Вне политики

Темная комната, завешанная пыльным целлофаном, была пропитана запахом страха. Он исходил от привязанного к стулу человека в твидовом костюме — мужчина заикался и потел, с беспокойством пытаясь посмотреть, что у него за спиной делает Макс. Стоя в мертвой зоне его поля зрения, игрок номер тридцать четыре не спеша перебирал лежащие на столе предметы, размышляя, какой из них использовать в этом случае. Обычно заказанным целям хватало просто самого процесса выбора инструмента, но господин Исмаилов, несмотря на сильный испуг, был явно не так прост.
Ему принадлежала большая часть коммерческой недвижимости в прилегающем к столице регионе. Ловко распределенная между многочисленными родственниками, она приносила ему огромные доходы, часть из которых шла на политические игры. Господин Исмаилов был уже в почтенном возрасте и считал, что укрепление династии является делом более приоритетным, чем накопление богатств. Поэтому он нагло лез в дела на самом верху, подкупая и раздавая обещания. Он ошибся только в выборе стороны — сделав ставку на перспективную, но слабую оппозицию власти, интриган проиграл изначально. Это было понятно даже совершенно не интересующемуся политикой Максу.
Агентство оказалось вовлечено в эту историю потому, что Исмаилов умудрился пропихнуть в службу собственной безопасности главы государства своего двоюродного племянника. Тот был предан им обоим и к тому же прочно связан с бывшими полевыми командирами южных районов страны, которые теперь официально олицетворяли власть и закон и решали многие задачи силового характера по просьбе Кремля. Подвинуть старика было невозможно, не создав кругов на воде, а это было никому не нужно.
Макс взял в руки большой мебельный степлер и, неслышно подойдя к пленнику, без предупреждения вогнал ему в плечо металлическую скобку. Бизнесмен дернулся и закричал от ужаса — он не видел, что сделал похититель, его воображение сейчас рисовало зияющие в спине колотые раны и огромные охотничьи ножи. Игрок номер тридцать четыре убрал инструмент и уселся на край стола напротив Исмаилова. Тот отвернулся, гордо выпятив нижнюю губу. Макс сказал:
— Неужели это все так для тебя важно, Рустам? Зачем тебе играть с Москвой? У тебя есть все, что может пожелать человек в твоем возрасте — дом, жена, дети.
— Не трогай мою семью!
— Почему? Ты же сам влез в политику, а тут нет никаких правил.
— Чего ты хочешь? Я никому не переходил дорогу. Кто тебя послал?
Игрок номер тридцать четыре встал и снова скрылся за спиной жертвы. Щелкнула пружина, бизнесмен вскрикнул, задрожав всем телом. Макс снова уселся на прежнее место. Его голубые, лишенные выражения глаза равнодушно смотрели на пленника.
— Я всего лишь результат твоих действий. У нас сложилась довольно необычная ситуация — я не могу решить поставленную задачу, предварительно не побеседовав с тобой.
— Что? Что ты говоришь? Что решить?
— Понимаешь, ты создаешь проблемы. Эти проблемы можно ликвидировать, однако проще убрать их источник.
— Ты не посмеешь меня тронуть! Вы должны меня отпустить, так и передай своим хозяевам, говнюк! Для вас это добром не кончится!
На Макса эта гневная тирада не произвела совершенно никакого впечатления.
— Я могу тебя ликвидировать, но только после небольшой беседы. Таковы условия контракта.
Рустам Исмаилов постарался перестать трястись и ответил:
— Чего вы хотите от меня?
— Давай сделаем так. Ты сейчас сам расскажешь, чего мой заказчик от тебя хочет, а я посмотрю, правильно ли мы друг друга понимаем.
— Но я…
— Перестань.
И Макс снова скрылся за спиной бизнесмена. Тот весь съежился в ожидании, однако, игрок номер тридцать четыре не спешил. Ожидание боли куда страшнее самой боли, это он усвоил еще в двенадцать лет. Тогда никто не мог предположить, что тщедушный подросток, любитель книжек и моделирования, станет невидимым копьем агентства. Он никого не трогал, но мир устроен иначе. Миру наплевать, кто праведник, а кто грешник. Миром правят те, кто в нем живут, и больше никто. Макса поймали, когда он шел домой из инженерного клуба, срезая путь через гаражи, прилегающие к железнодорожному полотну. Они сделали это, потому что могли. Он провел очень долгую ночь в заброшенной подсобке, об его кожу тушили сигареты, били, снова били, это было бесконечно. Наверное, для тех парней это была отличная забава.
Он не спросил ни одного из отморозков, зачем они это сделали. В Максе сидел какой-то зверь, он все это время спал, а в ту ночь проснулся. Он нашел в мешке на антресолях старое дедово обувное шило с широкой и крепкой иглой, напялил дурацкую бейсболку, в несколько штрихов изменил внешность материнской косметикой и, не обращая внимания на боль во всем теле, вышел на охоту.
Первого он нашел в этот же день. Девятнадцать лет, волосы светлые, рост метр восемьдесят пять. Спортивный костюм, тренировочные штаны, кепка, курит L&M. Макс дождался, когда цель отойдет за угол отлить, подошел сзади, первый укол сделал между крестцовых позвонков — он не мог дотянуться до шеи. Когда блондин упал на колени, хрипя от боли, ударил его в висок, пробив тонкую кость и повредив мозг. Он не убил свою первую жертву — невинный подросток, как написали потом в газете, умер через полтора года в больнице, так и не придя в сознание.
Он нашел их всех, а его никто не нашел. То есть, он так думал. Когда ему исполнилось двадцать три, и он учился в университете, к нему подошел человек с лишенным выражения взглядом и предложил работу. И Макс согласился. Только после он узнал, что все это время агентство пристально за ним наблюдало — каждый его шаг, каждое действие было записано в личном деле. Они очень скрупулезно выбирали себе сотрудников. В агентстве работали разные люди, некоторые были просто отвратительны. Он не знал, сколько их, как устроена система всей организации, кто стоит наверху. Он даже не знал имени своего куратора, с которым связывался с помощью традиционных средств передачи информации — под ними агентство подразумевало бумажные письма, послания на стенах в условленных местах, тайные световые, обонятельные и слуховые сигналы. Игроки не имели права пользоваться интернетом для обеспечения любых видов связи во время работы.
Ему не было дела до остальных. У игрока номер тридцать четыре всегда была работа. За нее прекрасно платили, и она была легкой. Возможно, для кого-то это было не так, но Макс выполнял контракты всегда быстро, точно и без недочетов. Его никогда не просили убивать невинных женщин и детей, все его цели вполне заслуживали своей участи, тем более что физическое устранение было делом довольно редким, как и в случае с зажравшимся Рустамом Исмаиловым. Макс понимал, что агентство наверняка не брезгует остальными заказами, просто на каждого игрока у них имелся подробный психологический портрет, согласно которому распределялись контракты.
Он взял степлер, немного подумал и положил на место. Подойдя к пленнику, Макс хлопнул его по плечам ладонями — тот еще раз вздрогнул, вскрикнул, судорожно вздохнул и неожиданно для себя заплакал навзрыд. Игрок номер тридцать четыре снова уселся перед ним, терпеливо ожидая окончания истерики. Наконец, бизнесмен выдохся и поднял голову.
— Я не хотел, чтобы все так закончилось! Я… просто хотел, чтобы мои дети… Мои внуки…
— У всех должно быть свое место, Рустам. Ты хочешь занять чужое. Ты хитрый, у тебя много денег, но ты не сможешь. Ты это понимаешь?
Мужчина закивал, всхлипывая. Макс добавил:
— Вот и хорошо. Помни, мы забрали тебя, несмотря на охрану и сигнализацию, и мы сделаем это снова, как бы ты не защищался. Но достаточно всего лишь одной маленькой вещи, чтобы мы про тебя забыли. Знаешь, что тебе нужно сделать?
Похищенный испуганно вздохнул.
— Не знаю! Что ты хочешь?
— Ничего. Я ничего не хочу, Рустам, и тебе ничего не нужно делать. Просто ничего не делай, и мы оставим тебя в покое. Наслаждайся пенсией. Ты меня понял?

***

Деньги могут творить чудеса. Бремер открыл счет в старом надежном баварском банке, положив на него астрономическую сумму, которая получилась после пересчета стоимости килограмма огромных бриллиантов. Камни Гектор Хронвек вытащил прямо из воздуха на глазах удивленного инспектора, после чего оттуда же достал коллекцию редких британских пластинок и свинцовую коробочку с пятью десятиграммовыми ампулами Осмия-187.
Английский винил уже ушел на торгах в сети по сумасшедшей цене в два с половиной миллиона евро, а изотоп банк обещал передать третьей стороне, планируя выручить за него не менее двухсот пятидесяти миллионов. Они брали за услуги посредника двадцать процентов, это было дорого, но Бремер не переживал — Хранитель несколько раз повторил ему, что деньги значения не имеют. Немца не нужно было долго убеждать — ему наглядно продемонстрировали, как в Призрачном Замке решают финансовые вопросы.
Все эти несметные богатства предназначались для поиска следов деятельности Монарха в мире Земли. Инспектор встретился со старым знакомым из правительства и снова попросил его связаться с агентством — тайной независимой организацией, которая приняла заказ на убийство Хранителя. В этот раз свою просьбу он подкрепил чеком с внушительной суммой, так что уже через три дня встретился в кафе у старых довоенных Мюнхенских бань с человеком, который равнодушно, но внимательно его выслушал и ушел, оставив на столе старый кнопочный телефон. Инспектор уже видел похожий аппарат, когда расследовал убийство в баре “Маргарита”.
Через два дня трубка зазвонила. Бремера ожидал человек, готовый обсудить детали контракта; место и время он найдет на стене дома девятнадцать по Дахауэр-штрассе, рядом с мусорным баком. Там будет пахнуть земляникой.
Накинув пальто, немец отправился в указанное место. Попросив водителя подождать, он не спеша двинулся вдоль фасадов. Сначала он увидел мусорный бак, затем надпись на стене, сделанную чем-то белым, и сразу же после этого почувствовал запах земляники. Он подошел и принюхался — кто-то опрыскал пахучей жидкостью стену. На ней был написан адрес ресторана в центре города. Полицейский знал это место. До встречи оставалась всего пара часов.

Человек из агентства появился через пять минут после того, как Бремер устроился за столиком у окна, как было указано в послании. Он был худощавый, с хорошей выправкой. Небольшая лысина и коротко стриженые седые волосы, контактные линзы, на левой руке не хватает мизинца. Инспектор пробежался по незнакомцу взглядом и привстал, протянув ему руку. Мужчина пожал ее быстрым и точным движением, не делая попыток продемонстрировать силу, которая, тем не менее, угадывалась. Полицейский дождался, пока он усядется и первым начнет беседу.
— Господин Бремер, меня зовут Ланс Буарди. Вы настойчиво искали с нами встречи. Хочу сразу же предупредить: мы находимся вне политических интересов какой-либо страны, не испытываем влияния организаций и правительств, действуем на свое усмотрение и исключительно в коммерческих целях. Мы гарантируем конфиденциальность доверенной нам информации при работе со всеми клиентами. Этот пункт я бы хотел выделить особо, поскольку ваша просьба, насколько мы понимаем, вынуждает нас его нарушить.
Бремер кивнул.
— Все верно. Однако коммерческую выгоду вы упомянули в первую очередь, не так ли?
— Вы весьма наблюдательны, инспектор. Конечно, для нас важнее всего прибыль, как и для любой частной компании. Но, как вы понимаете, потеря доверия может стоить нам очень дорого, и вам придется предложить нам нечто, способное компенсировать все риски и заинтересовать руководство.
Подошёл официант. Они заказали у него два кофе, после чего инспектор ответил:
— Думаю, следует начать с предмета, который меня интересует. Исходя из моего запроса, вы сможете оценить размер гонорара.
— Как пожелаете. Хотя, было бы проще начать с конкретных цифр.
Полицейский кивнул и сказал:
— У меня довольно необычная просьба. Я интересуюсь одним из ваших старых клиентов, который называет себя Монархом. Начальная сумма за сведения, которые вы предоставите — пятьдесят миллионов евро.
Буарди, услышав имя, нахмурился. Когда Бремер назвал сумму, он только кивнул, показав, что слушает. Немного подумав, он спросил:
— Я так понимаю, начальная сумма подразумевает торг?
— Вы правильно понимаете.
— К сожалению, этот запрос находится вне моей компетенции, поэтому я вынужден просить вас немного подождать. Я должен отлучиться ненадолго.
Он встал и вышел на улицу. Инспектору принесли кофе. Он неторопливо потягивал горячий напиток и поглядывал на проезжающие машины, размышляя. Похоже, влияние Монарха на Земле куда больше, чем представляет Хронвек. Возможно, оно так велико, что с помощью денег достать его не удастся.
Через полчаса вернулся Ланс Буарди. Он сел, сцепил пальцы рук, и некоторое время смотрел в стол, подбирая слова.
— Господин Бремер, вы были правы — ваша просьба весьма необычная. Мы не можем удовлетворить ее, однако…
— Сто миллионов.
Ланс кивнул.
— Это большая сумма. Агентство очень сильно дорожит своей репутацией…
— И двести после.
Буарди снова поднялся.
— Я скоро вернусь.
Инспектор заказал ещё чашку кофе и стал ждать. Кто же такой этот Монарх? Почти треть миллиарда просто за то, чтобы узнать неизвестно что — неужели они настолько его боятся? Или все дело в деньгах? Сколько раз он пользовался их услугами? Пять, десять? Сколько раз Наследие Хранителя находило в этом мире новых учеников? Может быть, они просто не хотят терять дойную корову? Это более вероятно, ведь если бы Монарх был способен нагнать на агентство страху, зачем вообще ему их услуги?
Он задумался и пропустил момент, когда вернулся связной. Буарди уселся за столик и потёр ладони.
— Мы сможем удовлетворить вашу просьбу, господин инспектор, однако у агентства есть одно небольшое условие.
— Говорите.
— Вы приложите все силы к тому, чтобы скрыть источник информации.
— Само собой. Мне тоже дорога репутация. И жизнь.
Ланс кивнул и усмехнулся.
— Приятно иметь дело с профессионалом. Мы поступим следующим образом: наш человек свяжется с вами, сообщит данные для первого транша, получит подтверждение перевода комиссионных и введёт вас в курс дела. Мы предоставим всю имеющуюся информацию об объекте и его действиях, затем вы отправите вторую часть суммы. После этого сделка будет считаться завершенной. В случае успешного сотрудничества вы получите возможность для связи с нами. Мы ценим постоянных клиентов.
Он ещё раз усмехнулся и добавил:
— Также меня просили сделать вам еще одно предложение.
— Слушаю.
— Если вы все ещё располагаете изотопом осмия, мы готовы принять оплату второй части непосредственно им.
— У меня есть такая возможность.
— Прекрасно. Наш человек сообщит курс обмена. Не беспокойтесь, он будет гораздо выгоднее того, что вам предложили в банке.

Связной ушел, а Бремер ещё долго сидел, размышляя. Недавно он даже не представлял, что в мире существуют подобные силы. Их следы теперь виднелись повсюду — все эти нераскрытые дела, немотивированные убийства, несчастные случаи, странные поступки влиятельных людей — сколько из них случилось благодаря агентству? Половина, а, может быть, все? Хронвек, например, вообще не верил в совпадения. Он считал, что все происходящее имеет источник и связь с остальными событиями, что любая досадная случайность происходит по какой-то причине, и причина эта обладает определенной необъяснимой волей. Он говорил о силах, неподвластных пониманию Бремера, о Планах энергий, пространства и материи и о том, что глупо считать, будто мы все знаем об этом мире. А еще Гектор не верил в провидение. Хранитель как-то заметил, что им объясняется все то, до чего людям лень дойти своим умом.
Агентство могло многое объяснить. Немец надеялся собрать как можно больше сведений к возвращению Призрачного Замка, чтобы дать Хронвеку возможность сделать ответный ход, пока цитадель находится в фазе Земли.

***

Закрытый на ремонт «Мир стройматериалов» принадлежал господину Исмаилову, хотя он, скорее всего, даже не знал об этом. Игрок номер тридцать четыре оставил бизнесмена оплакивать только что разрушенную политическую карьеру и вышел из влажного полутемного помещения на свежий воздух. Покинув магазин инструментов, Макс снял маску, сел на мотоцикл и направился домой. По дороге он заехал под мост, бросил байк и пересел в седан с рекламой шампуня на заднем стекле. Документы лежали под сидением, там, где он их оставил. Игрок выехал с противоположной стороны стоянки и продолжил путь, никем не замеченный. Он остановился в трёх домах от своего жилища, оставил машину и пошел пешком, равнодушно поглядывая по сторонам.
Хвоста не было. Он поднялся на лифте на четырнадцатый этаж, вышел на пожарную лестницу и спустился на седьмой. На площадке пахло земляникой.

Он внимательно осмотрел стены и обнаружил два одинаковых крестика, нарисованных мелом на стене. Раньше их тут не было.
Игрок номер тридцать четыре провел между ними воображаемую линию, она пересекала полку с почтовыми ящиками. Макс пошарил рукой сверху, затем снизу там, где проходил вектор, и вытащил двумя пальцами тонкую бумажку — на ней был написан адрес и время. Прекрасно, он как раз успеет принять ванну и выспаться.

Он проснулся ровно через пять часов. Макс не пользовался будильником, его внутренние часы работали идеально, он всегда точно до секунды знал, сколько прошло времени. Игрок сделал себе яичницу и пару тостов, выпил кофе и отправился на встречу. Связные всегда были разные, некоторые оказывались иностранцами, хотя это не имело никакого значения. В их задачу входило ввести игрока в курс дела, ответить на вопросы, убедиться, что контракт исполнитель понял верно, после чего навсегда забыть о нем. Со своей стороны Макс был обязан проследить, что связной выдал ему все необходимые материалы для выполнения задания. Помимо информации, иногда игроку требовались различные предметы — они выполняли роль посланий для людей посвященных, позволяя запугивать или давая понять, кто стоит за тем или иным происшествием, не являясь при этом уликами, по которым можно обвинить кого-либо в причастности к делу. Последний такой артефакт Макс оставил на столе рядом с телом — это была железная пепельница. Заказчик просил, чтобы отец убитого ее заметил. Довольно распространенная модель, ни к чему не обязывающая безделушка, однако на родственников покойного она произвела грандиозное впечатление. Глава семейства отказался от своего успешного бизнеса, а его жена покончила с собой. Игрок номер тридцать четыре предпочитал не лезть в подобные тайны, это было частью профессиональной этики и просто здравым смыслом.
В парке никого не было. Только что прошел дождь, с листьев капала вода. Связной сидел на скамейке, спрятавшись под большим синим зонтом. Макс смахнул воду и устроился рядом.
— Приветствую. Тридцать четвертый.
— Здравствуйте, игрок, — мужчина говорил с небольшим акцентом. — У вас есть новый контракт. Вы готовы?
— Рассказывайте.
— Вы должны изучить материалы. Заказчик хочет получить информацию о другом клиенте агентства. В вашу задачу входит передача сведений указанному лицу.
— Это работа для связного.
— Мы хотим, чтобы вы выяснили конечного заказчика. Господин Бремер обратился к нам с нестандартным запросом, руководство считает, что он посредник. Нужно выяснить, от чьего имени он действует.
— Я должен изучить информацию, которую передам? Зачем?
— Мы хотим, чтобы вы были в курсе всего. Вам придется действовать самостоятельно, мы поручаем вам расследование.
Игрок номер тридцать четыре взял папку из рук связного. Больше задавать вопросы не было смысла — эти ребята знали только то, что было необходимо, остальное он найдет в бумагах. Связной добавил:
— Выходите на связь по протоколу «смородина».
— Хорошо.
Человек с зонтиком поднялся со скамейки, Макс тоже. Он широко улыбнулся, хлопнул связного по плечу, будто старого приятеля, и они разошлись.
Сделав по дороге три лишних пересадки в общественном транспорте, игрок номер тридцать четыре добрался до дома. Он открыл папку, банку пива и принялся читать.

***

Инспектор вылетел из Мюнхена через две недели, после того, как зазвонил телефон, который выдал ему Ланс Буарди. Его ожидали в Москве. Он должен встретиться с мужчиной по имени Олаф в три часа пополудни в городской амбулатории в Чапаевском проезде, рядом со старой советской высоткой.
Бремер решил взять такси, но был вынужден по дороге спуститься в подземку из-за высокой загруженности дорог. Он выбрался на поверхность недалеко от нужного места и спокойно побрел вдоль проспекта, рассматривая город — благодаря своему маневру, немец приехал на час раньше.
Москва ему нравилась. Тут было много места, чувствовалось кипение жизни, молодежь спешила по своим делам, стайки студентов со смехом что-то обсуждали, курьеры службы доставки на электрокатах сновали с огромными квадратными рюкзаками за спиной, ловко уворачиваясь от прохожих. Полицейский выбрался из шумной толчеи возле входа в метро и свернул в переулки, любуясь пышной зеленью небольших скверов. Он шел, сверяясь с картой, поэтому дважды чуть не попал под колеса — автомобили в городе носились так же активно, как и пешеходы. Наконец Бремер добрался до цели.
Войдя в амбулаторию, он понял, что Москва — это город контрастов. Убогие, наспех замазанные в самых обшарпанных местах стены, прекрасно гармонировали с жалкими на вид стариками, покорно ждущими своей очереди в длинных душных коридорах. Он поднялся на второй этаж и пристроился на жёстком железном стуле чуть в стороне от остальных. Иногда мимо него пробегали усталые люди в белых халатах, на ходу перебирая какие-то бумажки. В помещении не смолкал недовольный гул десятков раздраженных голосов. Инспектору вдруг показалось, что он попал в резервацию — сюда, должно быть, свозили всех несчастных и убогих этого города, чтобы они своим видом не нарушали искрящегося блеска столицы.
За этими размышлениями он не заметил, как рядом с ним сел молодой мужчина. В руках у него была пачка мятых бумажек.
— Господин Бремер.
Немец очнулся от раздумий и поднял голову. Русые волосы, голубые глаза, лишенные выражения. Подтянутый, собранный, спокойный. Рост примерно метр восемьдесят. Одет, как и большинство в этом месте, во что-то темное и бесформенное. Ганс подумал, что если сейчас этот человек встанет и отойдет на несколько метров, туда, где толпились старики в ожидании справок с печатями, инспектор потеряет его навсегда.
— Вы Олаф?
— Как вам угодно.
— В таком случае, позвольте называть вас Николаем.
— Почему Николаем?
Бремер пожал плечами.
— В кино русских обычно зовут Николаями или Наташами. Я человек старый, мне проще мыслить стереотипами.
— Вы интересный собеседник, господин Бремер.
— Не льстите. Почему мы встречаемся в этом мрачном заведении?
«Николай» на миг улыбнулся одними глазами.
— Поверьте, это самое безопасное для таких дел место. Здешние пациенты ничем, кроме себя не интересуются, и ничего не поймут из того, что услышат. И ручаюсь вам, здесь нас никто искать не станет.
— Как скажете, Николай. Итак, я готов начинать.
Агент вынул из пачки бумажек лист, помеченный красным стикером, и протянул Гансу.
— Данные для первого взноса.
Бремер достал из портфеля телефон и позвонил в банк. После долгой многоступенчатой процедуры верификации он продиктовал номер счёта, дождался, пока сидящий рядом мужчина получит сообщение с подтверждением, и повесил трубку. «Николай» опять порылся в пачке бумажек и достал тонкий запечатанный пакет, который протянул Бремеру.
— Здесь все.
— Спасибо. Я думал, вы мне расскажете о нем… в устной форме.
— Господин Бремер, если хотите, я отвечу на ваши вопросы.
— Пожалуй, пожалуй. Кто такой этот Монарх?
Собеседник на секунду задумался и ответил:
— Он — имя.
— Имя?
— Да. Мы не имели с ним прямого контакта. Монарх всегда действовал через посредников.
— Почему он для вас так важен?
— Деньги.
— Постоянный клиент? Я смогу ознакомиться с заказами, которые вы для него выполняли?
— Все в папке. Агентство организовало для него двадцать четыре заказных убийства за период с тысяча восемьсот девяносто седьмого по две тысячи пятнадцатый год.
— Что?!
— Именно так, господин Бремер.
Немец не ответил. Получается, Монарх бессмертен, как и предполагал Гектор! А это подтверждает теорию Стурастана насчёт его причастности к Призрачному Замку. Хронвек говорил, что Хранители не могут умереть от старости, а это значит…
Он снова посмотрел на собеседника и спросил:
— Был ли среди них контракт на человека по имени Гектор Хронвек?
— Да.
— Вы подстроили автокатастрофу в горах.
— Совершенно верно.
— Как думаете, Монарх не может быть организацией?
Олаф-Николай ответил, не меняя бесстрастного выражения лица:
— Мы не располагаем информацией, которая могла бы подтвердить или опровергнуть данное предположение.
— Понятно. Тогда расскажите мне о посредниках, через которых он выходил на связь с агентством.
Мимо прошаркала старушка, бормоча что-то себе под нос и вздыхая. Мужчина проводил ее взглядом и сказал:
— Довольно необычные ребята. Все контакты начинались здесь, в России. Есть одно место далеко на востоке, в горах — Катунский хребет, Алтай. Раз в год мы проверяем там одну пещеру и иногда находим там связного с посланием. Они всегда ждут, когда мы их заберем оттуда; странно одеты, говорят на неизвестном языке. Всегда в одиночку. При себе имеют только холодное оружие, платят драгоценными камнями высочайшего качества. Точные координаты горы Акатак в документах.
Инспектор кивал, слушая его рассказ. Согласно этой информации получалось, что на Земле Хранителю больше ничего не угрожает. Это было хорошо. Гектор замуровал лазейку, которой пользовался Монарх, так что теперь он никак не сможет отправить посланника.
— Скажите, Николай, вы знаете местонахождение посланников Монарха?
— Да. Двоих.
— Расскажите о них.
Агент скользнул равнодушным взглядом по больничному коридору. За все время разговора он не поменял позы, руки все время держал на коленях, ни разу не закинул ногу на ногу. Центр тяжести смещен вперед, в любой момент мужчина готов сорваться с места, при этом он выглядит непринужденным и расслабленным. Бремер понял, что имеет дело не с обычным связным — это был боевой агент, он по привычке проверял, нет ли за ним слежки. Либо агентство было крайне обеспокоено надлежащим исполнением своих обязательств, поручив обычный обмен информацией киллеру-универсалу, либо они ведут двойную игру. Что же, посмотрим, кто кого переиграет. Собеседник ответил на вопрос инспектора.
— Один живёт в Испании, он совсем старик. Не скрывается, не занимается ничем особенным. Другой сейчас в Хорватии, на побережье. У него небольшая яхта, он катает на ней туристов и ловит рыбу. Живёт на ней же. Со вторым связи не поддерживает; мы предполагаем, что они не знают друг о друге. Все контакты в документах.
— Что с остальными?
— Остальных мы отвезли назад к подножию Акатака, согласно контракту. Больше мы их не видели. Люди, о которых я рассказал, не захотели возвращаться назад.
— Спасибо. Думаю, остальные материалы я изучу самостоятельно.
Бремер позвонил в банк и передал Олафу длинный проверочный код для доступа к ячейке с изотопом Осмия. После подтверждения передачи товара он попрощался с собеседником и вышел на улицу, облегченно вздохнув — гнетущую атмосферу амбулатории сменили птичий гомон и шум большого города. Инспектор спрятал в сумку бумаги и отправился в гостиницу, планируя провести вечер за чтением с чашкой горячего чая.

***

Интересный дед этот Бремер. Максу сразу стало понятно, что перед ним настоящий полицейский. Своими повадками он напоминал инспектора Коломбо из детективного сериала, только одет был куда приличнее. Сам Макс всегда сливался с окружением, он будто хамелеон, выбирал вещи исходя из ситуации так, чтобы взгляду стороннего наблюдателя не за что было зацепиться. Он равно мог стать незаметным в толпе фриков или военных, среди бизнесменов и в обществе работяг. Вот и сейчас, скинув засаленную куртку, купленную в магазине подержанной одежды, он превратился в типичного жителя большого города, спешащего по своим делам.
Немец никуда не торопился и не пытался скрыться. Он добрался до гостиницы Park-inn в центре и заперся в номере, заказав чай с мятным пирожным. Макса он не заметил. Игрок номер тридцать четыре заглянул в магазинчик, расположенный в лобби, и купил пиджак с заплатками на локтях, сразу же став похожим на европейского бизнесмена в командировке. Он взял со стола газету на английском и стал ее просматривать, иногда поглядывая поверх страниц на лифты. Просидев так довольно долго, Макс установил на дверь номера инспектора примитивный магнитный датчик, который должен был сработать, когда немец выйдет в коридор, но пока все было тихо. От скуки игрок стал размышлять о прочитанных файлах. Дело было чрезвычайно запутанное, старик явно действовал не один. Ему уже было известно об убийстве в Альпах, он не удивился тому, что агенты Монарха выходили на связь в горах, где никто никогда не селился. Нужно было выяснить, что еще ему известно. Макс не успел поставить прослушку на телефон в номере, но аппарат, выданный немцу куратором, мог играть роль жучка. Сейчас игрок номер тридцать четыре слышал все, что происходило наверху, но звуки эти не вызывали никакого интереса. Бремер ходил по номеру, напевал под нос, пару раз включал воду в ванной, гремел чайным сервизом и причмокивал, попивая горячий напиток. Макс начал подозревать, что ему придется лететь за полицейским в Германию, чтобы получить хоть какие-то ниточки. В Москве он на связь выходить не собирается.

***

Бремер пил четвертую чашку чая, когда услышал за спиной тихий шорох. Не успел он испугаться, как сильная рука зажала ему рот, и полицейский узнал голос Хронвека, который едва слышно прошептал ему на ухо:
— Не шумите, инспектор. Я забираю вас отсюда!
Ганса на мгновение окутал серый туман, и он оказался в Залах Размышлений цитадели Хранителей. Гектор пожал ему руку.
— Прошу простить. Мне не хотелось тревожить ваш хвост.
— Рад вас видеть, Хронвек. Документы у меня.
— Прекрасно. Давайте немного отложим этот разговор, мне нужно ещё кое-что сделать.
Хранитель пропал, а Бремер направился в Женское крыло, с довольным видом рассматривая знакомые залы и коридоры. В ожидании возвращения Призрачного Замка он не раз ловил себя на мысли, что все это ему привиделось, и никакой цитадели на самом деле не существует, что она всего лишь плод его воображения, результат нарушения работы стареющего мозга. Немец провел рукой по шершавой стене, наклонился, чтобы рассмотреть открытую дверку в галереи нуглов, которые теперь не считали необходимым прятаться от остальных жителей замка, и весело улыбнулся. Нет, такое сам нарочно не придумаешь.

В том, что у него был хвост, инспектор не сомневался. Как говорили в академии, если вы не видите слежки, это не значит, что ее нет. Это значит, что она хорошо организована. На встречу послали опытного оперативника — было совершенно очевидно, что Ганса взяли в разработку. Мотиваций у агентства могло быть множество, начиная от обычного интереса к новому игроку в теневом мире и заканчивая попыткой устранения клиента, который теперь располагал засекреченной информацией. Была и другая возможность — Монарх просчитал их действия и оставил организации задание на этот случай.
В бумагах было написано, что самый последний контракт в Мюнхене не завершен — цель ушла. Из документов следовало, что агентство не отказывается от своих обязательств, продолжая поиски Хронвека. Получается, Гектор всё ещё в опасности, а он как назло куда-то пропал, не дослушав инспектора до конца. Все это тревожило старого полицейского, однако он понимал, что практически ничего не может сейчас сделать. Практически ничего…
И Бремер прибавил шагу.

В Женском крыле было шумно, дымно и весело. По дому носилась орава детей, Авель резался в карты с Дакой Кад-Хедарайей. Судя по его лицу, выиграть ему пока ни разу не удалось. Леди Жуада в клубах пара творила кулинарную магию у огромной плиты. Когда инспектор вошел в кухню, она закинула мокрую тряпку на плечо и энергично обняла старого немца.
— Садитесь за стол, дорогой Ганс! Сейчас я для вас что-нибудь придумаю. Ужин будет через пару часов. Как считаете, Гектор успеет закончить с делами, чтобы я могла нормально его накормить? Он весь день скачет туда-сюда, как кузнечик.
Полицейский пожал плечами.
— Не уверен. Если честно, я немного за него беспокоюсь.
— Перестаньте! Он же Хранитель. Мой Стура говорит, что он почти закончил обучение. Давайте-ка, лучше я налью вам чаю.
Бремер вздохнул. Уже пятая порция подряд, но леди Жуаде отказать невозможно. Он сел, поздоровавшись с Беззвучным и Черной Пантерой, и стал наблюдать за игрой. Через минуту перед его носом появилась чашка из тонкого белого фарфора, наполненная восхитительно пахнущим темным напитком. Хозяйка метнула на стол маленькую корзинку со свежим ароматным печеньем, и Ганс понял, что сетевой гостиничный сервис так же далёк от гостеприимства Призрачного Замка, как Россия далека от коммунизма.
Авель проиграл очередную партию и со злостью швырнул карты на стол.
— Ты ведьма, Дака Кад-Хедарайя!
Женщина собрала колоду, перемешала, сняла верхнюю карту и метнула ее в вора.
— Наслаждайся. Бубновый валет наверняка куда вкуснее крестовой десятки.
Беззвучный с хмурым видом затолкал карту в рот и принялся жевать. Черная Пантера улыбнулась Бремеру:
— У него сегодня отменный аппетит. Как ваше расследование, инспектор?
Полицейский нахмурился.
— У меня появились еще две ниточки. Агентство раскрыло информацию о посыльных Монарха, они прибыли сюда из Миреи тем же путем, что и отряд с гунгуанами. У меня есть возможность с ними связаться.
— Интересно. Они не захотели возвращаться?
— Совершенно верно. Видимо, на Земле им понравилось больше, чем в Мирее.
Авель проглотил бумагу, осушил стакан воды и сказал:
— Дело не в этом. Мы с наставником раскопали обрушенный проход в пещеры под замком в лесу маленького народца. Там небольшое подземное озеро, а на дне лежат кости. Много костей. Это останки магов, которые решили вернуться назад.
— Что их убило?
Дака Кад-Хедарайя усмехнулась.
— Голод, жажда и палящий зной мертвого Зунтра. Монарху не нужны были лишние люди на Земле, так что он придумал идеальный способ отправлять своих связных в отставку.
Вор кивнул.
— Перед тем, как переместиться в Мирею, Призрачный Замок проходит фазу погибшего мира. Больше трёх месяцев без воды и пищи, а снаружи страшное пекло днем или убийственный холод ночью. Те двое оказались умнее остальных, а если они обо всем догадались, то теперь скорее всего не испытывают пламенных чувств к своему хозяину. Разговорить их будет довольно просто.
— Надеюсь, надеюсь. Вы не знаете, что задумал Хронвек? У меня есть все основания полагать, что сезон охоты на него всё ещё открыт.
Из-за спины раздался голос леди Жуады:
— Охота на Хранителя? Это, должно быть, великолепное зрелище.
Бремер вздохнул.
— В агентстве работают профессионалы. Ему нужно быть крайне осторожным.
— Он ожидает нападения, а значит можно не волноваться. Вот увидите, Ганс, из этого выйдет преотличная история.
И леди Жуада плеснула в сковороду чизурийской водки. Она вспыхнула, пламя вскинулось почти до потолка, осветив на миг темные балки и крючья с висящими на них тяжелыми окороками. Языки огня опали, продолжая плясать на золотистых кусках мяса, от которого исходил изумительный запах.

***

В холле было тихо и скучно, немец засел в своем номере и не выходил. В лобби зашёл человек в комбинезоне и подошёл к стойке, заведя разговор с молодой девушкой администратором. Он был приятен в обхождении, и от него пахло черной смородиной. Макс поднялся и подошёл. Человек повернулся к нему лицом и сказал, улыбнувшись:
— О, Виктор, а я тебя везде ищу.
Незнакомец хитро прищурился, посмотрев на девушку:
— Вы мне очень помогли. Возможно, я как-нибудь у вас остановлюсь.
Она покраснела и пролепетала что-то в ответ. Связной увлек игрока номер тридцать четыре под локоть, вытащил на улицу и тихо сказал:
— Немец избавился от телефона, мы больше его не видим. Цель будут вести еще два человека, протокол прежний.
— Что мне делать с его нанимателем?
— Хронвека необходимо устранить.
— У меня другие инструкции.
— Пятый игрок просил передать вам вот это. Дополнительные инструкции.
Незнакомец сунул в карман игрока туго набитый конверт и добавил:
— Занимайтесь Бремером и ищите заказчика, следуйте контракту. Вам просто нужно дать группе зачистки возможность сделать их работу.
— А если они не справятся?
Связной пожал плечами.
— Пятый очень на вас рассчитывает, тридцать четвертый. И ещё. Исмаилов знает ваш адрес.
Макс равнодушно кивнул, человек коротко хлопнул его по плечу и пошел прочь. Посмотрев, как он переходит дорогу на зеленый сигнал светофора, игрок вернулся на прежнее место, с досадой отметив, что девушка за стойкой теперь изредка на него поглядывает. И надо было устраивать такой балаган, спрашивается? Ещё бы в подсобку ее затащил, идиот.

Он дочитывал журнал, названный его именем, но совершенно на него не похожий, когда зуммер в кармане оповестил о срабатывании магнитного жучка на двери номера. Через минуту из лифта вышел инспектор. Он что-то спросил у работницы за стойкой и направился на улицу неторопливым шагом. Игрок номер тридцать четыре скользнул следом так, что молодая кокетка даже не повернула головы в его сторону. Макс сразу заметил знакомую походку у человека, идущего чуть сзади с противоположной стороны улицы — даже в толчее другого игрока можно было узнать по плавным текучим движениям. Порыв ветра донес запах черной смородины спереди, это означало, что немца уже взяли в кольцо. Полицейский сверился с картой, свернул в сторону станции метрополитена. Заранее достал из сумки проездной документ, спустился под землю, немного задержавшись перед незнакомой системой турникетов, и продолжил путь. Макс отодвинул временное ограждение, проскользнув в образовавшуюся щель следом. Он вышел на платформу и вошёл в подошедший поезд через две двери от цели, оказавшись с Бремером в одном вагоне. Народу было много, с ними зашло ещё по меньшей мере двадцать человек, и Макс только по запаху понимал, что их по-прежнему сопровождают. Полицейский разглядывал рекламные плакаты с отсутствующим видом, о чем-то размышляя. Они проехали четыре станции. Часть людей вышла, стало просторнее. Макс сел на свободное место, чуть наклонил голову и прикрыл глаза, сквозь густые ресницы наблюдая за вагоном. Игроков из группы зачистки узнать было просто. Первый — мужчина с пакетом продуктов в бейсболке у второго выхода. Стоит, прислонившись к дверям. Второй — парень лет тридцати, в рубашке с коротким рукавом и рюкзаком молодежного покроя, в кедах на босу ногу, глядит в телефон, не держась за поручни во время движения.

Состав остановился, Бремер покинул вагон и все так же неторопливо направился к выходу, рассматривая висящие над головой указатели. Дойдя до конца платформы, он почесал в затылке, вздохнул и встал у края, явно намереваясь снова сесть в поезд. Возможно, он что-то перепутал и вышел, не доехав до своей станции?
Игроки разошлись в стороны, один сел на скамейку, другой стал делать вид, что говорит по телефону. Макс знал, что аппарат в его руках по функционалу сравним с деревянным поленом, по крайней мере, в отношении связи. Игрокам было запрещено использовать приборы, которые можно отследить удаленно, так что эта трубка, скорее всего, была муляжом или прожаренным в электромагнитном поле мусором. Заняв место позади Бремера, тридцать четвертый замер в ожидании.
Подошел поезд, немец зашел в полупустой вагон и сел. Теперь они находились в конце состава. Макс уселся чуть левее, со стороны цели, через один выход от инспектора. Проехав еще три остановки, полицейский поднялся и подошел к дверям. Внутри уже практически никого не было, поезд преодолевал перегон до предпоследней станции. Она приближалась, состав начал замедляться. Неожиданно Бремер как ни в чем не бывало повернулся и, подойдя к задней двери вагона распахнул ее, тут же спрыгнув на пути. Макс чертыхнулся про себя, последовав за ним, но схватился за косяк, вовремя остановившись — скорость еще была слишком высокой для подобного трюка. Немца уже не было видно, его скрыла темнота, секунды неотвратимо убегали, разделяя Макса и его цель. Стиснув зубы, игрок номер тридцать четыре шагнул в летящий прочь железобетонный тоннель.

На мгновение он потерял ориентацию. Расслабив тело в падении, Макс смягчил удар, несколько раз перекатился через плечо, каким-то чудом не зацепив контактный рельс, и поднялся на ноги. Вокруг было темно, однако глаза его быстро привыкли, и он понял, что света вокруг достаточно. Он исходил от сигнальных фонарей на стенах тоннеля, освещая подземелье красноватым маревом. Цели нигде не было видно. Игрок подумал, что в любом случае старый полицейский не смог бы проскочить мимо него — поезд двигался слишком быстро, их разделяло не меньше семидесяти метров. Значит, он двигается назад, либо лежит там, где упал. Преодолев намеченное расстояние энергичной рысью, наемник на секунду остановился. Немца здесь не было, а значит, старик не так прост — он знал, что делает. Поначалу Макс подумал, что Бремер просто вычислил хвост и предпринял в испуге отчаянную попытку скрыться, однако падение он пережил без последствий, несмотря на почтенный возраст. Преследователь услышал шум приближающегося поезда — нужно было найти безопасное укрытие.
Он пробежал немного вперед, выискивая углубления в бетонных стенах, покрытых пыльными жилами кабелей. Звук быстро усиливался, тоннель осветили мощные фары локомотива. В их свете игрок различил темнеющий впереди провал, который огибали черные линии проводов. Он бросился вперёд и юркнул в нишу, на несколько секунд опередив электричку, которая теперь с грохотом неслась мимо, освещая убежище Макса вспышками светящихся окон. В их мерцании, похожем на кадры киноленты, он неожиданно разглядел знакомое лицо инспектора — немец смотрел на него из угла укрытия без страха, но с интересом. Хаос звука и света пролетел мимо, стремительно удаляясь. Игрок номер тридцать четыре сжал кулак, но Бремер оставался неподвижен. В воздухе слабо запахло черной смородиной, Макс осторожно выглянул в тоннель, разглядев на рельсах две крадущиеся фигуры. Инспектор усмехнулся:
— Ваши друзья нас потеряли?
Говорил он по-русски, чисто и без акцента. Макс немного растерялся, но взял себя в руки.
— Вы спрыгнули на рельсы, я поспешил на помощь. У вас все в порядке?
— Вполне. Как там ваши коллеги?
— Коллеги?
— Из клуба любителей смородины. Кто вообще придумал такой способ маркировки? Ваши начальники не отличаются блестящим умом, должен заметить.
Макс хотел ответить, но ему помешала очередная электричка. Когда она проехала мимо, он попытался ещё раз выглянуть в тоннель, однако немец удержал его за плечо.
— Сидите тихо. Нам нужно кое-что обсудить с глазу на глаз.
Двое уже знакомых мужчин рысцой пробежали мимо, даже не взглянув на чернеющий проем в своде тоннеля. Их удаляющиеся шаги заглушил звук приближающегося состава — поезда ходили примерно раз в полторы минуты. Дождавшись тишины, немец спросил:
— Страшно было прыгать?
— Страшно.
— Но вы все же сделали это.
— Сделал.
Бремер отпустил локоть Макса.
— Вы очень целеустремленный человек. Чего агентство от меня хочет?
— Я действую по собственной инициативе.
— А я Морантанская танцовщица.
Макс на секунду замешкался, переваривая услышанное. Немец добавил:
— Им нужен наниматель, верно?
Игрок не ответил, и полицейский продолжил:
— Это очевидно. Вопрос только — зачем?
— Не интересовался.
— А зря. Как думаете, что бы произошло, если бы вы вышли навстречу тем двоим? Молчите? Агентство пытается выйти сухим из воды, но для этого им все равно нужен козел отпущения. Кто им окажется?
Немец замолчал, но Макс не ответил. Инспектор добавил:
— Хорошо. Думаю, нам стоит немного отложить этот разговор.
Снова пронеслась электричка, а когда стало тихо, Макс понял, что остался один. Он выскочил на рельсы, но старика и след простыл. Чертыхнувшись, игрок номер тридцать четыре побежал по тоннелю, забиваясь в щели каждый раз, когда мимо проезжал очередной поезд.

***

Возле дома все было как всегда — обычный спальный квартал, мамочки с колясками, пенсионеры и местные алкоголики возле мусорных баков. Макс открыл дверь подъезда, ещё раз осмотрел двор и вошел в фойе. Как всегда, часть пути преодолел по пожарной лестнице, бегло осмотрел холл перед своей квартирой, осторожно отпер дверь и скользнул внутрь, никем не замеченный. Он даже немного удивился перед тем, как потерять сознание от удара по голове, нанесенного полицейской дубинкой.

Очнулся Макс довольно быстро — этому способствовали сильные оплеухи, которые отвешивал ему здоровенный бородатый мужик с переломанными ушами. Увидев, что жертва очнулась, он опустил руку, готовую снова ударить, и отошёл в сторону.
— Рустам Анварович, он проснулся!
За спиной знакомый голос ответил:
— Ну, с добрым утром, скотина.
Макс услышал шаркающие шаги. Исмаилов уселся перед ним и достал сигарету, здоровенный мужик тотчас же протянул зажигалку. Затянувшись, бизнесмен сказал:
— Во всем есть хорошие стороны.
Игрок номер тридцать четыре ответил:
— Моя смерть ничего не изменит.
Рустам засмеялся.
— Ты ничего теперь не стоишь, мразь. Знаешь, что я сделал? Я написал в своем блоге, что уйду на покой, если мне отдадут того, кто меня похитил. Это мои отступные, так сказать. Так что забудь о помощи, твоя контора сдала тебя мне с потрохами.
Макс ничего не ответил. Исмаилов был круглым дураком, если считал, что ему пошли навстречу. Теперь все вставало на свои места — первый игрок жертвовал агентом в обмен на два крайне выгодных контракта. Они изначально не собирались убивать политика, это вызвало бы слишком много шума. Скорее всего, просьбу олигарха выдать похитителя просчитали заранее и списали тридцать четвертого ещё до того, как он принял контракт. Затем игроку спихнули пакет документов стоимостью триста миллионов евро, велели ознакомиться с содержимым и передать клиенту. Что они сказали бы Монарху, когда все раскрылось? Что у них завелся крот, но теперь все в порядке, виновный наказан, меры приняты. Исмаилов доволен, Монарх доволен, деньги в кассе. Игрок номер тридцать четыре уронил голову и постарался отключиться от реальности — сейчас она не сулила ему ничего хорошего.

Наемник ушел в себя, словно со стороны слушая откровения Исмаилова о том, как он будет казнить Макса. Его не слишком интересовали рассуждения олигарха, Макс прислушивался к звукам в коридоре. Он был уверен, что доктор Хронвек поблизости. В метро инспектор Бремер довольно неуклюже засунул игроку в карман следящее устройство, так что теперь немец должен был слышать все, что происходило в квартире. Расчет тридцать четвертого был на психологический профиль цели — Гектор Хронвек был медиком и человеком с повышенным чувством сострадания, а значит, он не сможет удержаться и придет на помощь человеку, которого пытают.
Здоровенный бугай выудил из мешка болгарку и воткнул в розетку, диск истерически завизжал в его руках. Макс подумал, что, возможно, идея добровольно сунуть голову в ловушку, устроенную Исмаиловым, не так уж гениальна. С чего он решил, что Хронвек вообще будет здесь? Игрок вспомнил лицо женщины, которая никогда ему не принадлежала, но дороже которой не было на всем свете. Теперь он не сможет её защитить.
Он приготовился к смерти, и тут почувствовал, что пластиковый хомут, стягивающий запястья, связанные за спинкой стула, лопнул, будто его полоснули бритвой. Макс открыл глаза — над ним возвышалась гора мяса, держащая в руках воющий инструмент. Ноги игрока распрямились, голова пленника с хрустом вмяла нос громилы в лицо, он покачнулся, взмахнув руками. Болгарка с визгом пронеслась возле самого уха, обдав лицо ветром со вкусом металла. Макс перехватил руку с инструментом, направив ее на противника, и попал борцу прямо в шею. Брызнула кровь, игрок упал назад, разломав на куски стул, к которому все еще был привязан за обе ноги. Он схватил за волосы Исмаилова и заслонился им, как щитом. Тот попытался вытащить из-за пояса пистолет, но игрок сразу же завладел его оружием, ловко заломив старику запястье. Из кухни послышался топот — в квартире был кто-то ещё. Борец с резаком упал, придавив телом воющую болгарку. В дверях показался ещё один здоровяк, Макс приготовился стрелять, но тот вдруг дернулся и осел на пол. Из виска у него торчал кухонный нож.
Тридцать четвертый отступил к стене, держа на прицеле дверь. Кто бы там ни был, с ножами он управляется безупречно. Возможно, агентство решило переиграть партию и убрать всех действующих лиц? Из коридора послышался спокойный голос Бремера:
— Ну что, готовы продолжить наш разговор?

***

Рустам Исмаилов испуганно водил вытаращенными глазами, переводя взгляд с игрока на инспектора. Ганс налил себе чаю и уселся на подоконник, разглядывая кухню.
— А у вас тут уютно.
Макс хмуро ответил:
— Было уютно. В гостиной нужна генеральная уборка.
Немец улыбнулся.
— У вас зверские методы ведения переговоров.
Игрок посмотрел на связанного Исмаилова. Тот трясся, как осиновый лист на ветру.
— Это вы меня освободили?
— Да.
— Я ваш должник.
Полицейский кивнул, попытался поставить чашку на стол, но промахнулся. Посуда грохнулась на пол, Ганс с досадой крякнул и стал рыться в кухонных ящиках.
— Где у вас салфетки, Макс?
— Верхняя полка слева. Как вы узнали мое имя?
— Прошу прощения, это все Заклинание Двойного Носа. Скоро я сильно начну косоглазить, не обращайте внимания. Что вы спросили? А, имя…
Он снова уселся на подоконник. Игроку показалось, что лицо собеседника немного помолодело и изменилось. Немец продолжил:
— Когда тот паршивец включил болгарку, вы сказали: «Прощай, Ольга. Помни Макса». Это ей вы задолжали жизнь, а вовсе не мне.
— Вы не могли этого слышать.
— Не мог, но услышал.
Глаза Бремера окончательно съехались в кучу, и тридцать четвертый с удивлением увидел, как черты старого полицейского расплылись, открывая лицо молодого крепкого мужчины с короткими темными волосами. На плечах у него был черный плащ с серебристым подбоем. Он помахал рукой у себя перед лицом и вздохнул:
— Действительно, ничего кроме носа не видно! Вот же досада! Ладно, Макс, думаю, нам пора немного сменить декорации. Дайте-ка мне руку. Да, отлично. А, вот и господин Исмаилов, прекрасно, прекрасно. Не пугайтесь, сейчас будет немного непривычно…
Туман окутал тридцать четвертого, он разглядел в нем островки далёкой реальности, места, куда мечтал отправиться мальчишкой. Он увидел Ольгу и ее мужа, на миг встретившись с ней глазами, а потом все крутанулось, и Макс очутился у подножия высокой каменной башни с узкими бойницами. Свежий ветер с запахом хвои щекотал ноздри, издалека доносился детский смех, а черная, как ночь, женщина ощупывала Гектора Хронвека, который только что был стариком Бремером, и ругала его на неизвестном языке. «Наверное, меня всё-таки распилили чертовой болгаркой» — подумал игрок, когда из дверей башни вышло совершенно невероятное человекоподобное существо красно-серого цвета, с гигантскими рогами на голове, своим видом очень сильно напоминающее дьявола. Увидев Рогатого Демона, Рустам Исмаилов издал булькающий звук и повалился на мостовую, потеряв сознание.

От удара дубинкой у Макса до сих пор звенело в голове, и его тянуло последовать примеру олигарха. Гектор взмахнул рукой и сказал очень серьезным тоном:
— Гаратхат, Гратагарат. Иум хумана ди ан трагор!
При этом он тщетно пытался сфокусировать взгляд на клыкастом монстре, но глаза его совершенно не слушались, по-прежнему внимательно рассматривая кончик носа. Посол Нижнего Плана ответил:
— Гаратхат, Хронвек! Иум хумана рата сатор?
— Дзалар! Хумана Макс и’мана ратор.
Тридцать четвертый почувствовал, что начинает сходить с ума. Он никогда не попадал в настолько дурацкое положение и совершенно не представлял, что делать дальше.
— Что он говорит?!
Хронвек улыбнулся.
— Говорит, что не причинит тебе вреда. Не волнуйся, Гратагарат не вредит гостям Призрачного Замка. Он здесь с дипломатической миссией.
Макс попытался вернуть привычное душевное равновесие, но ничего не получилось. Только что его пытались расчленить живьём, и едва он выпутался из этой переделки, как началась совершенная чертовщина. Ему казалось, что все это кошмарный сон, только было непонятно, с какого момента он начинается. Тридцать четвертый уставился в пол, собирая свое сознание, тщетно пытаясь найти логическую опору для объяснения происходящего. Гектор обнял Даку Кад-Хедарайю за талию и шепнул ей на ухо:
— Пусть посидит немного в Башне Пленников, это пойдет ему на пользу. Я должен ещё ненадолго отлучиться.
Женщина с непостижимой грацией скользнула вперёд и взяла Макса под локоть, увлекая за собой, поэтому он не увидел, как незнакомец в плаще растворился в воздухе.

***

Голубь летел над городом, поглядывая на странного человека, который уже давно парил чуть сзади. Раньше птица не видела летающих людей, и это немного ее пугало, как и все необычное. С другой стороны, от двуногих, как правило, не было никаких неприятностей, даже наоборот. Человек, который приносил еду, прикрепил что-то на лапку, а это значит, что другой человек в другом месте будет кормить птицу вкусным зерном. Так было каждый раз, и так будет теперь.
Внизу показалась зелёная полоса парка, в ее глубине виднелся небольшой особняк за высоким забором. Голубь повернул рулевые перья, начав снижение. Скользя по восходящим потокам воздуха, он быстро достиг крыши и влетел в слуховое окошко, где находился удобный насест. Он приземлился на жердочку, колокольчик на ней издал мелодичный звон. Все как обычно. Птица принялась чистить перья. Через некоторое время открылась крышка люка, и на чердак поднялся двуногий. Он снял что-то с лапки и насыпал в кормушку вкусного зерна. Голубь, напрочь забыв о странном летающем человеке, с курлыканьем набросился на еду.

***

Гектор, стоя в пыльном, затянутом паутиной углу чердака ждал, когда неизвестный спустится вниз. Хронвек выследил агента — связного, который прилепился к Бремеру после передачи файлов — с помощью Зеркала Сельмы сделать это было не сложно. Его никто не принял во внимание, поэтому Хранитель сразу же обнаружил ещё одного наблюдателя, который вел первого. Маг проводил инспектора Бремера до гостиницы, посмотрел, как Макс ставит магнитный датчик на дверь номера, нашел второго агента, который устроился в подъезде дома напротив и наблюдал за входом через пыльное окно. Триста миллионов выманили целую кучу народу, как и предположил Стурастан. Наставник был мастером грязной игры и даже написал небольшое дополнение к толстому учебнику, изучением которого Гектор занимался целых три месяца. Теперь задачей Хранителя было выловить как можно больше рыбы, пока наживка не потеряла свежесть.
Почувствовав присутствие наставника, Хронвек свернул серебристую сферу и открыл глаза. Залы Размышлений, как и всегда, были погружены в легкий сумрак. Стурастан сидел рядом на своем табурете и терпеливо ждал возвращения ученика. Выслушав его доклад, он сказал:
— Забирай оттуда Бремера, сейчас станет жарко.
— Пока они только наблюдают.
— Согласно Искусству Грязной Игры, большие боссы теневых синдикатов не любят брать на себя ответственность. Для этого у них всегда находится жертвенная овца. Исходя из услышанного…
— Ею станет или инспектор, или связной, который передал информацию.
— Именно. Вижу, ты хорошо усвоил теорию. Они уберут одного из них или обоих, и свалят всю вину на мертвецов. Твоя задача, мастер, не дать им этого сделать. Что нам известно об агенте информаторе?
— Профессионал. Большего сказать не могу.
Стурастан пожевал губу, размышляя.
— Защити его. Попытайся понять, что он за человек. Если очередная мразь, вытрясти из него…
— Он мне понравился.
Наставник покачал головой и вздохнул.
— Хотел бы я с тобой поспорить, но знаю, что это бесполезно. Что ты задумал?
— Переманю его.
— Он наемник без чести и совести, Гектор. Это грязная игра, помнишь? Тут нет места жалости.
Ученик улыбнулся, и Стурастан в который раз убедился, что Наследие не ошиблось в своем выборе. Хронвек — настоящий Хранитель. Он до конца пытается видеть в людях добро, как бы сильно они не погрязли в собственном дерьме. Учитель кивнул и бросив: «Удачи!», — переместился в свой кабинет в Башне наставников. Гектору нужно давать возможность действовать самостоятельно, иначе он никогда не станет тем, кто изменит ход истории. Главное, чтобы связной оставался жив, тогда его можно будет использовать, чтобы натравить агентство и Монарха друг на друга. Стурастан забрался на стул, взял в руку карандаш и продолжил делать заметки на полях Книги Демонов: в иерархии жителей Нижнего Плана произошло несколько существенных изменений — со слов Гратагарата Разрушителя.

Гектор развернул Зеркало Сельмы и вернулся на чердак. Голубь все еще клевал зерна, громко благодаря провидение за его щедрость. Маг просочился сквозь доски пола и оказался в роскошном помещении. На стенах висели картины старых мастеров русской живописи, рядом с ними блестели старинные сабли и мушкеты. Богатые ковры устилали паркетный пол, скрывая искусно набранный орнамент. Услышав приближающиеся голоса, он отступил назад, скрывшись в складках тяжёлой рубиновой шторы, и прислушался.
Гектору, кажется, сильно повезло. Он знал, что рано или поздно выйдет с помощью тактики грязной игры на владельцев агентства, но думал, что это будет сложнее. Он положил в карман Максу крохотный жучок, перед тем как покинул его в метро, чтобы не упустить из виду двух убийц, посланных устранить игрока номер тридцать четыре или инспектора. У одного на спине был закреплен обрезанный дробовик, прикрытый рюкзаком, второй был вооружен пистолетом-пулеметом. Гектор перед прыжком на рельсы наложил на себя Заклинание Страшной Вони, которое позволяло видеть в темноте, чувствовать металлические предметы и заодно страшно обостряло обоняние, причем особенно хорошо нос ощущал именно неприятные запахи. Тогда Гектор и уловил аромат духов с черной смородиной, которыми были надушены все участники слежки.
Оба киллера, потеряв след жертвы, отправились к дому в спальном квартале и засели в легковом универсале с грузовым кузовом. Внутри имелось оборудование для скрытого наблюдения — прослушка и видеофиксация. А ещё там была клетка с голубями.
Хронвек видел, как выпустили первую почтовую птицу, но не решался покидать этих двоих, боясь пропустить что-то важное. Маг ненадолго свернул Зеркало Сельмы и сверился с прибором в Залах Размышлений, с помощью которого отслеживал датчик в одежде Макса — тот все еще катался по городу. Гектор вернулся на свой пост.
Через какое-то время появился молодой парень на скейте. Проезжая мимо, он уронил возле машины газету, которая была тут же подобрана — обмен сведениями завершился.
Десять минут спустя подъехал огромный черный внедорожник, из него вывалились похожие на медведей плотные мужчины в спортивных костюмах и старик в солнечных очках. Они с уверенным видом вошли в подъезд, бросив автомобиль прямо возле дома. Двое агентов внимательно за ними наблюдали, ничего не предпринимая.
Через двадцать минут появился Макс. Он юркнул в ту же дверь, на секунду задержав взгляд на черном кадиллаке. Гектор понял, что пришла пора действовать. Проекция его разума облетела дом с противоположной стороны, он проник в окно и успел к лифтам до того, как Макс вышел наверху. Кабина остановилась на четвертом, Хронвек поднялся за ней. Игрока там не было. Хранитель выглянул на лестницу, услышал, как несколькими пролетами выше хлопнула дверь, и едва успел догнать связного до того, как он вошёл в свою квартиру, что было для Макса большой удачей, поскольку иначе Хронвек никак не успел бы принять участие в действии, которое развернулось сразу после этого.
Макса огрели по голове и примотали к стулу. Дедок в очках просто трясся от радости, потирая потные ладони и грязно ругаясь. Громилы принялись приводить игрока в чувство и не заметили, как бесплотная фигура Хранителя проплыла за их спинами, изучая планировку помещения. Через мгновение Гектор свернул Зеркало Сельмы, а ещё через секунду открыл План Пути и появился во плоти на кухне у Макса. Один из бандитов что-то делал в ванной, двое других возились со связанной жертвой. Гектор услышал, как заработала дисковая пила, и осторожно заглянул в комнату — волосатый как горилла мужик явно намеревался нарезать связного на салат. Хронвек скривился и отвернулся — стоило немного понаблюдать и послушать, что он им расскажет, но тут маг услышал, как пленный произнес имя женщины. В его голосе было столько тоски, столько любви и нежности, что Хранитель сразу же перестал сомневаться — этот парень непременно должен увидеть башни Призрачного Замка, и у него должны быть на месте все предусмотренные природой конечности. Руки игрока были связаны пластиковым хомутом, который лопнул, едва Хранитель коснулся его поверхности дугой плазмы, вызванной из Плана Энергий.
Последовавший за этим погром впечатлил даже видавшего виды Хронвека. Игрок взлетел вверх, словно пружина, разбив головой тупую морду палача, который при этом едва не снял ему скальп резаком. Этот промах стоил ему жизни, игрок тут же вогнал пилу в шею врага, разбил стул, к которому был примотан и обезоружил старикашку. Гектор чуть не забыл о втором верзиле, но вовремя юркнул в кухню, когда тот выскочил из ванной, путаясь в проводах, которые все это время там разматывал. Что он собирался с ними делать, так и осталось загадкой — рука мага случайно легла прямо на нож, брошенный поверх столешницы.
Хронвек очнулся от раздумий — голоса, доносившиеся из большой, ярко освещенной залы приближались, и стало слышно, о чем беседуют двое мужчин в дорогих костюмах. Один из них был сухопарым, на левой руке не хватало мизинца. Второй был крепким, широкоплечим, с фигурой бойца — это он только что поднимался на чердак, чтобы забрать послание с лапки почтового голубя. Его движения были точны и слажены, волевой подбородок гордо смотрел вперед, а умные глаза пристально наблюдали за собеседником. Гектор смог разобрать, что он говорит.
— В любом случае, мы в плюсе. Тридцать четвертого можно будет устранить позже, это не принципиально, человек Монарха все равно раньше чем через год не объявится. Если Максу удастся с ним встретиться, мы будем все отрицать.
— А немец? Он говорил со мной.
— Не волнуйтесь, Ланс. Сомневаюсь, что вам устроят очную ставку.
Оба засмеялись. Собеседник господина Буарди вслушался в звон колокольчика, который доносился откуда-то снизу и добавил:
— Это группа зачистки. Они уничтожили все улики в его квартире.
— Если третий и четырнадцатый опять все просрут, я их лично пристрелю.
— Не горячитесь, Ланс.
— Мало того, что они упустили тридцать четвертого, их, как детей, обдурил старикашка.
— Игроки не святые, не забывайте. Я неоднократно вам говорил и повторяю — никогда не исключайте человеческий фактор. Ваш Бремер скоро объявится. Если хотите, можете еще раз с ним встретиться.
— Сыграем в открытую?
— Почему нет? Он отличный клиент, чем он хуже Монарха?
— Меня волнуют не деньги, а безопасность.
Человек с чердака остановился и сказал:
— Давайте начистоту. Монарх ничего не может, это же очевидно. Если отбросить всю чертовщину вокруг его имени, останутся только посланники с драгоценными камнями и письмами. Двести лет схема не менялась, заказчик исправно пользовался услугами агентства. За это время при обычных условиях мы бы уже наверняка вошли в более тесный контакт, но нет, все те же паломники в тайге. Говорю вам, Ланс, беспокоиться не о чем.
— Меня именно это и пугает, Виктор. Неизвестность. Я люблю знать, с кем работаю, когда речь о таких больших деньгах.
Буарди и его собеседник стояли прямо напротив места, где укрылся, замерев от любопытства, Хронвек. Человек, названный Виктором, ответил:
— Беспокойтесь не из-за Монарха, уверен, он даже не знает, что случилось. Мы должны думать о том, кто заплатил триста миллионов.
— Прижать немца мы не можем. Значит, нужно ждать.

Они спустились на первый этаж по широкой лестнице, Буарди ушел. Виктор налил в стакан чего-то крепкого из хрустального графина, стоящего на дубовом резном столе, уселся в глубокое кожаное кресло перед большим камином и задумался. В послании, отправленном игроками, направленными присматривать за тридцать четвертым, сообщалось, что все участники тщательно разыгранной агентством драмы пропали. Исмаилов должен был убрать Макса, доказательства его причастности Виктор планировал передать заказчику в Кремле. Такое развитие событий было бы идеально — Рустама Исмаилова обвиняют в убийстве, игрок номер тридцать четыре выбывает, на него вешается утечка информации. Однако Макс всех перехитрил…

Гектор уселся в кресло, стоящее рядом. Мужчина его не заметил, он размышлял, прикрыв глаза, а бесплотная проекция мага не издавала звуков. Хронвек всё ещё страшно страдал от косоглазия и использовал Зеркало Сельмы — на отражения, создаваемые серебристой сферой, побочный эффекта Заклинания Двойного Носа не распространялся. Немного повертев головой, чтобы изучить роскошный интерьер огромной залы, Хранитель сказал:
— Жизнь и смерть — это единственное, что достается нам даром.
Мужчина открыл глаза и уставился на незваного гостя. Гектор добавил:
— И нет ничего дороже смерти, подаренной другому против его воли чужими руками. Парадокс!
Виктор взял себя в руки, быстро подавив удивление.
— Кто это сказал? Ницше?
— Это я сказал. Только что.
И Хронвек замолчал, принявшись рассматривать большую хрустальную люстру над головой. Собеседник отхлебнул бурбона, усмехнулся и спросил:
— Хотите сделать кому-нибудь подарок?
— Я имею дурную привычку все подарки вручать лично.
Хранитель вытянул ноги, развалившись в кресле. Виктор молча наблюдал за странным собеседником, проникшим в дом, несмотря на пятерых охранников, сигнализацию и видеонаблюдение периметра. Загадочный тип скрестил руки на животе и прикрыл глаза, как будто был у себя дома. Хозяин особняка подумал, не предложить ли ему плед, но вместо этого спросил:
— Тогда что вам здесь нужно?
Незнакомец ответил, не открывая глаз:
— Я Гектор Хронвек.
Виктор тут же вспомнил, где видел это лицо. На той фотографии в деле врач выглядел моложе, добрее и простодушнее, но это был совершенно точно он. Два неудачных покушения на одну цель — первый крупный позор в истории агентства. После первого Монарх был в гневе, он угрожал, обещал и взывал к старому договору. Досадно было то, что агентство даже не знало о том, что Хронвек жив, об этом сообщил заказчик. После второго провала Монарх на связь уже не выходил. Первый игрок понял, что закусил губу до крови в попытке сохранить невозмутимое выражение лица. Заставив себя собраться, он повторил:
— Что вам нужно?
Хронвек вздохнул.
— Вы производите впечатление более умного человека. Или я ошибаюсь?
— Хотите отменить заказ на вашу голову.
— Само собой. Но давайте не будем устраивать бизнес-драму. Знаете, я страшно любопытен. А ваша организация просто ужасно таинственна, надо думать, ей больше двухсот лет. Расскажете немного об агентстве?
Виктор поднес стакан к губам, спохватился и спросил:
— Что-нибудь выпьете?
— Ваш бурбон приятно пахнет.
Первый игрок встал, наполнил еще один бокал, поставил перед Гектором. Затем подошел к камину и снял с мраморной полки над очагом гусарскую саблю в обшитых бархатом и позолотой ножнах.
— Этим оружием был выполнен первый контракт нашей организации.
— Интересно. Агентство основали военные?
— Офицеры, дворяне, младшие сыновья благородных, но бедных родов. Они проливали кровь за родину и во славу императора, взамен получая лишь жалкие подачки.
— Ваши агенты называют себя игроками. Это несколько необычно.
Виктор уселся в кресло и выдвинул клинок из ножен.
— Какая сталь! Тульский оружейный цех, тысяча восемьсот тридцать восьмой год. В сорок шестом ее хозяин, граф Иван Семенович Темницкий, стоял с полком легкой кавалерии в Черкесии, под Зихополем. Горцы отлично знали свои земли и постоянно терзали врага внезапными набегами. В одной из таких стычек погибло пятнадцать человек, в их числе три офицера. Ротный командир Селиван Свиридов отличался особенным самодурством, посылая людей на верную смерть. Неспособный вести войну в условиях пересеченной горной местности, он руководил солдатом, будто на параде, уверенный в бесконечной ценности строя и дисциплины. В тот день шел дождь, гусары пили горькую за павших товарищей и резались в карты. Устраивайтесь поудобнее, Хронвек, это долгая история. Раз уж вы здесь, значит, знаете гораздо более важные вещи, так что я расскажу вам ее полностью.

***

У поручика снова вышел фулл-хаус. Офицеры выложили карты, Темницкий сгреб банк. Прапорщик Зиминицкий разлил водку по кружкам и с ходу выпил, не дожидаясь остальных.
— Светлая память.
Остальные последовали его примеру.
— Светлая память!
Иван Семенович достал пистоль и со стуком положил его на стол.
— Нужно с этим заканчивать.
Подпоручик Логвинов, уже изрядно пьяный, ударил кулаком в ладонь.
— Свиридов не пойдет с тобой стреляться! Отдаст под трибунал за нападение на командира, и дело с концом!
Остальные согласно загудели. Темницкий плюнул на пол и ответил:
— Не будет — и не надо. Так прикончим.
Зимницкий повернулся к двери и вышиб ее ногой, распахнув настежь. Снаружи хлестал дождь и выл ветер. Он выглянул и остался стоять так, наблюдая за дорогой.
— Тише, господа, тише. Я пока тут.
Штабс-капитан Звягинцев наклонился вперед и прошептал:
— Уберем во время атаки. Согласны, господа?
Подпоручик снова разлил, офицеры выпили. Никто не спорил. Иван Семенович спросил:
— Кто?
Он оглядел заговорщиков — никто не отвел взгляда.
— Сыграем.
Гусары в тишине разложили карты, пошла игра. Это было похоже на магию, каждый хотел заполучить шанс сделать грязную работу. Странно и неестественно, в молчании офицеры разыгрывали чужую жизнь, глаза игроков горели темным огнем, перед ними проплывали лица мертвых товарищей, тревожащих темными ночами живых еще однополчан, ждущие, когда за них отомстят. Когда пришло время вскрываться, Зимницкий швырнул на стол перчатки, привлекая внимание остальных, и прикрыл дверь.
— Майор идет!
Он отошел в сторону и прислонился к стене, с интересом разглядывая свои сапоги. С дождя вошел Свиридов, офицеры встали.
— Играем, господа?
Никто не ответил. Он обвел избу взглядом, отряхнул обшлага и стукнул каблуками о пол, сбивая с подошв налипшую глину. Штабс-капитан ответил:
— Как раз и заканчиваем, ваше превосходительство.
— Ну-с, посмотрим. Кто выиграл?
Карты легли на стол. Майор усмехнулся:
— Фулл-хаус, господин Темницкий! Вам везет! На рассвете общий сбор, расходитесь. Спокойной ночи, господа!
Он вышел, хлопнув дверью, и до утра никто из них не сказал ни слова.

В бою нельзя надеяться на удачу.
Иван Семенович оставил командовать подпоручика и поскакал вперед, в начало колонны. Пристроился рядом с унтер-офицером, молодым дворянином Николаем Полонским — парень тоже играл с ними вчера в карты. Гусар придержал коня, Темницкий занял его место. Заслонив собой поручика, Коля поехал чуть сбоку.
Майор был совсем рядом, его прямая спина виднелась в сотне метров, ближе к голове отряда. Колонна сильно растянулась, что было совсем неразумно, горцы имели привычку нападать с флангов, создавая сумятицу, после чего так же стремительно исчезали в разломах. Темницкий посмотрел вперед — одно из таких ущелий, поросших высоким кустарником, виднелось справа. В чистом небе раздался клекот беркута, он отразился от скал, вернувшись дважды. Гусары ехали молча, тревожно вслушиваясь в тишину, нарушаемую монотонным пением цикад. Они въехали в низину. Майор, как обычно, проигнорировал совет адъютанта, не став дожидаться хвоста колонны. У Ивана Семеновича засосало под ложечкой — так всегда бывало перед боем. Он снова поменялся местами с Николаем и поскакал вперед, стараясь подобраться как можно ближе к командиру.

Напали на них внезапно. Строй сломался, кони взбесились, скидывая седоков — выскочив из подлеска, горцы совали им в морды горящие факелы. Началась рубка, зазвенела сталь, из кустов саданул недружный залп, солдаты стали падать на землю. Темницкий пришпорил лошадь, на скаку выбил из седла размахивающего саблей черкеса, пригнулся, уходя от удара другого, и боковым зрением увидел, как унтер-офицер Полонский сечет того с размаху поперек туловища. Обзор заслонил пороховой дым, из него выплыл адъютант командира, у него было раскроено лицо, но он продолжал держаться прямо, отбиваясь от двух горцев. Поручик увел лошадь влево, подрезал одного из них саблей под мышку, продолжая двигаться вперед. Рядом раздался голос Свиридова, он требовал сомкнуть несуществующие ряды. Темницкий выплыл из серой мглы прямо на него, глаза их на миг встретились, майор все понял, но было уже поздно. Сабля вошла ему в грудь почти по рукоять, Иван Семенович прижал командира к себе и выдохнул:
— За товарищей!
Получилось зло и грубо. Поручик вырвал клинок из тела, оглянулся — никто их не видел — и вонзил в бока лошади шпоры.

Они не обсуждали тот случай. Два месяца прошло после атаки в Мокром ущелье, во время которой молодой унтер-офицер Коля Полонский потерял правую ногу, когда его придавило убитой лошадью. Кость вышла наружу, рана загноилась, и пришлось отрезать. Из Санкт-Петербурга приехал новый майор, он предпочитал оборонительную тактику, что было куда разумнее в условиях горной войны. Господа офицеры сидели в пустом хлеву и по обыкновению пили, когда вошел взволнованный, как мальчишка, штабс-капитан.
— Нас раскрыли!
Повисла тишина, и только Иван Семенович спокойно спросил:
— Подробности?
Звягинцев упал на бочку.
— Приехал полевой врач, Сухоруков.
Зимницкий кивнул:
— Он мне пулю из колена вытаскивал прошлым летом. Хорошо лечит.
— Это он резал Полонскому ногу. Парень от боли бредил и проговорился.
Темницкий спросил:
— Чего он хочет? Денег?
— Нет. Хочет, чтобы мы отомстили за смерть его дочери.
— Отомстили?
— Ее соблазнил какой-то негодяй, она сбежала с ним. Отец подобрал девочку через три месяца в церкви, ее приютил старый священник за сотню верст от родного дома. Возлюбленный ее бросил.
— Ты сказал, она мертва.
— Умерла в родах, остался ребенок. Отец безутешен.
Иван помолчал немного и спросил:
— Я так понимаю, отказаться мы не можем?
— Он обещает молчать в любом случае, но…
— Доктор Сухоруков человек чести.
— Я не об этом. Он предлагает деньги.
Темницкий подался вперед, удивленно подняв брови. Штабс-капитан добавил:
— Много денег. Очень много. И потом, я, кажется, знаю, где искать подлеца.

***

Первый игрок убрал клинок в ножны.
— Агентство сформировалось само, это была неизбежность — организация была нужна обществу, и остается нужной по сей день. Каждый ее член — игрок. У каждого есть номер, чтобы не раскрывать личности исполнителей. В тысяча восемьсот сорок шестом году были приняты главные правила агентства — не лезть в политику, не присягать ни одной стране мира, преследовать только коммерческие интересы и поддерживать конфиденциальность игроков и заказчиков.
Хронвек усмехнулся.
— Уверен, было еще одно правило.
Виктор посмотрел на него, стараясь не менять выражения лица. Гектор сказал:
— Действовать по чести и совести. И даже не думайте отрицать.
— Вы умный человек, Гектор, и вы правы. Но времена меняются, а честь — понятие очень относительное.
— Позвольте с вами не согласиться. Приведу пример. Допустим, я — человек чести. Допустим, я собрал фулл-хаус из одного старого олигарха, одного игрока, кажется под номером тридцать четыре, одного недовольного исполнением договора и древнего, как само агентство, клиента, одного старого немецкого полицейского и одного любознательного человека, который может потратить треть миллиарда просто затем, чтобы иметь возможность упрекнуть вас в двух покушениях на его жизнь. Подскажите, как мне в этом случае распорядиться картами, исходя из изменчивых понятий чести и совести?
Первый игрок сцепил пальцы рук и положил на них подбородок.
— Значит, это вы все устроили. И что дальше?
— Это зависит от вас, Виктор. Я могу рассказать о вас тридцать четвертому, а о нем Монарху, могу наведаться к племяннику Исмаилова и сообщить ему о бедах дядюшки, который вместе с Максом сейчас гостит у меня, могу обнародовать историю с третью миллиарда и тем, как вы относитесь к этой вашей конфиденциальности. Тут все зависит от того, что вы понимаете под словом честь.
Первый игрок заметно ссутулился. Он отвел глаза, не выдержав пронзительного взгляда Хранителя, и сказал:
— Вы умеете приводить примеры. Что мне вам ответить? Мы пытаемся подстроиться под изменчивую реальность, вот и все. Не я один принимаю решения, агентство уже давно стало международной корпорацией. Традиции, правила — все подчинено законам бизнеса, а бизнес интересует только прибыль. Я могу отменить заказ, учитывая все обстоятельства, но многие не захотят терпеть такую угрозу и попытаются убрать вас независимо от этого.
Хронвек ткнул в него пальцем:
— Я хочу, чтобы вы кое-что для себя прояснили относительно меня и Монарха. Он не сможет больше связаться с вами, не ждите посыльных с самоцветами. Это первое. И второе, я не боюсь вас. Вы упустили возможность убрать меня четыре года назад, второе покушение закончилось гибелью игрока и заказчика, а третьего просто не будет потому, что я теперь к нему готов. Я знаю про вас все, вы не знаете про меня ничего. Я что-то упустил?
Виктор покачал головой. Хронвек кивнул и добавил:
— Слушайте. Вы не представляете, что за войну я веду. Мои враги сильнее всех империй, корпораций и синдикатов, они не знают жалости. Они хуже любого тирана, поскольку хотят уничтожить каждый мир, до которого смогут дотянуться. Мне нужны союзники, похожие на моих врагов — люди вне политики, государств и законов. Но они все же должны иметь одно очень важное отличие от тех, кому я противостою.
Гектор замолчал, продолжая смотреть на собеседника. Первый игрок подал голос:
— Отличие? Какое же это отличие?
Хранитель наклонился вперед.
— Честь, Виктор. И вы поможете мне вернуть ее в эту организацию.
— Это будет не просто. Даже, скорее всего, невозможно.
— Я не знаю такого слова. Вы уберете весь мусор, начиная с самого верха. Избавитесь от дельцов и садистов, мне все равно, каким образом. Я всегда буду рядом, помните об этом. Теперь я ваш командир.
Виктор хотел сказать, что Хронвек, в конце концов, тоже всего лишь человек, что организация обладает колоссальными ресурсами, что он не может вот так просто взять, прийти и забрать себе все, но Хранитель не дал ему ответить. Он протянул руку, из нее вырвалась молния, ударила в камин, погасив пламя и оплавив огнеупорные кирпичи. Через образовавшуюся дыру первый игрок увидел парк и двух растерянных охранников, с оружием в руках бегущих к дому. Гектор встал и бросив: “До встречи!”, — исчез, будто его и не было. Только теперь Виктор заметил, что к бокалу с бурбоном гость даже не прикоснулся.

Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments