Ясли

Что за идиотское имя — Гарваль?
Это вообще имя? Это название какой-нибудь реки или яхты.
Жора, будучи уверенным, что все это ему снится, так прямо и сказал сутулому мужичку с козлячьей бородой. Тот сидел за столом, висящим прямо в воздухе, и вокруг больше ничего не было. Ну, кроме Жоры, который тоже висел, получается, рядом. Мужичок противно улыбнулся и сказал:
— Ага. Идиотское. Мой папаша был идиотом, что я могу поделать? Он хотел назвать меня Грааль, в честь святого кубка, но поскольку был неграмотным церковным служкой и болваном, все перепутал. Итак, продолжим.
Жора был растерян. Что продолжим? Что можно продолжить в таком месте, тут же ничего нет! Остаётся только языком чесать. Мужичок поправил бумажки на столе и спросил:
— Как называлась ликеро-водочная продукция, которую вы вчера пили с вашим приятелем Васютиным Виктором Андреевичем?
Жора даже икнул.
— С Курвой чтоль? Да коньяк Дагестан, он его со склада взял, по дешевке. Дрянь, кстати, но даёт в голову так, как надо.
— В этом я с вами совершенно согласен. Даёт так, как надо. Вообще, суррогатный алкоголь — идеальное средство перехода в мир иной. Реципиент уже находится в осознанном возрасте, способен выполнять широкий спектр работ. Конечно, мы предпочитаем более зрелый контингент, более опытный, но с другой стороны, долгожители привыкают к земной жизни и потом долго не могут смириться.
Жора потряс головой. Интересно, кстати, что никакого похмелья он не чувствовал, а оно должно было ощущаться, учитывая, сколько они с Курвой вчера выпили. Мужик за столом сплел пальцы рук и водрузил на них острый подбородок.
— Ну, ладно. Мы познакомились, немного поболтали. Думаю, пора переходить к менее приятной части.
— Менее приятной?
— Да. Не все коту масленица, как говорил мой папаша. Итак, разрешите задать вам вопрос: по вашему, почему вы тут находитесь?
Жора пожал плечами. Он не хотел задумываться над ответом, раздумья вообще его тяготили, но, несмотря на желания хозяина, голова вдруг принялась сама собой рассуждать: «Вчера они нажрались, но похмелья нет. А, ну да, я же сплю». Жора ущипнул себя за руку и не почувствовал боли. Он радостно улыбнулся, как учёный, открывший новый закон мироздания.
— Ты мне снишься! Вот поэтому я и тут.
Мужик кивнул и устало вздохнул.
— Ага. Ладно, хорошо. А я надеялся, что успею за смену принять тридцать душ… Какие все умные пошли в последнее время.
Он откинулся на стуле и прикрыл глаза. Жора, когда испытывал стеснение, обычно начинал топтаться на месте, но тут не было пола, а топтаться без него было довольно сложно. Немного подумав, бедняга принялся грызть ногти.
Время тянулось и тянулось. Гарваль по-прежнему сидел в той же позе. Жора закончил с маникюром и теперь с грустью оглядывался, думая, чем бы ещё себя занять. Он набрался наглости и спросил:
— Слышь, Грааль. А у тебя ниче выпить нету?
Мужик открыл глаза.
— Сам ты Грааль. Ты же спишь вроде, зачем тебе во сне выпивка?
Немного подумав, Жора пришел к выводу, что в этом есть определенный смысл. Какой-то скучный сон. Интересно, и часто ему снится подобная дребедень?
Мужик сидел за своим столом, как истукан. Жора попыхтел, посопел, плюнул на пол по привычке, но плевок завис где-то на уровне его груди и исчез. Он изумлённо хмыкнул и повторил процедуру. Гарваль испустил жалобный стон.
— О Господи! Ещё один. Когда тебе уже надоест?
Жора посмотрел на него с недоумением. Да какая разница, он же спит. Парень вернулся к своему увлекательному занятию. Мужик вздохнул.
— Ладно, ты тут развлекайся, а я пока займусь следующим. Надеюсь, будет женщина. Женщины всегда быстрее вникают…
Бормоча себе под нос, мужик вместе со столом растворился в воздухе. Жора остался один.

***

Время тянулось бесконечно. Ужасно бесконечно и невыносимо долго.
Когда Гарваль снова появился перед ним, Жорик расплакался и попытался упасть на колени, но падать было некуда, так что он просто сжался в позу эмбриона и некоторое время в ней пребывал. Наконец, бедняга открыл один глаз и посмотрел на мужика.
— Это не сон ведь, да?
— Не сон.
— Это, видно, мы вчера потравились палёным коньяком, и я помер, а это, наверное, рай?
— Ты помер, но здесь не рай.
Жора распрямился назад в позу прямоходящего млекопитающего и недоуменно уставился на Гарваля.
— Я что, в ад попал?!
— Нет. Все вы одинаковы. Вот, у меня только что был буддийский монах. Всю жизнь медитировал, готовился. К чему только, непонятно. Я его уговаривал, уговаривал, а он все никак. Нирвану ему подавай. С чего вы все думаете, что после смерти будете бездельничать?
Жорик пожал плечами.
— Ну так, а как же? В аду разве не мучают всех? Ну, грешников?
— Нам что, заняться больше тут нечем? Мучить вас. Вы, значит, будете жариться на медленном огне, или как там сейчас принято считать… Ты, кстати, какого вероисповедания?
— Я? Я это, как его… правоверный… Тьфу, православный, во.
— А, ну понятно. Жариться, значит. А вот скажи мне, любезнейший. А кто, по-твоему, тебя будет жарить?
Жора почесал в затылке.
— Ну, так черти, а кто ещё?
Мужик хлопнул ладонью по столу.
— Ещё один. Господи, как же мне все это надоело. Ну откуда, скажи мне, возьмётся такая куча чертей? Каждый день помирает толпа народу, и всех их нужно жарить? Просто представь, что это будет. И вообще, что это за черти? Ты вот видел хоть раз чертей?
— Ну, один раз мы пили самогон с Витей, ну, который за гаражами живёт, и ко мне приходили такие маленькие, с хвостиками…
Гарваль фыркнул.
— Галлюцинации не в счёт.
— А, ну, тогда не видел.
Собеседник снова сплел пальцы и пристроил на них подбородок.
— Итак, дорогой Георгий. Как вы себе представляете загробную жизнь, я уже понял. Теперь, позвольте вас разочаровать.
Жора кивнул растерянно. Гарваль продолжил:
— Никто жарить никого не будет, у нас и так дел по горло. Это первое. Второе: у нас тут нет ни рая, ни ада, это все домыслы. Но, что более важно — тут никто не болтается без дела. Никаких гуляний в эдемских садах, лежаний на облаках, нирван, прозябаний в чистилищах, вечных разговоров с многоруким Уроборосом, вечных мук, вечных блаженств и остальных вечных дел. Мы стремимся разнообразить нашу работу, это мотивирует. Ты, Георгий, должен понять главное — вся твоя жизнь была подготовкой к этому.
Жорик проморгал, пожевал губу и неуверенно спросил:
— К чему этому?
— К новому этапу твоего существования.
— Этапу?
Гарваль устало вздохнул.
— Я понимаю. В детском саду ты думал, что в школе будет веселее и интересней, в школе думал, что на работе будет проще и веселее, а на пенсии — так вообще кайф. Ну, а после смерти наступит полная Вальгалла. Так?
Жора кивнул.
— Ну, а как на практике оно вышло?
— Да не очень. До сих пор жалею, что в саду не хотел спать днём. И запеканку не ел.
— Ага. Вот тут — то же самое, мой друг. Твоя жизнь на земле — детский садик. Теперь ты большой, и у тебя полно работы.
— А что делать-то?
Мужик порылся в бумажках на столе.
— Сбор избыточной плазмы с короны Солнца. Транспортировка в зону скопления антивещества на периферии системы. Ничего сложного.
Георгий не нашелся, что ответить. Гарваль кивнул, хлопнул в ладоши, и Жорика подхватил вихрь. Он вдруг понял, что его тело — это просто привычная форма, и что сам он теперь подобен вихрю, он закружился в танце, на миг ощутив свободу.
Но только на миг. Его выбросило в центр протуберанца длиной пятьдесят миллионов километров, на Жору налипло несколько тысяч тонн высокотемпературной плазмы и потащило куда-то вбок. Рядом оказался такой же бедолага. Он зацепился за Жорика и сообщил:
— Тебе не туда. Двигай за мной!
И они потянулись к краю зоны эклиптики, оставляя за собой длинный огненный хвост. Жора спросил:
— Ты кто такой?
— Я Шугук. Я был африканцем. Жег уголь.
— А, понятно. Я Жорик. А что будем делать, когда оттянем эту плазму на место?
— Нас отправят за следующей.
— И долго так?
— Почем мне знать? Я тут уже пять миллионов сублимированных часов. Хоть теперь есть с кем поговорить, а то до этого один работал.
Георгий поднатужился и прибавил ходу. Ему было интересно посмотреть, куда выгружают звёздную материю. Шугук заметил:
— Ты бы не напрягался так, зазря.
— Хочу побыстрее закончить.
— Закончить? Тут нельзя ничего закончить.
— Как это нельзя?
— А вот так это. Ты тут всегда при деле. Нет тут ни пенсии, ни больничного, ни выходных. Профсоюза тоже нет. Это тебе не в прошлой жизни: стало скучно — пошел на войне пострелял, или там влюбился, или надрался до беспамятства. Или поехал, куда глаза глядят. Эх…
Шугук грустно вздохнул. Жора спросил:
— Как в садике?
— Как в садике.
Они взялись за пучки плазмы и потянули свою ношу в черноту космоса.
Жора долго думал, сокрушенно вспоминая свою прошлую жизнь. Сколько всего он мог сделать! Подняться на Эверест, заняться групповым сексом, спеть перед стадионом зрителей, прыгнуть с парашютом… А он… А теперь впереди миллионы сублимированных часов таскания этой чертовой плазмы, и потом ему придумают новую работу. Каким же он был идиотом!
— И не говори. Ты и вправду прожег свое счастье, как полный идиот. Впервые встречаю такого. Я-то думал, что это в моей жизни все было до отупения банально.
Жора испуганно ответил:
— Ты что, видишь, о чем я думаю?!
— Конечно. Тут все видят, кто что о чем думает. Это тебе не на земле, личное пространство и все такое. Тут в сортире с газетой не запрешься.
— Но это же ужасно!
— Ну, как сказать. Постепенно привыкаешь.
Остаток пути они провели в молчании. Жорик сбросил с себя налипшую звёздную пыль, с интересом осмотрелся — вдали мерцали астероиды, сливаясь в огромное кольцо вокруг Солнца. Но не успел он восхититься, как его снова швырнуло в центр протуберанца.
Таща за собой новую порцию плазмы, Жора думал о том, какие же люди, в сущности, забавные идиоты. У него теперь было много времени для подобных размышлений.

avatar
  Подписаться  
Уведомление о