Вне политики — продолжение

Старый полицейский изо всех сил пытался не смотреть на кошмарное создание, которое расхаживало по погруженной в полумрак башне Демонов, но глаза Бремера сами собой возвращались к Гратагарату. Посол Нижнего Плана мог не двигаться только сидя в своем гигантском футуристическом кресле; во всех остальных случаях он бродил кругами или взад-вперед, когтистыми руками будто выхватывая что-то из воздуха. Разрушитель подошел к огромному очагу, в котором трещала, весело пылая, гора дров, швырнул в него еще одно здоровенное полено, как будто их там было недостаточно, и повернул в сторону гостей. Все это время он излагал свои мысли и соображения рокочущим голосом, посвящая инспектора и наставника Стурастана в истинное положение вещей. Бремер, узнав о том, что в замке появился еще один жилец, страшно удивился тому факту, что никто до сих пор его не допросил, несмотря на то, что демон предположительно знал Монарха и, более того, считал его своим смертельным врагом. Затащив в башню упирающегося учителя, немец вежливо поздоровался с чудовищем, получил в ответ нечто каббалистическое и ревущее, дождался, пока Стурастан переведет приветствие жителя Нижнего Плана, и спросил:
— Могу я попросить тебя рассказать нам о человеке, которого ты называешь Маркусом Ирмингом?
Наставник не успел перевести. Услышав имя, Гратагарат испустил ужасающий рев и принялся выплевывать отрывистые фразы, сопровождая их жестами, которые наглядно демонстрировали, как именно демон будет разрывать жалкого человечишку, когда с ним встретится. Стурастан пожал плечами и сказал:
— И так каждый раз. Стоит только спросить, как он начинает рычать и крушить мебель.
— Начинаю понимать, почему здесь такой скудный интерьер. Однако мы должны допросить его, как бы там ни было.
Наставник отмахнулся и собирался уже уйти, но тут Ганс спросил:
— Скажи-ка мне, Гратагарат. Как в Нижнем Плане поступают с теми, кто сбежал от правосудия?
Стурастан прохрипел перевод, Рогатый Демон неожиданно успокоился и посмотрел Бремеру в глаза, отчего у того сердце упало в желудок. Разрушитель ответил:
— Мы их находим и разрываем в клочья! Потом они возрождаются, и мы снова их разрываем. И так продолжается, пока гнев Немезиды не утихнет.
— Это хороший метод перевоспитания. А как же вы их ищите? Ведь, чтобы разорвать преступника, нужно сначала его поймать, но бывает так, что след уже остыл и обычная погоня невозможна.
Гратагарат описал круг широкими шагами.
— Мы говорим со всеми, кто может что-то знать. Если кто-то не отвечает, мы его разрываем, а когда он возрождается…
— Думаю, снова разрываете, и так далее, пока не добьетесь ответа.
— Инграданар! Никто не выдерживал больше пяти раз!
Стурастан перевел и почесал в затылке.
— К чему все это, господин Бремер?
Немец поднял вверх палец:
— Минуточку. Еще один вопрос. Скажи, Гратагарат, а если один из тех, кто что-то знает — это пострадавший, и он в такой ярости, что ничего не может сказать, чтобы помочь найти преступника?
— Значит, когда презренного поймают, он будет разорван великое множество раз!!!
— Но как же его поймают, если только пострадавший может помочь его найти, а от него невозможно добиться ничего, кроме рева и проклятий?
— Ааарррргггх!!! Кто этот глупец?! Он сам виноват в том, что отмщение не состоится!
Бремер промолчал, пристально глядя на демона. Гратагарат энергично описал круг, потом еще один, затем неожиданно остановился и уставился в пол. Постояв так пару секунд, он подошел к своему трону неожиданно грациозным и быстрым шагом и уселся, замерев в полной неподвижности. Инспектор подал голос:
— Возвращаясь к моему первому вопросу…
Демон наклонился вперед, качнув рогами:
— Что ты хочешь знать о Маркусе Ирминге, Идущий По Следу?
Полицейский подумал, что такой титул ему нравится куда больше того, что написан у него на значке, улыбнулся и приготовился слушать.

Утраченное величие — вот слово, которым возможно было описать то, что оставалось от бессмертного союза Оси и Кольца Пальмеи. Всего тринадцать миров, молодых и старых, продолжало противостоять внешнему врагу. Миры Кольца защищали Ось — находясь в центре, если такое определение можно дать с точки зрения параллельно-пространственного расположения, Нижний План не мог столкнуться с Хашат, пока оно не разрушит миры, входящие в Ожерелье. Рогатые Демоны не знали, что оно такое, как не знали этого и Хранители вечного союза. Однако, Хашат было неумолимо, непобедимо и бессмертно, а это означало, что рано или поздно черное ничто доберется и до Нижнего Плана, если его не остановить.
Демонические существа не интересовались внешними мирами. Они не знали, что такое смерть. Их тела возрождались после гибели в вулканических пылевых облаках Майрониды — прекрасной, пылающей неугасающим огнем планеты-звезды, пребывающей в вечном противостоянии раскаленной ауры и холодного, как недра межгалактической пустоты ядра, между которыми находился тонкий слой твердой суши, дающий жизнь чудовищным существам, чья жизнь не имела ценности, ибо были они бессмертны в полном смысле этого слова.
Их не интересовали люди, гунгуаны или орки. Им не было дела до эльфов и черных Кудуара, плетущих свою магию возбужденными чреслами — все они были, есть и остаются ничтожными созданиями Кольца, вращающегося в параллельных друг другу пространствах вокруг несравненной Майрониды. Но Хашат не было дела до величия Оси. Хашат забирало миры ожерелья Пальмеи, отрывая их один за другим, и не было от него спасения. Хранители заключили с Нижним Планом союз, и орды не знающих страха существ были вызваны на битву с противником. Они бились яростно, и все погибли. Их имена высечены горящими строками на скалах гор Аргханога — сотни тысяч имен, пылающих на красных откосах в память о жертве, которой нет цены. Тогда демоны впервые узнали стоимость жизни, ибо никто из тех, кто погиб в схватке с Хашат, не возродился в пылевых облаках.
Посланником цитадели всегда избирали самого любопытного, так просили Хранители. Такового найти было непросто, жители Оси отличались крайне высокой самодостаточностью и были уверены, что знают все обо всем. Гратагарат был восемнадцатым в очереди наследным принцем внутренней сферы, повелевая обширными ледяными пустошами из замка, стоящего на извергающей огонь горе. Древний союз обязал его стать послом, поскольку предыдущий представитель Майрониды был уничтожен во время атаки на мир Нуаз, населенный мохнатыми человечками, живущими на деревьях. По мнению остальных, Разрушитель задавал куда больше вопросов, нежели остальные демоны, а посему признан страшно любопытным и в результате был отправлен в цитадель Хранителей, дабы представлять там Ось.
Там он и познакомился с Маркусом Ирмингом, да будет он разорван на множество кусков.
Маркус учился. От последних Хранителей остались лишь записи в библиотечных фолиантах, когда Хашат поглотило Саноо, дом народа Кудара. Замок охватывало запустение, и лишь наставники с трудом поддерживали порядок, стараясь не забыть, для чего они были призваны сюда. Низкорослые учителя были прекрасными магами, но только в пределах стен крепости. С чем это связано, Гратагарат не знал. Знал он другое — еще сотня лет, и следующее поколение напрочь забудет то малое, что еще удерживало крепость от разрушительного влияния времени. Поэтому было неудивительно, что весь замок охватило возбуждение, порожденое надеждой, когда Наследие Хранителя выбросило на стол в зале Центральной Башни изрыгающего морскую воду юношу, худого и бледного, с тюремными колодками на ногах.
Маркуса Ирминга. О его прошлом Разрушителю было мало что известно, только лишь то, что парень избежал смерти, чуть не утонув в результате кораблекрушения. Он был жителем Земли, последнего из трех миров Ожерелья. Битва за Саноо положила конец экспансии внешнего врага, Хранители принесли себя в жертву, отбросив Хашат на долгие сотни лет. Они что-то объясняли Гратагарату насчет этого, но он ничего не понял. Демон теперь редко появлялся в своей башне, предпочитая безумные скачки по ледяным полям своего герцогства, но появление ученика требовало от него участия — Ирминг должен был научиться вызывать союзников Нижнего Плана.
Ученик он оказался не самый лучший. Способный, упорный, но он не дотягивал до Хранителя Ожерелья Пальмеи. У него так и не получилось полноценного заклинания призыва, хотя он и освоил некоторые приемы, позволяющие установить контакт с Рогатым Демоном. Тренируясь на вызове Гратагарата, он научился призывать только его одного, поскольку остальные жители Оси не собирались добровольно появляться в жалких мирках Ожерелья Пальмеи, для их вызова нужно было больше твердости и силы духа. По сути, единственными, кто мог призвать Рогатого Демона и остаться после этого живым, были Хранители цитадели. Остальные маги, даже если им и удавалось вытащить жителя Майрониды, сразу же после этого отправлялись на тот свет, поскольку не было ничего столь ценного для демона, как смерть, причиненная другому. Никогда не видавшие смерти в своем мире, они получали от этого зрелища экстаз, подобный тому, который, возможно, получил бы человек, перед взором которого воскрес мертвец. Рогатые Демоны верили в смерть, строя в честь ее храмы и поклоняясь ее тайне. Это невозможно было понять обитателям Ожерелья, и лишь один человек мог сказать обратное — о нем знал каждый в Нижнем Плане — и звали его Гектор Хронвек.

Стурастан запнулся и поднял вверх руку. Гратагарат замолчал.
— Дай мне минуту. Ты сказал, что все в Нижнем Плане знают Хронвека?!
— Инграданар! Я был дома и мне рассказал о нем каждый! Гектор Хронвек должен был родиться на Оси!
— Невероятно! Я всегда говорил, что у него несравненный талант призывающего. Однако я перебил тебя, Разрушитель.
— Идущий По Следу хочет знать про Ирминга. Ирминг — червь, которого нужно нанизать на раскаленный стальной прут и завязать его в узел! Он создал ловушку в пещере и вызвал меня, жалкое ничтожество! А потом пропал, сказав, что я буду сидеть в ней вечно!
Наставник перевел, и Бремер спросил:
— Скажи, Гратагарат, но почему Маркус не стал Хранителем?
Демон расхохотался, и по спине полицейского забегали мурашки.
— Он был изгнан за то, что сделал! Он умолял, он стоял на коленях, но Наследие Хранителей просто перенесло его туда, откуда забрало когда-то, и больше его никто не видел. И если бы я не был так любопытен, ни за что не ответил бы тогда на его призыв, будь проклято чрево, родившее Маркуса Ирминга на свет!!!
Бремер и Стурастан переглянулись и спросили одновременно:
— Что он натворил?!
Разрушитель снова замер на своем троне, его рога затерялись в хитром орнаменте над спинкой кресла. Немного помолчав, он произнес:
— Маркус Ирминг убил своего наставника.

***

Побережье Хорватии изрезано многочисленными бухтами, которые прячутся за тысячами скалистых островков самого разного размера. Некоторые из них обитаемы, но в основном на этих клочках суши никто не живет. Скалы покрыты диким розмарином, колючим кустарником и морскими моллюсками, море тут богато рыбой, а климат умеренно мягкий. Едва яхта отплывает от пристани, как все вокруг меняется — сухопутная жизнь перестает докучать своей суетой, а на смену ей приходит вечный прибой и тишина, старая, как мир. Она состоит из плеска воды, шума ветра в хвое прибрежных сосен, криков чаек, треска поленьев в очаге и стрекота цикад в темноте южной ночи.
Его звали Юктом, и он был магом. Когда-то давно, в другой жизни, он много трудился, чтобы иметь право носить этот титул. Маг Свода Диосии. Один из тех, кто правит Морантаной, величайшим королевством Миреи. Никто в этом не сомневался, ведь король никогда ничего не решал без поддержки Круга Диосии, а вот Круг легко мог действовать, не оглядываясь ни на кого. Маги получали все — власть, уважение, деньги, могущество. Их всегда было мало, всегда не хватало, ведь не каждый был способен чувствовать эфир, а игра с Планами была уделом горстки избранных.
Юкт был одним из них. Он овладел Планом Пути как никто другой, а это было сложно, очень сложно. В его тумане можно легко пропасть, ошибиться, притянуть один из собственных страхов и оказаться в центре стаи голодных гунгуанов или в сотне метров над землёй. У каждого незадачливого путешественника сквозь План Пути был свой конец.
Юкт был в себе уверен. Его страхом был кнут, секущий до крови спину, и он специально подчинился своему страху, шагнув в выплывший из тумана кошмар с гордо поднятой головой. Он оказался тогда на галере, где иссеченные спины рабов равномерно сгибались и разгибались в такт барабана. Он хорошо знал этот ритм, и его спина отлично запомнила, что бывает, если сводит мышцу, и ты сбиваешься с темпа. Он стоял возле мачты, но никто не заметил, как он появился. Воздух взвизгнул, Юкт сжался от ужаса, но овладел собой, и когда плеть выбила красную пыль из темной кожи гребца, маг не отвернулся. Он окликнул надсмотрщика, бросив в лицо ему оскорбление, и дождался, пока рука, сжимающая его персональный ужас, поднимется вверх. Эфир отозвался, человек с хлыстом замер и рухнул на палубу, а Юкт подошёл к нему, дважды обернул плётку вокруг шеи и протянул концы сидящим по обе стороны от прохода невольникам. Он долго стоял, глядя в налитые кровью глаза мучителя, пока они не остекленели, потом вновь раскрыл План Пути и навсегда распрощался с последним своим страхом.
Юкт думал, что заслужил быть магом. Никто не помогал ему, никто не платил за обучение. Никто не принес ключи от кандалов, никто не внёс деньги, которые он задолжал городу. Каждый день на галере уменьшал долг на десятинку рихта, а суд насчитал их пятьдесят. Полтора года Юкт был гребцом на галере и успел многое пересмотреть в своей жизни, а когда срок его подошёл к концу, он отправился в Свод Диосии и встал в длинную очередь желающих стать магами.
Они стекались со всех концов света сюда, в Морантану, и из сотни отбирали одного, а потом одного из десяти отобранных оставляли для обучения. Не было никаких сложных задач, никаких тестов — каждый должен был показать, на что способен. У некоторых и вправду были задатки — одни могли угадывать погоду, другие находили пропавшие вещи. Юкт умел отводить удар кнутом.
Он научился это делать через три месяца на галере, когда в очередной раз громила Мун, вставший не с той ноги, решил пройтись по сгорбленным спинам. Он называл это умным словом «профейлатика». Юкту угораздило встретиться с ним взглядом, а это означало, что уж теперь его непременно полоснут минимум дважды. Он весь сжался, ожидая удара, представил, что он в пузыре, который защитит его от любой угрозы, и услышал, как плётка звонко щёлкнула по скамье рядом с ним. Он вздрогнул, кнут вновь ударил в дерево. Довольный, Мун принялся охаживать соседа по скамье, и раб почувствовал запах крови, выбиваемой из кожи веревкой.
Тогда, в Своде Диосии, стоя перед усталым старцем в темно-зеленом плаще, он сказал, что умеет защищать свое тело с помощью магии. Старик рассмеялся, позвал другого. Второй был моложе и настроен менее скептично — он взял в руку яблоко, лежащее в вазе с фруктами, и запустил им в Юкта, прибавив ему скорости потоком гравитации. Плод ударил кандидата в грудь и ушел в сторону, не причинив вреда. Старик от удивления открыл рот.
— Где ты учился?!
Парень пожал плечами:
— На галерах.
— Не умничай, отвечай с уважением!
Юкт понял свою оплошность и поклонился:
— Я не имел чести обучаться в школе магии, благородный господин, этот дар у меня с рождения.
Дедок успокоился, лесть удалась.
— Любопытно. Возьмём его, Сакро?
— Давай дадим парню шанс.

Только через год Юкт узнал, что его способности были не просто годными, а потрясающими, и если бы он тогда развернулся и ушел, старый маг бежал бы следом, умоляя кандидата остаться. На овладение эфиром уходили многие годы. Ученики богатых родителей, не имеющие за душой никакого таланта, кроме ежегодного взноса в казну Свода, за весь период обучения добивались куда более ничтожных результатов, что, впрочем, не мешало им впоследствии становиться успешными предсказателями или врачевателями. Вот только в Свод Диосии путь им был заказан.
Юкт наслаждался свободой и властью недолго. Однажды его вызвал ректорум и сообщил, что дальнейший прогресс в Своде невозможен без посвящения в общество Истинных, и магу выпала честь в него вступить. О, если бы Юкт знал, на что он идёт! Всю жизнь он делал глупые ошибки — сначала влез в долги ради гиблого дела с книжной лавкой, теперь попал в руки Монарха.
Этот человек, если он человек, не щадил никого. Он держал в страхе весь Свод, о нем ходили разные легенды — что он владеет Планом Пути, как древние, что нет от него спасения даже за Закрывающими Камнями, что Монарх способен разрушить огненным ударом крепостную стену, а его молнии оставляют от человека горстку пепла. Что любой глупец, вставший у него на пути, погибает быстрой и жестокой смертью. А ещё говорили, что это он, Монарх, на самом деле правит Морантаной.

Юкт вышел из каюты, поглядел на горизонт с висящим над ним солнечным диском, спрыгнул на деревянный причал и направился к берегу. Сегодня он уже не поедет на большую землю, слишком поздно. Маг поднялся по тропинке к невысокому сооружению на склоне холма, стоящего в центре маленького островка, отворил деревянную дверь, развел огонь в очаге и развернул свёрток с потрошеной рыбой, которую отказались забирать туристы.
Он зарабатывал, развлекая приезжих — они рыбачили или просто пили вино, любуясь видами с борта Миреи. Так он назвал свою яхту, чтобы не забыть родины, которую никогда теперь не увидит. Юкт бросил макрель на сковороду, поставил чайник и уселся на скамейку, наблюдая в открытую дверь, как медленно спускается в воду раскалённое солнце. Он ненадолго задумался, вспоминая последние годы в Морантане, полные стыда и страха, и не заметил, как на тропе, ведущей к причалу, появился человек. Его вид всколыхнул в Юкте забытые образы, он на секунду почувствовал призрак надежды, но тут же взял себя в руки.
Человек приближался. На нем был плащ по колено, капюшон незнакомец откинул, подставив морскому ветру красивое лицо. Он был коротко стрижен, крепок и шагал уверенно. Юкт наблюдал за ним, отстраненно размышляя. Что он забыл на одиноко стоящем островке? Возможно, у него проблемы с двигателем или шхуна дала течь? Иногда любители парусного спорта не замечают, что у них кончился дизель, а когда ветер меняется, не могут вернуться на материк без моторного хода, и им приходится клянчить топливо у всех подряд. Возможно, он из этих.
Человек поднялся, заглянул в домик и весело улыбнулся.
— Господин Юкт, все верно? Мне сказали в марине, что сегодня вы ночуете здесь. Я не помешал?
Отшельник перевернул рыбину на другой бок и ответил:
— Помешали. Но, раз уж вы здесь, не плыть же вам назад?
— И то верно. Я, знаете, хотел попросить вас об услуге.
— Услуге? Сколько человек? Рыбачить собираетесь или просто поплавать?
Незнакомец покачал головой.
— Я не об этом. Хочу распросить вас об одном человеке, для меня это очень важно.
— Человеке? Вы полицейский?
Он покачал головой.
— Нет. Мое имя Гектор Хронвек.

Юкт сделал движение ладонью, закрученный кистевой жест, которым вызывают молнию, но, конечно же, на Земле это было бесполезно. Тогда он схватил за ручку сковороду, намереваясь попросту треснуть ею Гектора, однако та даже не шелохнулась. Юкт дёрнул ещё раз, изо всей силы, ладонь соскользнула, он чуть не грохнулся на пол. Гость заметил:
— Мне бы не хотелось, чтобы вы испортили свой ужин. Ваша макрель изумительно пахнет. Я, кстати, захватил с собой бутылочку вина.
Он вытащил из-за спины руку, сжимающую бутылку темного стекла. Юкт мог поклясться, что никаких предметов он с собой не нес, поднимаясь по склону. Изгой воскликнул:
— Но… План Энергий… Он не отзывается в этом мире!
— Значит, ваша сковорода просто склонна иногда изменять свой вес. Ну, так что, могу я войти?

Юкт сидел и с угрюмым видом наблюдал, как ужасный, смертельно опасный, плетущий дьявольские козни и только и мечтающий о том, как погубить всю Мирею Гектор Хронвек мирно суетится у плиты. Хранитель достал из воздуха пару хрустальных бокалов, разложил по тарелкам рыбу и открыл бутылку.
— Давайте выпьем за знакомство, дорогой коллега.
Юкт отозвался эхом:
— Коллега?
— Конечно. Вы же маг Свода Диосии, и я тоже маг. Но к вашему кругу отношения не имею.
— А к чему вы имеете отношение?
— К Ожерелью Пальмеи.
Они чокнулись и выпили. Юкт поинтересовался:
— Почему я до сих пор жив?
Гектор хитро посмотрел на него и ответил:
— Полагаю, потому, что вы не воспользовались путем для возвращения в Мирею, который рекомендовал Монарх. Я заметил, вы тоскуете по родине. Ваша яхта…
— Конечно, тоскую. Магия… она как ещё одно чувство, как вторая кожа. А этот уродливый мир ее лишён! Боги, я так хочу снова ощутить поток силы на кончиках пальцев, почувствовать власть над пространством! Да, я тоскую, забери тебя рогатый демон, Гектор Хронвек!
Он выдохся и замолк. Хранитель кивнул с пониманием.
— Вы меня знаете. Полагаю, вы принимали участие в одной из попыток моего устранения. Могу я уточнить, в которой?
Юкт буркнул:
— Я не знаю, о чем вы говорите. Меня отправили убрать человека с вашим именем несколько лет назад, и я это сделал.
— Операция проходила в Альпах?
— Да, в горах. Я вижу, вы не хуже меня знаете подробности. Что вы хотите?
Гектор не ответил — он увлеченно поглощал жареную макрель. Юкт с угрюмым видом наблюдал за ним, пытаясь подавить симпатию к странному посетителю, которая с каждой минутой становилась все ощутимее. Наконец, Хронвек оторвался от тарелки.
— Я хочу понять, что вами двигало. Зачем вы согласились на такое задание? Ради чего? Ради кого?
Теперь настала очередь Юкта молчать, отведя взгляд. Ради кого? Наверное, ради самого себя. Ради того, чтобы иметь будущее, чтобы не гнить в земле, задушенным во сне веревкой из лианы каррау, прочной как сталь. Ради чего? Да что он знает, этот простодушный маг с весёлыми глазами? Что он может знать о Своде и его порядках? Разве может маг круга отказать самому Монарху? Он символ власти, тайны и могущества, он олицетворяет мощь и авторитет, он Монарх по сути своей! И если он приказывает отправиться в другой мир, как бы дико это не звучало, и убить там человека, то спорить бессмысленно. Юкт это знал, другие члены общества Истинных это знали. У мага, на его счастье, оказалось достаточно времени, чтобы разобраться в причинах милости, выпавшей на его долю. Монарх слыл мастером Плана Пути, и равных в этом ему не было. Однако Юкт тоже достиг значительных успехов в этой области, совершая столь точные и быстрые перемещения, что мастера Свода приводили его в пример юным ученикам. Таинственный повелитель Морантаны ненавидел, когда его авторитет ставили под сомнение, Юкт был свидетелем этому, лично участвуя в расправе над одним из несчастных, решивших обойти Монарха. Вся его жизнь с момента вступления в Истинный круг превратилась в череду шантажей, интриг, подлогов, угроз, бесконечной лжи и притворства. Он жил в страхе, боясь потерять статус, положение и жизнь, боясь всепроникающего взгляда Монарха. Когда он был выбран для этого дела, Юкт даже почувствовал облегчение — возможность уйти хотя бы ненадолго из-под контроля повелителя в обмен на чью-то жизнь была хорошей сделкой. А уж, тем более, что в его задачу входило просто договориться с людьми, которые уже его ждали. Островитянин посмотрел на гостя и ответил:
— Я сделал это потому, что у меня не было выбора. Монарх не оставляет такой роскоши, как свобода.
— Тогда зачем служить ему?
— Зачем? А зачем человеку быть рабом? Зачем кмету становиться солдатом? Зачем девушке работать в борделе? Все не так просто, Гектор Хронвек. Мы должны играть по правилам, так уж устроен этот мир.
Глаза собеседника перестали улыбаться.
— Похоже, Монарх плевать хотел на твою теорию, маг. Он делает то, что хочет, и с тем, с кем хочет.
— Ты уверен? Хорошо ли ты его знаешь?
— Не так чтобы слишком, но пару раз приходилось общаться. Довольно неприятный тип.
— Неприятный?! Монарх ужасен! Это не человек, это сгусток страха, ненависти, жестокости и ещё раз страха.
Гектор подался вперёд.
— Чего он так боится?
— Не знаю. Многих вещей. Потерять власть, возможно. Он боялся тебя, это чувствовалось даже через дымчатый кристалл.
— Меня?
— Да. Его голос дрожал от злости, но я знаю, что это лишь ширма — он боялся. Однако не льсти себе мыслью, что ты его главный страх. Есть нечто большее, что вызывает в нем первородный ужас. Все остальное — его результат, отголосок, бледное отражение.
— Ты неплохо его знаешь.
— Лучше изучить повадки змеи, коли приходится делить с ней один кров.
Хронвек осушил бокал и ответил:
— Поэтому ты остался на Земле? Решил найти дом без рептилий?
Юкт горько усмехнулся.
— Монарх ничего не делает просто так. Я стал отбрасывать слишком длинную тень, и она упала на его сапоги. Ещё никто не возвращался из другого мира, Гектор Хронвек. И я не был бы первым — скорее всего, я был бы мертвецом. Я достаточно хорошо изучил повадки Монарха, чтобы понять это.
Хранитель кивнул.
— Ты прав. Из пещер в лесу маленького народца никто не выходит живым. Это билет в один конец.
— Я совсем не удивлен. Ты получил ответы на свои вопросы?
— На главные — наверняка.
— Тогда позволь и мне задать пару.
— Спрашивай.
Юкт помолчал, размышляя.
— Кто ты? Ты знаешь о Мирее, о Монархе, о Морантане. Ты выжил в автокатастрофе, но не пытаешься убить меня. Чего ты хочешь?
Глаза гостя снова покрылись сеточкой весёлых морщинок.
— Это сразу два вопроса. Я Хранитель Призрачного Замка. И я хочу защитить миры от уничтожения.
— Призрачный Замок? Древняя легенда о цитадели в землях свободных баронов?
— Ты был совсем рядом, когда ждал смещения в пещерах. Скажи, ты видел, что лежит на дне подземного озера?
Юкт прищурился:
— Я не погружался на дно, но вода там прозрачная. У меня были подозрения, видимо, я не ошибся.
— Это твои коллеги, которые решили вернуться. Ты поступил мудро, отрекшись от Монарха.
Изгой посмотрел в дверной проем — солнце наполовину погрузилось в море.
— И будет он вечно смотреть на бусы Пальмеи, скользя по нити, как соленая капля, и будет охранять их от всякого зла, что жаждет вечно и вечно алчет их. Anada kalma dolla amis, injualoya mauralan. Это старая легенда восточных эльфов.
— У каждой легенды есть забытая история, из которой она родилась.
— Не знаю, что ты от меня хочешь, но знай, я больше не хочу месить грязь по приказу других. У каждого есть свой предел.
Гость вышел на улицу, Юкт последовал за ним. Солнце красными лучами освещало склон, запели цикады. Пахло горячим розмарином и диким шиповником, с берега доносилась морская прохлада. Гектор спросил:
— Тебе нравится Земля?
— Она достойна удивления. У них есть такие машины, которые, как может показаться, невозможны без использования магии. Но в них нет никакого волшебства — только человеческий ум. Они делают такие удивительные вещи! И природа тут нежная, как лепестки сцирры. Но все это я готов променять на разбитые дороги и грязь моей Морантаны, чтобы снова вдохнуть запах верхних садов, услышать, как моряков в порту зовут на борт медным колоколом, увидеть соревнования молодых магов перед большим турниром в честь праздника жатвы! Скажи, Хронвек, ты не тоскуешь по своему миру?
Гость устроился на теплом камне, поросшем лишайником.
— Мой мир здесь, Юкт. Но я знаю, о чем ты говоришь. Я знаю, как поют ночные иу звездными ночами, как страстно двигают бедрами морантанские танцовщицы на площади огня. Если ты думаешь, что несчастен — ты ошибаешься. Иди со мной, и я познакомлю тебя с теми, кто больше никогда не увидит своего мира, но не потому, что они были изгнаны, а потому, что их миров больше нет. У всех нас есть общий враг, он не делает различий, ему неведомы страсти и сомнения, и он не остановится, пока не уничтожит все. Землю, Мирею. Все. Вот зачем я здесь, вот чего я хочу. Монарх — жалкий интриган по сравнению с ужасом, который я видел. Ему нет дел до политических игр Морантаны, он поглотит все, саму суть твоего мира и все равно останется голоден. Мне нужен каждый, кто готов сражаться за возможность дальше жить так, как хочет, и там, где его дом. Для Хранителя Призрачного Замка нет преград между мирами, ты сможешь вернуться на родину.
Хронвек замолчал и стал смотреть на море. Оно тихо шумело, а Юкт стоял и думал о том, что все это время он только и делал, что жалел себя. Гектор казался ему кованым волнорезом на носу фрегата, разрезающим мелкие дрязги и мышиную возню обитателей Свода Диосии. Он смог открыть План Материи в этом лишенным магии мире, смог вызвать гравитацию из Плана Энергий и наверняка пришел сюда тем путем, который был недоступен даже такому мастеру, как магистр Юкт. Он действительно был Хранителем, таким, каким описывали его древние легенды — могучим, непреклонным, милосердным и справедливым. Возможно, все было иначе, и Юкт выдавал желаемое за действительное, возможно, Хронвек всего лишь ещё один жадный до власти колдун, который, подобно Монарху, ведёт свою игру, жертвуя пешками с лёгкостью истинного тирана. И все-таки он отличался от остальных, Юкт это чувствовал, хотя и не мог поверить. Маг дотронулся до плеча Гектора и сказал:
— Я готов. Возьми меня с собой.
Хронвек не ответил — только кивнул, и изгнанник тотчас же провалился в неверный туман Плана Пути.

***

Макс проснулся и сел на кровати. Его окружала стальная решетка, а это означало, что кошмарный сон, от которого он очнулся, был порожден не уставшим мозгом, а вчерашними событиями.
Тридцать четвертого заперла в этой башне черная женщина с силой львицы. Она не оставила ему шанса — плавно покачивая бедрами и хищно улыбаясь, бестия затащила его в клетку и бросила, не сказав ни слова. Сначала он сидел, тупо уставившись в стену и вспоминая огромное красное чудище с рогами, кожу которого покрывали белые шипы. Оно говорило с этим человеком, Хронвеком, в которого превратился старый немецкий полицейский. Высокие стены, зубчатые вершины башен — все это было абсолютно неуместно и необъяснимо. Едва Максу удалось немного успокоиться, он достал из ремня тонкую отмычку и принялся ковыряться в замке двери своей темницы, который оказался просто варварским — его механизм был сработан из настолько громоздких деталей, что стальной щуп просто не мог их приподнять. Тут подошел бы скорее нож или отвертка, но ни того, ни другого у игрока не было. Он сел обратно на койку, вздохнул и только начал принимать то, что успел увидеть с утра, как часть стены в его камере шевельнулась, превратившись в крохотную дверку, которая распахнулась, открывая освещенный проход. Из нее вышли двое малышей ростом с пекинеса — они тащили в руках пачку стальных стержней, пошатываясь под их тяжестью. Переругиваясь тонкими голосами, нуглы прошествовали через его тюрьму, беспрепятственно пройдя между прутьев клетки. Свалив свой груз у противоположной стены, они столь же невозмутимо вернулись туда, откуда пришли. Дверка закрылась, стена снова стала ровной. Макс понял, что сидит, схватившись за голову и открыв рот. Он встал, вцепился в решетку обеими руками и уперся в нее лбом. Так он простоял довольно долго, пока не понял, что стало темно. Тогда тридцать четвертый лег на кровать, закрыл глаза и заснул, и ему снились драконы, изрыгающие пламя с вершин башен готического замка, а потом один из них сорвался вниз, расправил крылья и спикировал на игрока.

Утреннее солнце, заглянув в бойницу, окрасило ярким светом тонкую полосу на каменном полу. В луче сновали пылинки и, глядя на них, Макс улыбнулся. В конце концов, он ещё жив, хоть и тронулся слегка умом. В камере было чисто, белье было отменного качества, никто не пытается его убить. Только игрок подумал о еде, как дверь на лестницу открылась, и в тюрьму вошёл Бремер — в руках у него была корзина. Помещение наполнил запах свежего хлеба и сыра, и у Макса заурчало в животе. Немец поставил свою ношу на пол, достал со дна связку гигантских кованых ключей и принялся греметь ими, выбирая нужный. Отперев, наконец, дверь клетки, он распахнул ее и сказал:
— Рад снова вас видеть, дорогой Николай. Вижу, у вас все в порядке.
Макс покосился на корзину. Инспектор спохватился:
— О, прошу меня простить. Угощайтесь. Леди Жуада прекрасно готовит, вы такого нигде больше не попробуете.
Агент набросился на еду. Пока его челюсти работали, он делал выводы, и они его успокаивали. Его кормят, значит, он нужен живым. Немец обходителен, видимо пытать игрока тоже не собираются. Что же, это все хорошо, однако не стоит расслабляться.
Ганс подождал, когда узник насытится и сказал:
— Вы, наверное, много о чем хотели бы спросить…
Макс даже засмеялся, что было для него совершенно не свойственно.
— С чего вы взяли, инспектор?!
— Перестаньте. В конце концов, это вы следили за мной, смею напомнить. Иногда цель превращается в охотника, особенно если она Гектор Хронвек.
Тридцать четвертый вытер губы салфеткой и сказал:
— Что вы от меня хотите?
— Что хотим? — Бремер погладил пальцами подбородок — Думаю, переманить вас на свою сторону, Николай.
— Вы не говорили обо мне с Хронвеком?
— Нет, к сожалению, Хранитель уже вторые сутки страшно занят, но я надеюсь, он освободится к завтрашнему дню.
— Ганс, меня зовут Максом. Это мое настоящее имя.
— Зачем вы мне его раскрыли?
— Хронвек уже знает. Вы сказали, что хотите меня переманить. Для чего? Я мало что знаю об агентстве.
— Об этом вам расскажет Хранитель. Макс, неужели вам больше ничего не интересно?
Тридцать четвертый улыбнулся.
— Красный мужик с рогами. Вы тоже его видели?
— Гратагарат? О, да, я его видел. Он наследный принц места, которое на Земле, скорее всего, посчитали бы адом.
— Вы меня немного успокоили. Тогда, может быть, вы знаете, как я сюда попал?
Немец отрицательно помотал головой.
— Это называется План Пути. Большего сказать не могу. Вы в Призрачном Замке, Макс, а он поистине удивительное место. Я бы дал вам небольшой совет, если позволите.
— С удовольствием послушаю, герр Бремер.
— Раскройте свой разум. Отбросьте границы и стереотипы, вам предстоит узнать совершенно невероятные вещи, которые иначе просто не смогут поместиться вам в голову.
Игрок кивнул.
— В стене живут маленькие человечки.
— Это нуглы. Они следят за порядком. Не переживайте, я тоже поначалу хватался за голову. Знаете, Макс, вы очень неплохо справляетесь. Господин Исмаилов чувствует себя гораздо хуже.
— Что с ним?
— Боюсь, он больше не сможет заниматься политикой. Бедняга сошел с ума.
Бремер ушел, оставив игрока в одиночестве. Снова вернулись нуглы, они принесли несколько книг узнику и скрылись в своих галереях. В голове Макса постепенно прояснилось, он свыкся с положением дел. Ещё раз зашёл инспектор, поинтересовался его самочувствием — Макс ответил, что ему уже лучше, но немец с сомнением покачал головой, оставил ужин и ушел. Тридцать четвертый все думал о том, что произошло у него дома. Тонкая игра, которой научили его в агентстве, позволила просчитать действия Хронвека и втереться ему в доверие. Конечно, игрок рисковал, добровольно отдаваясь в руки живодёров Исмаилова, и в какой-то момент даже утерял контроль над ситуацией, но главное — ловушка сработала, Гектор обнаружил себя, придя на помощь, как настоящий врач. Теперь оставалось только ждать хода пятого игрока, но на душе у Макса было неспокойно. Этот Хронвек, кем бы он ни был, спас его. Хотя мог бы и не вмешиваться, рискуя нарваться на пулю. Он сказал, что сделал это не из-за Макса, а из-за нее. Женщины, которую тридцать четвертый скрывал даже от самого себя, боясь навредить ей. Гектор будто заглянул ему в душу, в его черную, покрытую запекшейся кровью душу убийцы, и разглядел в ней девственную розу, своими шипами ранящую изнутри холодного, как лёд, Макса. Игрок провел остаток дня за чтением, и ночью ему снилась Ольга.

Утром снова пришел Бремер, он принес завтрак. Немец поздоровался и спросил:
— Скажите, мой друг, вы не хотите немного прогуляться?
— Разве я не под арестом?
— Нет, что вы. Гектор попросил подержать вас в Башне Узников, пока вы не приедете в себя. Но теперь, надеюсь, все в порядке?
Тридцать четвертый кивнул, закинул в рот пару сосисок и тост, осушил чашку кофе и поднялся. Немец взял корзину и вышел из камеры. Они спустились по каменной лестнице, вышли во двор и неторопливо направились вниз, в сторону Оружейной Башни и Залов Размышлений. Под ногами у них носились с воплями дети, они так и норовили врезаться в Макса. Бремер попросил его представиться, после чего мелочь сразу же переключилась на что-то другое, оставив их в покое. Игрок спросил:
— Куда мы идём?
— Спускаемся на нижнюю площадь. Гектор собирает всех на совет.
— Всех?
— Да. Вы тоже будете в нем участвовать, Макс. Хронвек сказал, что верит в вас, а это, насколько я успел его узнать, означает, что теперь вы один из его друзей.
— И что это для меня значит?
Бремер взял его под локоть.
— Я не знаю, что вы за птица. Скажу вам честно, я бы на месте Хранителя и дальше держал вас в клетке. Но я не на его месте и, возможно, это неспроста. Что значит быть другом Хронвека? Наверное, это значит быть хорошим человеком, Макс. Это значит всегда иметь впереди удивительное будущее. Он собирает вокруг себя таких разных… существ, просто невероятных! Вчера вечером я познакомился с зелёным великаном, до сих пор не могу поверить. Вон, смотрите, он стоит на верхней площадке Гостевой Башни.
Игрок прищурился и разглядел громилу в какой-то шкуре. Он стоял к ним спиной, рассматривая хвойный лес, который раскинулся далеко за стенами. Макс спросил:
— Где мы находимся?
— Географически — на Алтае. А технически… боюсь, я не смогу объяснить. Этого места вроде как нет, понимаете. Но при этом оно есть, можете не сомневаться. Это какой-то физический парадокс, который называется параллельно-пространственным смещением.
Тридцать четвертый хмыкнул. Каждая фраза инспектора обрушивала на него кучу новых вопросов, так что агент решил последовать его совету, перестал удивляться, сравнивать, искать аналогии и просто впитывал все, что видел и слышал. Немец все говорил, говорил, а Макс молча глазел по сторонам, думая, что теперь его жизнь уже никогда не сможет стать прежней.

***

Каменный стол в центре темной залы под Центральной Башней был пуст. Посторонний наблюдатель, окинув взглядом сцену, скорее всего, подумал бы о короле Артуре и его рыцарях, размышляющих о судьбах королевства. Худой старик в белых одеждах, огромный зелёный воин, черная женщина с хищным взглядом, старый детектив, вор, убийца, коротышка на табурете, крошечный горбатый человечек в очках-авиаторах, маг диосиец и ужасный демон, рога которого упирались в потолок. Не хватало только самого Хранителя. Дака Кад-Хедарайя усмехнулась и ткнула Стурастана локтем под ребра:
— Куда ты дел своего ученика? Я бы успела прочесть с десяток книг, пока вы тут топчетесь.
Наставник пожал плечами. С некоторых пор он перестал раздражаться подначками Черной Пантеры, воспринимая их как неизбежный побочный эффект эфирного заклинания. Он ответил:
— Гектор не сообщил тебе, чем занимается?
Женщина прищурилась и бросила:
— Как и тебе, коротышка.
Угнолл издал грудной звук, напоминающий скрежет каменной плиты — это означало, что он намерен что-то сказать.
— Я смотрел на лес.
Он сделал паузу, и Авель не смог удержаться:
— Мне тоже нравится пейзаж за стенами. Там растут ёлки. У них иглы вместо листьев!
Гигант добавил:
— Под деревьями я видел охотников.
Черная Пантера спросила:
— И что?
Угнолл не ответил. Старый смотритель погладил ствол ноль-пульсатора, с которым никогда не расставался, и спросил:
— Ты видел охотников или воинов?
Орк презрительно скривил губы:
— Любая женщина моего племени убьет их всех голыми руками.
Гратагарат, услышав это, расхохотался, но ничего не сказал. Бремер пожал плечами:
— В нашем мире люди тоже часто охотятся на зверей в лесу.
Макс, молча наблюдавший за всеми, вдруг подошёл к нуглу, который сидел на высоком стуле, чтобы иметь возможность видеть стол сверху, и сказал:
— Отведи меня к Хронвеку.
Фатих сердито посмотрел на игрока:
— Почему ты просишь об этом меня?
— Потому что ты знаешь, где Хранитель.
— С чего ты взял?
Карлик удивительно неплохо говорил по-английски. Видимо, заслуга Гектора. Макс объяснил:
— У тебя на лице все написано. Он же в замке, верно?
Нугл буркнул — «Пошли!» — и слез со стула. Смешно переваливаясь, он довольно резво направился по каменным коридорам, то и дело сворачивая в самых неожиданных местах, так, что игрок с трудом поспевал за ним. Когда агент потерял счёт поворотам и лесенкам, они вдруг остановились перед огромной блестящей металлической дверью. Фатих прокричал что-то, она медленно раскрылась, и Макс увидел внутренности резервной библиотеки. У терминала стоял Гектор, во что-то напряжённо всматриваясь. Игрок шагнул внутрь, и сейф захлопнулся за его спиной, Хранитель повернулся к нему и махнул рукой. Макс подошёл ближе.
— Мы должны поговорить. Это важно.
Гектор посмотрел ему в глаза, кивнул и облокотился на металлическую стойку компьютера. Агент сказал с равнодушным выражением на лице:
— Вы знаете не все.
Хронвек снова кивнул. Тридцать четвертый продолжил:
— Агентство продолжает охоту на вас.
Гектор не ответил. Макс добавил:
— Первый игрок уже давно не контролирует ситуацию. Есть более влиятельные люди, они не станут считаться с его мнением.
— Что может знать об этом рядовой агент?
— Только то, что ему сообщили — Макс сделал шаг вперёд. — Вы неверно предположили дальнейшие действия агентства, Гектор.
— Что вы говорите, Макс.
Хронвек улыбнулся. Тридцать четвертый отвёл глаза.
— Я должен убить вас.
— Так в чем дело?
Тридцать четвертый снова посмотрел в глаза магу:
— Первый не принимает решений в одиночку, это было бы слишком рискованно для бизнеса. Насколько я могу судить по вашей реакции, вы уже виделись с ним. Есть ещё один человек, пятый игрок. Он намерен вас убрать.
Хронвек пожал плечами.
— Это довольно очевидно.
Макс ответил:
— Неочевидно только то, как он хочет до вас добраться.
Хранитель скрестил руки на груди:
— Просветите меня?
Игрок кивнул:
— У меня два задания. Одно получено от первого игрока, второе от пятого. И если сначала я должен был только выследить вас, то потом все поменялось. Мне поручили физическое устранение. Я вошёл с вами в контакт, предварительно изучив психологический профиль. Нужна была настоящая драма, чтобы вас выманить. Пятый рассказал мне о намерениях первого столкнуть меня и Исмаилова лбами, а после разговора в метро с Бремером я понял, что теперь появитесь вы. Сцена с пыткой не могла оставить вас равнодушным.
— Вы могли остаться без рук.
— Вы плохо меня знаете, Хронвек. Те люди — обычные дилетанты.
— Я не вижу в ваших рассуждениях логики.
— Потому что ее нет. Я мог убить вас ещё в квартире, но не стал этого делать. Я могу убить вас и сейчас, однако не волнуйтесь, вам ничто не угрожает.
Хранитель покачал головой и ответил:
— Вы все вьетесь вокруг да около. Скажите уже, наконец.
Макс поджал губы. Было страшно тяжело произнести то, что он хотел сказать, куда проще было довести порученное дело до конца, но это было уже невозможно, и не потому, что игрок сам предупредил Гектора о покушении. Хранитель по-прежнему был уязвим, однако это ничего не меняло.
— Вы мне нравитесь, Хронвек. Вы хороший человек. Я понял это, когда вы сказали, что спасли меня ради женщины, имя которой я прошептал перед тем, как все завертелось. Вы правы, я тогда действительно выпустил ситуацию из-под контроля. И я не буду пытаться убить вас.
— Ваши наниматели умеют находить в людях силу и жестокость, а я же предпочитаю учиться видеть в них любовь, верность и благородство, даже если они прячутся на самом дне души. Вы достойны второго шанса, Макс.
— Это не все, Гектор. В случае, если мне не удастся подобраться к цели, я должен выманить ее наружу. Группа зачистки ожидает на склонах горы, агентство стянуло сюда огромные силы. Они знают, что где-то поблизости ваше укрытие, у меня на теле спрятан передатчик. Как только вы покинете это место, вас убьют.
Впервые Хранитель озабоченно нахмурился.
— А вот этого я не знал.
— Что вы хотите сказать?!
Хронвек показал пальцем в монитор.
— Это Наследие Хранителей. Сложное многоступенчатое заклинание, сопряжённые с древним компьютером колоссальной мощности. Оно отвечает за множество вещей, в том числе и за обнаружение скрытых угроз на территории цитадели. Наследие стало бить тревогу вчера вечером, а вычислило вас тридцать минут назад — ему было нужно, чтобы все плавающие переменные собрались в нижнем зале Центральной Башни. Однако…
Макс опустил глаза.
— Вы ждали…
— Когда то, что я тогда разглядел, приведет вас сюда. И не ошибся.
Почувствовав в груди непривычное жжение, игрок отвернулся и несколько раз глубоко вздохнул, выравнивая сбившееся вдруг дыхание. Наконец, он проговорил:
— Что вы намерены теперь делать?
Гектор потёр ладони:
— Отправиться на совет, конечно же! Никогда не проводил советов, тем более — военных советов!
И Хранитель вышел из резервной библиотеки, незаметным движением убрав разделяющее собеседников заклинание упругого воздуха.

***

Нижний зал Центральной башни был залит красноватым светом, который шел от круглого стола в его центре. На нем теперь появились очертания трехмерной карты местности, которая раскинулась за стенами цитадели. Хронвек с остальными пристально изучал ее, пальцем делая какие-то пометки на светящейся поверхности.
— Где ещё ты видел охотников, Угнолл?
Гигант протянул руку:
— Здесь, ещё здесь. И на этой скале ещё двое.
Дака Кад-Хедарайя сказала:
— Я могу посмотреть на них поближе.
Гектор нахмурился.
— У них огнестрельное оружие, ты никогда не имела дела с воинами моего мира. Они только с виду кажутся хлипкими, в их руках смерть, быстрая и точная, и расстояние для нее не имеет большого значения.
Женщина прищурилась и хищно улыбнулась:
— Я никогда не была в их руках. Ты что-то напутал.
Хронвек покачал головой.
— Только разведка, Черная Пантера.
— Как прикажешь, повелитель — промурлыкала она с нескрываемым сарказмом и покинула башню. Гектор продолжил:
— Пока мы в крепости, нам ничто не угрожает. Они не знают, как до нас добраться, это совершенно точно.
Стурастан сказал:
— Мы могли бы отстреливать их по одному со стен замка, пока остальные не отступят, но согласно стратегии Грязной Игры, сейчас нам нужно сделать все, чтобы не спугнуть главарей.
Хранитель кивнул, соглашаясь.
— Макс сообщил нам важные сведения. Сейчас в лесах на склонах Акатака находится небольшая армия хорошо обученных солдат, и я готов поклясться, что воротилы агентства не могли бросить ее тут без присмотра. Как минимум один из них находится здесь.
Смотритель Тарангон погладил белую бороду и добавил:
— В этом деле главное — не прострелить ему голову, как одному из бойцов. Как мы узнаем, что он — это он?
Хронвек промолчал. Он напряжённо о чем-то думал, поглаживая подбородок. Вместо него ответил Авель.
— Чем больше шишка, тем больше у нее свита. Угнолл сказал, что охотники ходят по двое. Найдите троих, и один из них будет командиром.
Макс заметил:
— Это может оказаться всего лишь миномётный расчет. Группы по двое — снайпер с наводчиком. По трое — гранатометчики, четыре и больше — штурмовики. В агентстве работают иначе, чем в армии, но согласен — руководитель операции будет хорошо защищён. Однако, эта защита не будет бросаться в глаза.
Наставник понимающе кивнул.
— Один или два телохранителя и десяток снайперов, которые будут его прикрывать.
Макс кивнул.
— Я бы сделал так.
Гратагарат прекратил кружить вокруг стола и прорычал:
— Инграданар! Нужно спуститься туда и вырвать их трепещущие сердца! Мои братья помогут нам, Хранитель знает, что нам нужно! Они явятся на его зов!
Хронвек очнулся от раздумий.
— В этом есть смысл. Мы обрушим на врага шокирующую мощь, мы дадим ему возможность бежать. Я знаю, Стура, это идёт вразрез со стратегией Грязной Игры, но все уже вышло на новый уровень. Мы заставим их усомниться в могуществе хозяев, а самих хозяев вытащим на свет, сорвем с них маски и сделаем уязвимыми. Агентство, в том виде, в котором оно пребывает сейчас, пожирает слабых членов стаи, и сделает всю остальную работу за нас. А потом мы возьмём штурвал в свои руки.
Макс удивлённо заметил:
— Для этого понадобится множество данных, а они засекречены.
Стурастан слез с табурета и принялся расхаживать вместе с Гратагаратом. Хронвек следил за ними с весёлым видом. Юкт, до этого молчавший, спросил:
— Ты сказал, что был ещё один посланник Монарха.
— Да, это так. Я навестил его — это дряхлый старик, шепчущий заклинания на морантанском. От него нет никакого проку.
— Как его имя?
— Занайда.
Юкт кивнул.
— Я о нем слышал, он был хорош в вызове эфирных существ. Говорили, что Занайда отправился в Куртан с тайной миссией и не вернулся.
— Бедняга сошел с ума, пытаясь вернуть себе способность управлять Планами и эфиром. Жаль. Скажи, Юкт, а как ты смог с этим справиться?
Маг ненадолго задумался. Остальные живо обсуждали стратегию обороны и нападения, в зале стоял лёгкий гул голосов. Гектор не так представлял себе военные советы – возможно, потому, что их силы даже с натягом нельзя было назвать войском, учитывая то, что вся армия сейчас находилась здесь, не считая жены Стурастана, которая никогда не участвовала в делах Хранителя. Юкт вскинул голову:
— Знаешь, маг. Все ведь не так плохо, как может показаться. Жизнь продолжается, и мы должны благодарить судьбу за возможность видеть, слышать и чувствовать. Я прошел долгий путь, чтобы понять это. Но когда безногому говорят, что он снова сможет ходить, ему сложно отбросить надежду. Я до конца был уверен, что ты обманешь меня, но не мог отказать себе в последнем шансе. И ты сдержал слово! Здесь я как раньше чувствую течение эфира — так же, как дома. Он слышит меня, он мне подчиняется. У меня не было возможности сказать этого раньше, и сейчас я благодарю тебя от всего сердца. Прости, что пытался лишить тебя жизни, не зная, что ты за человек. Теперь ты можешь положиться на меня, клянусь!
— Я рад, что смог помочь тебе, Юкт. Уверен, скоро у тебя будет возможность отплатить нам тем же.
Хронвек увидел, как в зал вошла Черная Пантера, и поднял руку, призывая к тишине. Женщина скользнула вперед:
— Из них такие же охотники, как из Авеля шулер. Это убийцы, Гектор, и они пришли за тобой.
— Почему ты решила, что им нужен именно я?
Она обошла вокруг стола, обвила талию Хранителя руками и, укусив его за ухо, ответила:
— Пока вы тут гадали, как вычислить главаря, я его нашла.
Дака Кад-Хедарайя сделала отметку на светящейся карте.
— Твое имя он произнес четыре раза. Не думаю, что это совпадение.
Хранитель наклонился над столом — на его лице появилось выражение, от которого Черная Пантера ухмыльнулась, Стурастан схватился за голову, Авель вздрогнул, а Гратагарат расхохотался.

Ланс Буарди отдал очередную порцию распоряжений и отключил коротковолновую рацию. Все были на своих местах, датчик тридцать четвертого продолжал работать со сбоями, показывая свое местонахождение с погрешностью в десяток километров. Этот парень хорош, Ланс в нем не сомневался, игрок сумеет выманить цель, если не сможет устранить ее самостоятельно. Макс не знал, что именно Буарди нашел и завербовал его — малолетнего убийцу, которого не могла вычислить вся полиция области. Бельгиец подбрасывал ему задания с самого начала, каждый раз немного искажая поставленные первым игроком цели. Постепенно Макс привык к таким корректировкам, сделав правильные выводы, и всегда ждал дополнительных инструкций Ланса перед тем, как начать очередное задание. Первый игрок никогда не догадывался, сколько агентов под его началом получают распоряжения через голову босса, и ему не нужно было этого знать. Он всё ещё был опасен, так как владел огромным ресурсом, но зарубежные филиалы росли, набирая силу и опыт, и Буарди был тому отличным примером. Его немецкие контракты с правительством нарушали заветы основателей, зато вывели организацию на качественно новый уровень. И сейчас из-за упрямства Первого им грозил крах.
Ланс был одним из немногих, кто знал имя первого игрока. Сам Буарди не считал нужным скрываться, у него были другие планы — агентство пора было легализовать, и владеть им мог только человек, имя которого имеет определенную репутацию в кругах власти. А эта репутация у него уже была.
Виктор никогда бы не допустил подобного, его мировоззрение было сковано условностями прошлого, он пытался соответствовать каким-то идеалам, давно свое отжившим, что делало слабым его и всю организацию.
Ланс ещё раз осмотрел склоны в бинокль. Вся гора контролировалась группами зачистки, так что теперь Хронвек никуда не денется, каким бы неуловимым он не казался.
Перед глазами Буарди зарябило, и на миг он увидел неприступные стены и каменные башни замка, стоящего на вершине Акатака. Видение исчезло, и сразу же после этого подул сильный ветер — с каждой секундой он усиливался, швыряя в лицо ветки и листву. Деревья надсадно скрипели и гнулись, в ушах звенело и завывало, а потом разом все кончилось. Ланс обернулся — за его спиной стоял Гектор. На губах его играла презрительная усмешка, глаза недобро глядели на игрока. Буарди крикнул в рацию:
— Это Хронвек! Убейте его!
Один из телохранителей поднялся и кинулся на мага, но голову его пронзила голубая нить, она протянулась идеальным вектором на самую вершину Акатака. Бурая масса из пробитого отверстия в черепе выплеснулась на мох, боец рухнул замертво. Хранитель дёрнул рукой, вырвав меч из спины второго — он пригвоздил беднягу к земле, пока тот укрывался от порывов ветра. Ланс все ждал, когда шквал пуль изрешетит Гектора, но склоны горы молчали — десять снайперов, прикрывающих главу операции, не спешили выполнять приказ командира. Клинок повернулся испачканным в крови остриём в его сторону.
— Заклятье воющего ветра — отлично подошло в данном случае. Нас никто не видит. Никто из тех, кому не положено.
Рация ожила:
— Мы вас потеряли, прием! Мы вас потеряли!
Буарди оглянулся — воздух вокруг слабо мерцал, они будто находились в бесплотном шаре. Он вытащил из кобуры пистолет, вытащил быстрым и точным движением, но Хронвек вдруг оказался к нему вплотную. Они схватились, маг держал убийцу за запястье, не давая воспользоваться оружием. Внезапно Ланса окутал туман, мир качнулся, и они очутились на вершине башни, продолжая борьбу. Буарди был жилист и вынослив, он почувствовал, что может применить к противнику один из болевых приемов, которым его научили ещё в молодости — у него бы вышло, даже несмотря на то, что Гектор был гораздо сильнее, но тут ноги игрока оторвались от земли. Маг вырвал из пальцев противника оружие, а Угнолл, держа Ланса за шиворот одной рукой, сказал:
— Я же говорил, любая женщина моего племени убьет их всех голыми руками!
Бельгийца протащили по каменным коридорам, лестницам и стенам, швырнули на пол, захлопнули тяжёлую дверь и Буарди оказался в абсолютной темноте, сквозь которую до него доносились лишь глухие удары собственного сердца. Он вскочил, рванулся вперёд, но сделав несколько шагов, врезался в стену. Узник повторил попытку, снова наткнувшись на камень. Тьма была такой плотной, что ему казалось, будто она осязаема. Ланс попытался успокоиться, собрался с мыслями, несколько раз глубоко вздохнул, закрыв глаза. Придя в себя, он стал шарить руками по стенам, сложенным из плотно пригнанных друг к другу кирпичиков, на ощупь ничем не отличимых друг от друга. Он стал ходить вдоль стены, все больше убеждаясь в том, что его камера имеет форму круга, и внезапно понял, что не знает, сколько раз он уже ее обошел, и как много прошло времени с момента, когда его сюда швырнули. И тогда Ланс закричал.

Гектор посмотрел на Бремера с сомнением.
— Я надеялся, что это место никогда нам не пригодится.
— Обстоятельства…
— Причем здесь они. Это я, Ганс. Я его туда затолкал. Пытка небытием… Кто мог подумать, что я до этого докачусь…
Полицейский дружески положил руку ему на плечо:
— Вы очень мягкий человек, Хронвек. Как говорит ваш наставник, играя в Грязную Игру, забудь о жалости. Думаю, вы все ещё учитесь быть Хранителем, вот и все.
— Иногда это очень неприятно. Может быть, именно поэтому мы проигрываем Хашат? Из-за того, что уподобляемся ему?
Они двигались по стенам в направлении западной дозорной башни. Сразу после захвата командира внизу началась охота — Дака Кад-Хедарайя размытым черным пятном носилась среди деревьев, сея смерть. Голубые линии с вершины Башни Хранителя пронзали воздух, находя снайперов, скрывающихся в зарослях можжевельника — ноль-пульсатор Тарангона не ведал промаха. Где-то там был и Макс. Он сказал, что пойдет вместе с Черной Пантерой, что ему это нужно. Гектор не стал его останавливать.
Добравшись до вершины дозорной башни, он развел руки в стороны, и перед ним предстал серый Расчленитель, под кожей которого ползали паразиты.
— Гарадхат, Хронвек!
— Гарадхат, Расчленитель. Внизу воины — убивай их. Один из них Макс, он вне твоей власти. Черную женщину тоже не трогай, ты ее уже знаешь.
— Арррргх!
Гектор свёл ладони, Рогатый Демон исчез в пламени, чтобы тут же появиться из разлома земли далеко внизу, прямо рядом с большим штурмовым отрядом, все ещё ждущим сигнала. Он атаковал сразу же, сея смерть быстро, отвратительно и кроваво. Отсеченные руки, все ещё продолжающие сжимать оружие, разлетались в стороны, крики ужаса сотрясали тайгу. Расчленитель разделался с первым отрядом и бросился в лес, сметая по пути небольшие деревья. На поляне стало тихо. Один из солдат, почти пополам разрубленный ужасными локтевыми лезвиями демона, дотянулся до рации и прохрипел в нее, захлебываясь кровью:
— На нас напал дьявол, повторяю, напал дьявол…
В его шею вошёл нож, боец дернулся и затих. Макс выдернул лезвие, осмотрелся и растворился в зарослях, будто призрак.

Расчет снайпера и наводчика на вершине поросшей молодым ельником скалы пытался отследить цель, но это не представлялось возможным. Внизу творилось что-то непонятное, слышались крики ужаса. Пробежало несколько человек из шестой группы, они покинули свой пост и теперь спешили на север, нервно оглядываясь. Через некоторое время наводчик заметил движение в подлеске — это был один из членов отряда зачистки. Внезапно из травы у него за спиной возник Макс и коротким движением свернул наемнику шею. Наводчик сказал:
— Тридцать четвертый. Подтверждаю личность, это он.
Напарник не ответил. Наблюдатель оторвался от бинокля и посмотрел на него — снайпер глядел мимо остекленевшими глазами, он был мертв. Рядом сидела черная женщина, ее рот был измазан в крови.
— Тебе привет от Гектора Хронвека.
Не успел солдат потянуться за пистолетом, как она метнулась вбок, напрочь растворившись в полумраке под деревьями. Рация снова ожила:
— Это правда, дьявол, о Господи, спаси нас! Он убил больше половины наших людей! Мы отступаем! Прикройте нас, как поняли, группа два-пять, прикройте нас, квадрат один-три-девять, разнесите эту тварь на куски!!!
Наводчик подхватил винтовку мертвого напарника и сломя голову бросился в сторону точки эвакуации.

Установку системы ГРАД Буарди в спешке выписал у местного генерала, который был им кое-что должен. Он не предполагал, что до этого дойдет, но после двух неудачных покушений такое радикальное средство вполне могло пригодиться. Расчет из пяти человек принял сообщение штурмового отряда, но всё ещё неуверенно мялся, ожидая подтверждения командира. На поляну, спотыкаясь, выбежали трое бойцов. Один из них бросился к терминалу управления:
— Мы засекли, откуда бьют те синие лучи! Быстрее, наводи! Это на самой вершине горы! У них какое-то новое оружие, весь наш отряд уничтожен!
Канониры принялись разворачивать установку, но тут с небес ударила молния, убив и раскидав людей и превратив систему залпового огня в груду металлолома. Через пару минут старший группы встал, шатаясь — из ушей у него текла кровь. Прямо из воздуха перед ним появился человек в плаще с капюшоном.
— Убирайтесь отсюда.
Бросив это, он воздел руки и над поляной появился сгусток пламени. Он рос, стремительно увеличиваясь в размерах, потрескивая и излучая нестерпимый жар. Спотыкаясь, оставшиеся в живых наемники бросились прочь. Едва они скрылись, фигура в плаще пропала, а клубок огня рухнул вниз, будто он был диско-шаром, которому отрезали верёвку, держащую его на весу. Взрыв потряс лес, оставив на месте огневой точки глубокую оплавленную воронку и полностью уничтожив все следы ракетной установки.

Старший пилот вертолета все это время спокойно курил, равнодушно поглядывая на помощника, который от каждого нового сообщения по коротковолновой связи бледнел все больше. Когда до них донёсся взрыв системы ГРАД, он пару раз затянулся, приканчивая сигарету, а затем одел шлем.
— Взлетаем.
Помощник испуганно посмотрел на первого пилота и дрожащим голосом произнес:
— Без приказа?!
Первый пожал плечами:
— Я не собираюсь тут погибать. Командир на связь не выходит, а до остальных мне дела нет.
— Но мы должны дождаться приказа!
Командир экипажа посмотрел назад, туда, где сидели манекены, одетые в черный камуфляж и бронежилеты. Он догадывался, чего ждет командование: ловля на живца была излюбленной тактикой высшего руководства агентства. Чучела офицеров, рация, вертолет — это было даже слишком очевидно.
Второй пилот напялил шлем и только взялся за ручку управления, как вдруг машина дернулась, и раздался скрежет металла. Выглянув наружу, они к своему ужасу обнаружили огромное, покрытое белыми шипами чудовище с гигантским рогами на голове, отрывающее от вертолета куски. В несколько ударов покончив с хвостовыми лопастями, Гратагарат одной когтистой лапой ухватил машину за левую опору и опрокинул ее на бок. Обойдя вертолет вокруг, он оторвал верхний винт и зашвырнул его в лес, после чего сунул голову в кабину и проорал прямо в лицо первому пилоту:
— Дайрап дайрап! Ундалар дайрап!!!
Хронвек, который все это время наблюдал за его действиями, стоя неподалеку, перевел:
— Гратагарат предлагает вам пройтись пешком. Если вы, конечно, не против.

Игрок номер четыре любовался провалом операции Ланса Буарди, едва заметно улыбаясь. Его укрытие находилось чуть в стороне, в нагромождениях камней, возникших после обвала отвесной скалы. Отсюда открывался прекрасный обзор, но что гораздо важнее — здесь его невозможно было обнаружить. Четвертый скинул предохранительный колпачок с детонатора и приготовился — в зоне эвакуации появился огромный рогатый монстр, он принялся разбирать вертолет на запчасти, хохоча рокочущим голосом. Игрок пошарил взглядом и заметил фигуру в черной накидке — человек спокойно наблюдал за чудовищем, как будто это была его собака, играющая с костью. Четвертый прошептал едва слышно:
— А вот и ты, Хронвек.
Его палец замер над кнопкой детонатора, одновременно активирующего двадцать осколочных мин, укрытых вокруг точки эвакуации и один взрыватель в начиненном пластидом чемодане, спрятанном в вертолете.
Засмотревшись на драму, разыгравшуюся на опушке под его убежищем, игрок номер четыре не заметил, как у него за спиной в щель между камнями скользнул человек, бесшумно проникнув в укрытие. Лазутчик преодолел разделяющее их расстояние быстро и бесшумно, почти не уступая в скорости Черной Пантере. Четвертый дернулся и выпустил из обмякших пальцев детонатор — Макс аккуратно подхватил его и вытер нож об одежду своей жертвы. Он посмотрел вниз, туда, где из опрокинутого вертолета выбирались, хрипя от ужаса, два пилота. Игрок усмехнулся — они и не подозревали, насколько близко от края находились секунду назад. Наемники покинули кабину и бросились со всех ног в лес, подгоняемые ревом Гратагарата, а Макс положил детонатор в карман и снова исчез, затерявшись в зарослях можжевельника.

***

В камине тихо потрескивали поленья, постепенно покрывая копотью свежую кладку на месте сквозной дыры, которую оставил после своего визита Хронвек. Виктор ждал.
Он не одобрил проведение последней операции устранения Гектора, но все равно чувствовал себя довольно неприятно. Бельгиец сумел перетянуть на свою сторону большую часть руководящей десятки. Верными Виктору по-прежнему оставались третий, седьмой и девятый, но это было слишком мало — остальные шесть человек во главе с Лансом имели не только перевес в совете, но и в количестве ресурсов. Вместе они могли решить любую задачу, не прося поддержки у первого игрока.
Виктор хмуро глядел на огонь. Его позиция относительно Хронвека была с самого начала простой и понятной — на врача поступил заказ, клиент был очень щедр, ничто не мешало убрать взрослого одинокого мужчину, который перешёл дорогу Монарху. От таинственной фигуры редко, но регулярно поступали схожие контракты — мужчины или женщины средних лет, ничем не примечательные, в самых разных уголках мира. Всегда имелось имя, портрет и приблизительное местонахождение. Никаких сведений о жизни жертв Монарх не предоставлял, однако это не мешало агентству делать свою работу — имя, фамилия и внешность максимально упрощали поиск.
Они пытались убить Хронвека дважды и потерпели неудачу. Агентство никогда не отказывалось от своих обязательств, и в этом случае все было бы так же, если бы Гектор не сделал неожиданный ход, перекупив заказ. Предложение старого полицейского рассматривал весь совет — ведь оно означало, что организация нарушит свое главное правило, чтобы удовлетворить запрос клиента. Они раскроют конфиденциальную информацию о Монархе, который пользовался их услугами почти с самого основания агентства. Это было неправильно, однако Буарди и его сторонники уже не могли рассуждать здраво, услышав о четверти миллиарда евро.
Решение было принято, и Виктор поддержал его, видя, что спорить бесполезно. Однако Ланс на этом не успокоился. Не желая терять Монарха, он попытался через голову первого убрать нанимателя Бремера, и снова потерпел неудачу — тридцать четвертого, отправленного следить за полицейским, захватили. Бельгиец снова собрал совет и заявил, что вся идея состояла в том, чтобы Макс втерся к цели в доверие и установил ее местонахождение, и что его похищение входило в сценарий. Запросив мощную поддержку и, конечно же, получив ее, Буарди помчался на Алтай, в то место, откуда появлялись странные посыльные Монарха. Виктор в этот раз занял жёсткую позицию, из его команды в тайгу не поехало ни одного человека. Это ничего не меняло, у Ланса было достаточно ресурсов, и теперь первый игрок сидел и думал, что возможно, он должен был сделать больше. Его агента переманили у него под носом, Макс даже не предупредил своего куратора о том, что Буарди дал ему новое задание. Этот бельгиец совсем обнаглел.
Первый игрок нахмурился ещё сильнее и стиснул кулак. Гектору всё-таки удалось невозможное — он создал в мощной организации глубокий раскол, результатом которого будет ее распад или самоуничтожение. А ведь Виктор предупреждал Ланса, что ставить во главу угла деньги в корне неправильно, что это лишит их стержня, который был заложен больше двухсот лет назад сильными людьми, не лишенными убеждений. Первый игрок поднялся, чтобы написать несколько писем, вздохнул и подумал, что впервые его голуби понесут на своих крыльях такое количество человеческой крови. Он открыл резной секретер, выудил оттуда несколько скрученных в трубку тонких листов, перемотанных бечёвкой, достал ручку и уже приготовился писать, как вдруг сзади послышалась какая-то возня. Виктор развернулся, упав на колено — в руке у него появился небольшой черный пистолет.
Посреди зала он увидел Хронвека, а перед ним на коленях стоял Ланс Буарди и затравленно смотрел на мага. Гектор повернул голову в сторону первого игрока.
— Опустите оружие, Виктор.
Спрятав пистолет, тот поднялся и подошёл к Хранителю.
— Вижу, у тебя снова ничего не вышло, Ланс. Может, теперь ты, наконец, успокоишься?
Хронвек не дал своему пленнику возразить, схватив его за шею и пригнув к полу.
— Я надеялся, что вы найдете способ его остановить, Виктор. Погибло много людей.
Первый игрок ответил:
— Я не буду оправдываться, Гектор. Что вы намерены делать?
— Мы с вами обсудили это прошлый раз. Агентством теперь управляю я и, если у вас хватит силы воли, то вы по- прежнему будете первым игроком. Я сделал за вас всю грязную работу, ваши оппоненты обескровлены и бегут, командиры убиты или дескредитированы. Вам остаётся только взять вожжи в руки и остановить эту катящуюся под откос телегу.
Виктор кивнул.
— Я сделаю это.
Хронвек продолжил:
— Буарди обо всем рассказал. Я знаю, как зовут всех оставшихся в живых командиров, знаю, где их найти.
Первый игрок покачал головой:
— Я думал, ты не такая размазня, Ланс.
Гектор ответил:
— Дело не в его характере. Ваше бездействие вынудило меня прибегнуть к мерам, которые мне противны — пятый игрок прошел через чистилище, его разум травмирован, и я в этом виновен. И если теперь вы не доведете дело до конца, я очень сильно разозлюсь.
В глазах Хранителя как будто зажёгся темный огонь, Виктору стало не по себе. Как могли они недооценить этого человека? Кто составлял досье на доктора Хронвека? У кого повернулся язык назвать его «законопослушным, нерешительным мужчиной с повышенным чувством сострадания»? Первый игрок не выдержал и отвел глаза. Взгляд Виктора упал на бельгийца — он дрожал всем телом. Казалось, что если Гектор отпустит воротник его куртки, Ланс повалится на пол, как мешок с песком. Первый сказал:
— Будут ещё жертвы.
— Да, я понимаю. Действуйте на свое усмотрение, но сделайте все, чтобы агентство вернуло себе независимость. Вы должны быть вне политики, должны действовать по чести и совести, и знайте — теперь я найду вас даже в преисподней!
Хранитель выставил перед собой ладонь, согнул средний и безымянный палец и произнес:
— Vindina sayolan, gayolata!
Первому показалось, что кровь в его жилах вскипела. Перед глазами пошли красные круги, ноги его подкосились и он упал на колени. Когда боль утихла, игрок поднял глаза и увидел, что Хронвек сидит в той же позе, держась руками за голову. Он посмотрел на Виктора и сказал:
— Теперь мы связаны заклятьем кровавого эха. Я всегда вас найду, где бы вы ни были, а вы всегда будете знать, что я ищу вас. Позовите меня — я почувствую и приду. Забирайте этого человека и делайте с ним то, что сочтёте нужным, он больше не принадлежит себе и расскажет вам все, что вы хотите. Его отряды разбиты, солдаты мертвы или бежали. Протяните им руку помощи, они встанут под ваши знамёна.
Виктор потёр виски и заметил:
— Агентство никогда не жаловало дезертиров.
— Послушайте, что они вам расскажут, и поверьте каждому слову. У них не было выбора, Буарди отправил их на верную смерть, он не знал, чему бросает вызов. Прощайте, Виктор!
Он исчез, как и в прошлый раз, внезапно и бесследно. Первый игрок поднялся на ноги, достал пистолет, с какой-то жалостью посмотрел на безвольно глядящего в пространство пятого игрока, который всегда просил называть его по имени. Затем прицелился ему в сердце, но не выстрелил, а только вздохнул, убрал оружие и склонился над конторкой секретера — Виктору предстояло написать письма, много писем, которые оборвут чьи-то жизни.

***

Сталь с мелодичным звоном пронеслась по воздуху, лезвие глубоко воткнулось в оконную раму и, жалобно напоследок взвизгнув, сабля замолкла, подрагивая в крепком дереве. Наставник с досадой потёр ушибленное запястье. Гектор развел руки в стороны:
— Что с тобой, Стура? Только не говори, что я превзошел своего учителя в мастерстве — ещё три дня назад ты, как обычно, надрал мне задницу, а сегодня я смог тебя обезоружить дважды!
Стурастан подошёл к водяной колонке возле Оружейной Башни. Гектор стал качать воду. Когда наставник умылся и напился, Хранитель заботливо поставил перед ним табурет. Учитель забрался на него, вздохнул и сказал:
— На некоторые вопросы лучше вообще не знать ответов. Я так и не рассказал тебе, потому что думать об этом мне неприятно.
— О чем неприятно думать, Стура?
Наставник вытер шею полотенцем и ответил:
— О том, что один из моих предков виновен в упадке, постигшем Призрачный Замок.
Хронвек припал губами к водяной колонке и сделал несколько больших глотков.
— Послушай, Стура, может быть, тебе просто стоит все мне рассказать? Говорят, это здорово помогает. Если ты и дальше будешь фехтовать в подобной манере, боюсь, у тебя не будет шанса сделать из меня дельного мечника.
Учитель вздохнул.
— Где господин Бремер?
— Прогуливается за стенами. Он собирался спуститься к Заячьему озеру.
— Давай составим ему компанию.
Хронвек подхватил его под руку, и они оказались на тропе, ведущей к подножию Акатака. Немного внизу видна была одинокая фигура полицейского, Гектор окликнул его. Поравнявшись с инспектором, он спросил:
— Как прогулка?
Немец ухмыльнулся:
— Я разглядывал то место, где была ракетная установка. Вы очень эффектно ее ликвидировали, Хронвек!
Маг рассмеялся:
— Это не я, а Стура. Он вызвал молнию со стен замка, ее мощности вполне хватило, чтобы привести орудие в негодность.
Наставник заметил:
— Мне помогал Юкт. У него большие способности. Вместе мы смогли раскрыть окно достаточного размера, чтобы вызвать заряд такой силы. И все же его нельзя сравнивать с твоими спецэффектами, Гектор. Дыра в земле на месте огневой точки — его работа, герр Бремер.
Немец сказал:
— Нам удалось невероятное, господа. Утром прилетел первый почтовый голубь от первого игрока. Правда, его голубятня на склоне приманивает соек, которые в свою очередь приманивают ястребов, но мы что-нибудь придумаем. Я только что оттуда. Он пишет, что оставшиеся в живых командиры снова готовы действовать от его имени.
— Скольких пришлось устранить?
— Троих. Остальные сделали единственно верный вывод и отступились. Вы же понимаете, Гектор, какая в ваших руках оказалась мощь? С этим инструментом…
Хронвек прервал его, взмахнув рукой.
— Это не инструмент, герр Бремер. Это оружие, и я не собираюсь использовать его ни для чего, что не относится к Хашат. Если все и вправду так, как рассказал Гратагарат, то мы стоим на самом краю, и ему достаточно просто толкнуть нас, чтобы все закончилось.
Они не спеша двинулись вниз, продолжив прогулку. В тайге свистели птицы, и пахло смолой. Лучи солнца нагревали травы, отчего они испускали тончайший аромат, сотканный из тысячи запахов, будоражащих душу. Наставник сказал:
— Гратагарат рассказал нам ещё кое-что, но я попросил Ганса пока не говорить тебе об этом.
Хронвек удивлённо поднял брови:
— Не говорить? Но почему?
Немец объяснил:
— Эта история, по мнению Стурастана, может здорово пошатнуть его авторитет наставника в ваших глазах.
Хранитель окончательно запутался.
— Стура, поэтому ты сам не свой последнее время?
Учитель отвернулся, сорвал травинку и стал жевать ее с мрачным видом. Наконец, он буркнул, смотря себе под ноги:
— Давайте, Бремер, расскажите ему. Все равно, мы должны будем сделать это рано или поздно.
Гектор вертел головой, с подозрением разглядывая спутников.
— Да что, в конце концов, произошло?
Ганс взял его под локоть.
— Понимаете, какое дело, мастер Хранитель. Клан наставников Призрачного Замка — это старинный род, и все навыки свои Стурастан перенял от отца, а тот в свою очередь от деда, а тот от прадеда и так далее, до двенадцатого колена. А может и больше. И каждый из них мог сказать, что способен воспитать настоящего Хранителя, по всем стандартам имеющего право им называться.
Гектор спросил:
— К чему вы клоните, инспектор?
— К тому, что иногда, в редких случаях, бывают исключения. Однако подобные вещи лишь подтверждают работоспособность системы, так сказать, и не стоит обращать на них пристального внимания.
Хранитель всплеснул руками:
— Да что же это такое! Вы что, сговорились?!
Полицейский успокаивающе похлопал мага по плечу:
— Понимаете, какое дело, Гектор. Последний воспитанник наставников цитадели, он, как бы вам сказать…
— Да говорите уже как есть, забери вас рогатый демон!
— Убил своего учителя.
Хронвек вытаращился на Ганса, потом на Стурастана, открыл рот, чтобы что-нибудь ответить, но ничего не смог придумать. Бремер продолжил:
— Очень давно, несколько поколений назад, в Призрачном Замке появился ученик. Он был способный и усердный, но все кончилось трагично — он не смог стать тем, кем должен был. И Стурастан уверен, что в этом полностью виноват его наставник. Я же, в свою очередь, считаю, что об этом лучше судить другому.
Инспектор немного подумал, прикидывая, с чего начать, и принялся рассказывать.

***

Было ветрено.
Гратагарат, восемнадцатый наследный принц внутренней сферы, герцог полей Уныния, повелитель непокорного сонма ледяных демонов скакал на существе, которому нет сравнения, по бескрайним снежным полям, иссеченным торосами. Все спешили убраться с его пути, ибо Разрушитель был в ярости. Саандал, герцог моря огня внешней сферы, распорядился сбросить в сквозные тоннели лишний жидкий огонь, в изобилии жертвуемый аурой Майрониды, и теперь он извергался из жерла обледенелого вулкана, уничтожая созданный Гратагаратом ледяной дворец на склоне горы Дуум. Рогатый демон не жил в нем, это было скорее художественное произведение, отчего потеря становилась ещё более горькой. Герцог скакал через торосы, проклиная злодея Саандала, когда почувствовал, что его вытягивает во внешнее кольцо чужая воля. Майронида протолкнула его через свою огненную ауру, мгновенно перенеся демона в параллельное пространство, и Разрушитель в облаке дыма и пламени предстал перед дерзновенным, коим оказался жалкий, трясущийся от ужаса мальчишка.
— Ты… я… призвал… Подчиняйся мне, чудовище!!!
Рогатый демон зарычал, выплеснув в лицо наглеца всю скопившуюся ярость, которая клокотала в его груди. Он поднял руку с ужасными когтями, чтобы насладиться величием его смерти и вкусом трепещущего сердца, но тут уверенный голос произнес подчиняющее заклятье, и герцог услышал:
— Ты не можешь причинить вред Марку Ирмингу, он мой ученик! Это говорю я, Фалдоран, наставник цитадели Хранителей!
Рогатый демон выпустил из ноздри струйку дыма.
— Фалдоран, зачем ты меня призвал?
— Твой долг нам содействовать. Я учу Марка магии призыва, и ты поможешь нам!
Разрушитель обошел вокруг них дважды, и ответил:
— Приступай, наставник!

Дело шло туго. Гратагарат известил Древнейших, что в цитадели появился после долгих лет ожидания ученик, после чего герцог переехал в Башню Демонов. Парень ничего не смыслил в призыве — для него жители нижнего плана были тупоголовыми монстрами, которыми он пытался управлять с помощью боли и подчинения. На это уходило много энергии, ведь Рогатые Демоны никогда не покорялись силе. Но проблема была в другом — у мальчишки не хватало решимости и воли даже вызвать одного из них — в этом ему помогал учитель. Тренируясь на Гратагарате, он нисколько не продвинулся вперёд, и герцог знал, в чем причина — Маркус совершенно не вызывал уважения у его соплеменников.
Ирминг был слишком надменным. Он всегда сравнивал себя с окружающими, превознося свои достоинства и указывая другим на их недостатки. Демону было совершенно все равно, зачем он это делает, жители нижнего плана мало интересовались бедами окружающих, поскольку основной бедой живого существа была, в конечном счёте, смерть, а Рогатые Демоны были бессмертны. Он жил в своей башне, часами размышляя о философии бесконечности и других абстракциях, недоступных человеческому пониманию, иногда выбираясь из нее, чтобы прогуляться по замку. Часто Гратагарат натыкался на Маркуса или его учителя, или их обоих, каждый раз отмечая, что между ними всегда происходит какая-то внутренняя борьба. Молодой маг медленно, но верно раскрывал тайны планов, его начал слушаться эфир. Парень очень много времени проводил в библиотеке — в беседах с Наследием он мог долгие часы не выходить из Башни Знаний.
Как-то раз Ирминг вернулся из внешнего мира вместе с наставником. Марк отлично обращался с Планом Пути, за несколько лет он сильно продвинулся и в эфирной магии, ему подчинялись энергии, до известной степени. Мальчишка возмужал, от постоянных упражнений и хорошей еды оброс мышцами и постепенно превращался в мужчину, вот только его манера держаться сильно портила впечатление — он по-прежнему должен был всегда быть лучше других, хотя бы внешне.
Гратагарат так и не понял, что произошло. Учитель и ученик ругались, затем Маркус переместился в свои покои и долго не показывался. Демону не было до этого дела, он ушел к себе в башню, накидал в камин дров и принялся размышлять о том, как будет восстанавливать ледяной дворец, когда в его присутствии здесь отпадет надобность.
На следующий день в лес у подножия замка пришли крестьяне. Они требовали справедливости, обвиняя Ирминга в злодеянии. Учитель вышел к ним и выслушал, а когда вернулся, то был в ярости. Гратагарат наблюдал за ним со стен, равнодушно пуская из ноздрей кольца дыма. Тут у ворот возник Маркус, он принялся оправдываться и обвинять жителей деревни, но это не произвело впечатления на Фалдорана. Демон понял, что речь шла о женщине, которую ученик каким-то образом оскорбил. Возможно, он убил кого-то из крестьян и не разрешил ей наблюдать за чудом смерти? Разрушитель не слишком задумывался о подобных вещах.
Фалдоран и Маркус спорили все громче, а потом сверкнула молния, и учитель повалился на пол, распространяя запах горелых волос. Ирминг схватился за голову и упал на колени, и через мгновение Рогатый Демон услышал голос Наследия Хранителей:
— «Маркус Ирминг! За убийство своего учителя Фалдорана я изгоняю тебя из цитадели Хранителей. Посланник Нижнего Плана, ты будешь тому свидетелем и передашь остальным — Маркус Ирминг больше не член братства Хранителей Ожерелья Пальмеи!»
Ирминг плакал, он заламывал руки, рвал волосы, кричал и проклинал, но Наследие было неумолимо. Раздался тонкий свист, от которого у Гратагарата зачесались рога, и Маркус исчез.
Демон рассказал жителям замка об увиденном и отправился домой, чтобы передать Древнейшим, что цитадель Хранителей снова осталась без хозяина.

***

Наставник Стурастан все ждал, когда, наконец, Хронвек заговорит, но тот молчал. Инспектор давно закончил свой рассказ и тоже молча шел по горной тропе, задумчиво глядя под ноги. Наконец, Гектор сказал:
— Говорят, что только лишь пятую часть характера человека определяет его воспитание. Остальное он получает из прошлого, от предыдущих поколений, от фортуны, которая развлекается, складывая мозаику из генов. Однако, я думаю, что более всего в этом деле результат зависит от самого человека, и не важно, молод он или стар, слаб или силен — свои поступки мы определяем сами, и никто иной не может нести за них ответственность. Маркус Ирминг так и не стал порядочным человеком, Стура. Он превратился в Монарха, и я пока не слышал о нем ни одного хорошего слова.
Наставник вздохнул:
— Фалдоран допустил ошибку, он неверно выстроил систему обучения. Ему стоило уделить большее внимание моральному воспитанию молодого мага, а он слишком увлекся технической частью, которая вторична, поскольку…
— Все верно, учитель. И все же я не вижу тут его вины, а уж тем более — твоей. И поверь, это никак не отразится на моем отношении к учебе. Убийство Фалдорана бросает тень только на одного человека, а ему уже давно все равно, что там с освещением.
Наставник кивнул своему ученику с благодарностью. Неужели он и вправду считал, что Хронвека может смутить подобная история?
— Я должен больше доверять тебе, Гектор.
— Это было бы очень хорошо, Стура. Маркус Ирминг… Он многое знает о Призрачном Замке, но не может в него вернуться. Как давно это случилось?
Стурастан пожал плечами:
— Сложно сказать. Время в мире Рогатых Демонов течет немного иначе, так что Гратагарат только примерно может ответить на этот вопрос. Более трехсот лет назад.
Хронвек задумался на мгновение и ответил:
— Я не пойму одного. В какой из миров Наследие отправило Марка?
— На Землю, вернув в то место, откуда забрало.
— Тогда объясни мне, Стура, как Монарху удалось попасть в Мирею, пережив фазу Зунтра длиной в три месяца, находясь при этом за стенами замка? Я своими глазами видел кости погибших связных в пещерах под цитаделью. Никто не может пережить климат мертвой планеты!
Инспектор, который до этого внимательно слушал их разговор, заметил:
— Возможно, ему кто-то помог.
Гектор отрицательно помотал головой:
— Никто из жителей цитадели не смог бы этого сделать, даже если бы захотел. Наследие…
— Я и не говорю, что это был кто-то из замка. Юкт упоминал, что Монарх кого-то боится, кого-то более могущественного. Кого-то, или чего-то. Возможно, достаточно могущественного для того, чтобы помочь сохранить ему жизнь в мертвом мире?
Трое мужчин остановились на берегу Заячьего озера. Водяная линза отражала сосны, растущие у ее кромки, редкие облака, плывущие в синем небе, тишину и красоту этого мира, но никто из них не мог спокойно наслаждаться прекрасной умиротворяющей картиной. Эти трое всегда рассуждали по-разному, однако сейчас каждый из них был занят тем, что старался не думать об имени, которое само собой появилось у каждого перед внутренним взором.
Хашат.

Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments