Отнять смерть

Тяжелый гусеничный автомобиль несся по заснеженной равнине, погруженной в темноту. В небе беззвучно мерцали звезды, у горизонта изредка возникали зеленоватые всполохи.
Вездеход тряхнуло.
Подвеска сработала, защитив кузов и пассажиров, однако водитель почему-то остановил машину и вышел из кабины. Через секунду он постучал по корпусу.
Телохранитель открыл задние двери и выглянул наружу. Его целат, Руслан Мергуев, раздраженно бросил:
— Ну? В чем дело?
Водитель заглянул в кузов:
— Мы переехали человека, Руслан Игоревич!
Телохранитель спрыгнул на снег и подошёл к чему-то темному и вбитому в наст. Руслан с нетерпением начал ёрзать в кресле, дожидаясь, пока двое мужчин пытались перевернуть тело лицом вверх. В конце концов, им это удалось. Телохранитель крикнул:
— Это один из наших охранников!
Мергуев вылез, наконец, из вездехода и, подойдя, склонился над телом.
— Что он тут делает?
— Не знаю. Похоже, замерз. Пытался сбежать? — телохранитель пожал плечами.
Руслан осмотрелся и сказал:
— От кого сбежать? Забросайте его снегом. Нам лишний шум тут не нужен. Только не копайтесь.
— Да, господин целат.
Мергуев вернулся в машину, водитель захлопнул двери. Руслан Игоревич раздраженно стряхнул с куртки снег и выругался. Ладно, сделаем так, будто охранник вчера уехал и не вернулся. Как раз по пятницам отпускников вывозят в районный центр, вот там пусть и ищут. Нужно будет только оформить все бумаги.
На крыше вездехода лежала туша самки белого медведя, превосходный экземпляр. Мергуев завалил ее с четвертого выстрела и теперь был убежден, что эти хваленые израильские винтовки не так уж и хороши. У целата было отличное настроение, пока они не наехали на тело охранника. И зачем его понесло в тундру на ночь глядя? Парень ушел на удивление далеко от карьера, прежде чем замерзнуть. Идиоту идиотский конец, как говорят.
Дверь открылась, телохранитель забрался в кабину, водитель тронулся. Они были в двадцати минутах езды от городка шахтеров, можно было немного вздремнуть. Руслан Игоревич прикрыл глаза.

Он проснулся сразу после остановки. Поняв, что машина все еще не в ангаре, Мергуев нахмурился. Его телохранитель был снаружи, но Руслан вышел не поэтому — целат почувствовал запах дыма, запах горящего жилья, который был ему хорошо знаком. Он обошел вездеход и уставился на зарево.
Городок шахтеров пылал. Ему на глаза попался карьерный экскаватор, который утром отогнали к ангарам ремонтников — машина была искорежена, словно на нее наступил какой-то великан. Повсюду виднелись следы взрывов, пылали бочки с горючим, вертолетная площадка была уничтожена вместе со всей стоящей на ней техникой. Административный корпус сложился, как карточный домик. Целат очнулся и вытащил из кармана спутниковый телефон. Найдя нужный контакт, он нажал на вызов. Телохранитель посмотрел на хозяина вопрошающим взглядом, Мергуев пробормотал:
— Генерал Литвинов совсем слетел с катушек, похоже. Кокаина меньше жрать надо!
Гудки прекратились, и мужской голос в трубке произнес:
— Алло? Руслан Игоревич? Что так поздно?
Мергуев постарался взять себя в руки:
— Товарищ генерал, наш лагерь разрушен!
— Что? Как это — разрушен? О чем вы, Руслан Игоревич?
Целат ответил ледяным тоном:
— Шахтерский городок уничтожен. Это бомбы или ракеты, я не знаю. Все сровняли с землёй. Вы тут у нас главный по…
В трубке послышалась какая-то возня. Генерал ответил как будто бы издалека, голос его был неуверенный:
— Позвоните Кривлеву. Возможно, он что-то знает. Да, скажите, а где вы сейчас?
— А как вы думаете, генерал? Катаюсь на серфинге в Майами, черт вас дери!
На другом конце снова что-то зашуршало, и Литвинов ответил:
— Никуда не уезжайте. Я пришлю вертолет.
Руслан положил трубку в карман. Сейчас звонить Кривлеву было бессмысленно, заместитель губернатора наверняка ни о чем не подозревает. Целат говорил с ним этим утром, все шло согласно плана. Последний транш чиновник получил всего неделю назад, их сотрудничеству ничто не угрожало. Но атака на базу… За ней могут стоять только военные, а они не станут действовать без приказа сверху. Безымянный говорит, что у них нет врагов, кроме них самих, но тогда как могло произойти такое? Мергуев кивнул спутникам, и они двинулись вперед.

Въездная группа была цела, что еще раз подтверждало догадки целата насчет атаки с воздуха. Они прошли через КПП, освещаемое бликами пламени, и двинулись вглубь поселка. Повсюду виднелись следы разрушений — ангары с техникой пылали, подсобные помещения, смонтированные из панелей, разбросало по земле. Руслан Игоревич заметил несколько темных пятен и пригляделся.
— Проверить!
Телохранитель кивнул шоферу, тот пригнулся и побежал вперед. Целат перехватил винтовку поудобнее и переключился на автоматический режим стрельбы. Через минуту рация на поясе затрещала:
— Охранники, четыре человека! Они стреляли, тут повсюду гильзы! Все мертвы!
Мергуев стиснул зубы:
— Вот дерьмо! Давайте вперед, я вас прикрою.
Руслан дождался, пока телохранитель добежит до водителя, и начал медленно пятиться назад. Он не собирался бросаться на амбразуру, но и уйти, не попытавшись выяснить, что произошло, тоже не мог. Когда он добрался до ворот и укрылся за бетонным блоком, стоящем на вечной мерзлоте, переговорное устройство снова ожило:
— Руслан Игоревич, вагончики рабочих не пострадали! Разрушена вышка связи, но генераторы в порядке. Шахтеры прячутся внутри! — голос телохранителя был взволнован. – В карьере что-то происходит, мы слышим грохот!
Мергуев ответил:
— Проверьте, что там. Я иду к жилым модулям.
Он вылез из-за укрытия и двинулся вперед, периодически заглядывая в прицел. Целат почти добрался до бытовок, когда рация снова заговорила:
— Там какой-то… какой-то человек! Он… Он уничтожает технику в карьере!
— Что? Один!?
— Од… один!
Целат вдруг успокоился.
— Ну, так убей его.
Его личный охранник не ответил. Руслан знал, что на этого человека можно было положиться, телохранитель был одним из них. Странно. Они сбросили десант? Но почему только одного? Ладно, скоро здесь будет вертолет, полный военных. Один он или нет, нужно помешать налетчикам саботировать раскопки.
Из двери ближайшего домика высунулся испуганный рабочий. Он сразу узнал Мергуева, глаза на испуганном лице шахтера расширились. Целат поманил его пальцем:
— Что тут произошло?
Мужчина не сразу сообразил, что от него хотят.
— Нам велели сидеть внутри и не высовываться!
— Кто велел?
— Человек!
— Какой, мать твою, человек!? Отвечай нормально!
Шахтер кивнул, умоляюще сложив руки:
— Мы работали внизу, когда все начало взрываться. Потом появился этот чел… мужчина, он приказал нам подниматься наверх.
— И вы его послушались? Кто он такой?
— Не… не знаю. Я был напуган, а он…
Целат отвернулся от рабочего и стал разглядывать в прицел темное пространство, отделявшее его от карьера. Шахтер умолк, и Мергуев нетерпеливо бросил:
— У него было оружие? Это военный? Как он выглядел?
— Нет, оружия не было, просто…
— Что? Что ты мямлишь?
Бедняга совсем растерялся и замолк. Руслан продолжал вглядываться в темноту через прицел, снабженный системой ночного видения и тепловым сенсором. Он отвел винтовку чуть вбок и увидел подсвеченный электроникой одинокий силуэт, который двигался в его сторону. Целат нащупал кнопку рации:
— Прием. Доложить обстановку.
Фигура в прицеле подняла правую руку, и он услышал:
— Обстановка так себе, Руслан Игоревич.
Голос был незнакомый. Сердце Мергуева забилось в охотничьем азарте, он стиснул ствол, прицелился и нажал на спуск.
— Мимо, Руслан Игоревич. У вас еще две попытки.
Целат снова выстрелил и тотчас прильнул к прицелу — светящаяся в инфракрасном объективе фигура продолжала шагать вперед. Винтовка рявкнула в третий раз.
— Теперь моя очередь, Руслан Игоревич.
Мергуев вскочил с колена, поднял оружие, но цель как сквозь землю провалилась. Он повел стволом вправо, влево, снова вправо, и тут его со страшной силой пнули под зад. Целат упал лицом в снег, винтовка вылетела из рук. Сверху раздался тот же незнакомый голос:
— Правду говорит Стурастан. Сила воина не в оружии, а в руках, что его держат.

***

Гектор Хронвек сидел в офисном кресле и с любопытством изучал материалы, которые выудил из сейфа под столом. В кабинете было тепло, на полу лежал толстый ковер. Хранитель уже успел выяснить, что его обитатель любил охоту на крупную дичь, дорогое оружие, наркотики и шлюх. Это было довольно несложно — на стенах висели головы хищников и винтовки, а в документах обнаружились пачка анкет дорогих проституток и пакет с кокаином. Насчет последнего Гектор был не уверен — возможно, порошок господин Мергуев использовал для подкупа многочисленных бюрократов, дела на которых тоже хранились в этом сейфе.

Карьер в тундре удалось обнаружить довольно быстро, просто изучив кадастровые документы схожих по параметрам сделок дочерних фирм “Сансет-Глобэкс”. Они срывали плоды по очереди, выкопать в вечной мерзлоте такую огромную яму было делом весьма затратным. Судя по тому, что успел увидеть Хронвек, облетая огороженный забором участок, работы велись круглосуточно и ударными темпами. Ментальную проекцию Зеркала Сельмы никто не видел, так что Гектор без труда изучил обстановку, побродил по кабинетам закрытого уже на ночь офисного здания и нашел эту уютную комнату. Свернув Зеркало Сельмы, Хранитель переместился в знакомое теперь ему место и распотрошил запертый сейф, без труда отперев его заклинанием.
Человек, который хранил в нем документы, вел дела уверенно, беспринципно и точно. Он держал на крючке всех должностных лиц округа, включая даже местного генерала. Хронвек без труда нашел в его папке бумаги, которые указывали на место, из которого прилетела ракета, уничтожившая вездеход и чуть не погубившая мага и Черную Пантеру. Они назвали это учебными маневрами, очень умно! Генерал Литвинов любил кокаин и дорогие часы, как было записано в его деле. Тут был даже размер его обуви: Руслан Игоревич был до странного педантичен в вопросах взяток. Хранитель неторопливо просмотрел дело Литвинова, узнав, как он живет, где бывает и с кем проводит время. Гектор только утром был в этом маленьком полярном городке, он даже проходил мимо генеральского дома. На столе лежал ежедневник — открыв его на последней странице, маг увидел: “Тест-драйв винтовки, 12:00 — 20:00”. Значит, Руслан Игоревич отправился пострелять и прибудет как раз к самому интересному.
Они рыли землю под бутоном симметрии герцога Сандаала. Рыли днем и ночью, торопясь разрушить невидимое глазу подземное устройство. Их нужно было остановить, и остановить прямо сейчас. Собрав все бумаги, Хранитель сунул их в План Материи и переместился на улицу перед офисным зданием. Контора — сердце современного бизнеса, без нее все замирает. Он раскрыл План Энергий и выпустил на волю гравитацию, увеличив во много раз массу сборных панелей, составляющих стены и крышу строения. Надсадно заскрипев, сооружение схлопнулось практически без шума. Гектор усмехнулся.
Что-то толкнуло мага в бок — он резко повернулся, плащ с серебристым подбоем колыхнулся. Тонкая с виду ткань была способна остановить меч, стрелу и защищала от огнестрельного оружия. Хранитель снова покачнулся, когда еще одна пуля врезалась ему в плечо, оставив синяк. Бросив заклинание Мгновенной Защиты, он вызвал разряд молнии, который раскидал группу охранников, спешащих в сторону разрушенного здания. Хронвек нахмурился:
— Стреляют, не задавая вопросов. Интересная это компания, «Сансет-Глобэкс».
Мимо просвистела еще одна пуля. Маг почувствовал гнев. Огонь вели с карьерного экскаватора, стоящего в сотне метров. Хранитель снова распахнул План Энергий.

Больше никто не стрелял. Рабочие разбежались в стороны, охранники были мертвы, ангары и склады пылали. Гектор добрался до карьера, зияющего черной раной на белом теле тундры. Над ним возникла ячеистая сфера, осветив зону раскопок. Усилив свой голос заклинанием, маг приказал шахтерам подниматься, а для закрепления эффекта сломал стрелу одного из кранов и зашвырнул ее далеко в ледяную пустыню. Видя, что люди начинают покидать карьер, он велел им укрыться в бытовках, а сам открыл План Пути и очутился возле дома генерала Литвинова — судя по записям в деле, в это время офицер как раз отдыхал после ужина.
Его превосходительство занимал весь особняк. Заглянув в окно, маг тут же очутился внутри и, незамеченный прислугой, поднялся наверх. В одной из комнат горел свет, Литвинов сидел в кресле, изучая газету. Подпрыгивая на носках из-за заклинания Горящей земли, которое делало мага совершенно невидимым, Хронвек очутился прямо у хозяина за спиной как раз в тот момент, когда зазвонил телефон. Немного послушав, Хронвек достал из рукава клинок, схватил военного за шею и выпустил из рукояти смертоносное лезвие. Генерал задергался. Хранитель шепнул ему в ухо:
— Это Мергуев?
— Даа… — Хронвек сдавил горло Литвинова сильными пальцами.
— Тихо. Спроси его, где он. Успокой и попроси подождать.
Пленник выполнил приказ, предложив Мергуеву связаться с еще одним человеком. Эту фамилию Хронвек уже видел в бумагах.
— Скажи ему, чтобы ничего не предпринимал. Что ты отправишь за ним людей.
Генерал перевел дыхание.
— Никуда не уезжайте. Я пришлю вертолет.
Маг отобрал у него трубку. Они провалились в туман, из которого выплыли каменные стены и толстые кованые прутья тюремной решетки. Литвинов огляделся, дико вращая глазами. Рядом раздался смешок.
— Ну что же, давайте пообщаемся, товарищ офицер. Полковник? Нет, не думаю. Генерал, как минимум.
Старик сидел на стуле по другую сторону клетки. Говорил он по-немецки, но Литвинов хорошо понимал его — этот язык они изучали в академии. Бремер — а это был именно он — кивнул Хронвеку:
— Крупная рыба.
Маг выбрался из камеры, и полицейский запер ее на ключ. Хранитель вынул из Плана Материи толстую пачку бумаг и сказал:
— Займитесь этим. Мне пора возвращаться.
Сказав это, он исчез, а немец повернулся к генералу.
— Вы не против, если я закурю?

***

Он никогда не верил в Бога. Посещал службы, конечно, и крестился, когда было положено, но не верил. Поэтому и хотел успеть все при жизни, торопясь насладиться всеми ее прелестями, разрешенными и запретными. Михаил Эдуардович многого добился, создав свой маленький рай на земле, идеальную сказку, в которой он был почти тем, в кого никогда не верил. Конечно, были люди, от которых зависела вся его жизнь, но это была разумная плата за то, чем обладал заместитель губернатора. Его история была преисполнена чудес благодаря огромному количеству денег, поэтому господин Кривлев был счастлив, несмотря ни на что. И тем страшнее сейчас было ему оказаться в Чистилище.

Как это произошло, он не знал. В самый разгар закрытой вечеринки, среди укрытых за масками лиц, томных взглядов путан, изысканных наслаждений тела и разума, когда ничто не предвещало беды, Михаил Эдуардович вдруг очутился тут.
Он все спланировал заранее, ещё до того, как отправил жену в трехнедельный тур в тропики. К его приезду готовились: вкусы Кривлева в клубе знали даже лучше него самого. Все было просто идеально, и именно в тот момент, когда он, познавший, казалось бы, все, перешёл на новый уровень наслаждения, мир вокруг погас. Пропали все звуки, чиновника окутал мрак. Под его ладонями оказался шершавый камень, он простирался в стороны и вверх, куда бы ни двигался Михаил Эдуардович. Кружевные чулки, которые натянули на его бритые ноги стройные девушки в масках, давно изорвались, веселящее действие кокаина угасло, и мужчина оказался в давящей пустоте. Давила она не снаружи, а изнутри — мысли рвались на волю, копились в голове, разрывая ее, разламывая череп, выдавливая выпученные от ужаса глаза. Чистилище. Место, куда попадают те, кто был слеп при жизни. Он умер, и теперь будет пребывать в этой чудовищной пустоте до конца мира, вечно оставаясь наедине со своими пустыми мыслями и не имеющими никакого значения воспоминаниями.
Он не знал, как долго пребывает в Чистилище. Тут не было времени, не было вообще ничего. Ни других, подобных ему, ни тех, что обрели покой. Тут не было никого — и Бога тоже не было, ведь Михаил Эдуардович никогда в него не верил. Как бы он хотел, чтобы все было иначе! Чтобы Бог пришел и избавил его от… самого себя…

Нугл Фатих постучал по циферблату на стене, потёр пыльное стекло рукавом и крякнул. Гектор Хронвек наблюдал за главным специалистом с интересом, ведь только нуглы более-менее представляли, как работают странные устройства в недрах Призрачного замка. Коротышка уселся за стол, заваленный проводами и деталями, и хлопнул ладонью по его крышке.
— Одиннадцать и две трети единиц параллельно-пространственного смещения!
Хранитель сидел прямо на полу, сложив ноги по-турецки.
— Что это значит, мастер Фатих?
— Что пустота почти абсолютна, мастер Хранитель. Между мирами нет ничего, и эфира тоже нет. Так это работает.
Маг кивнул с пониманием:
— Так значит, дело не только в темноте и тишине? Что же тогда сводит с ума пленников комнаты забвения?
Фатих снял кожаный шлем с очками, почесал макушку и водрузил головной убор на место. Старший специалист пришел к Гектору сразу после того, как тот вернулся в замок, затолкав заместителя губернатора в каменный мешок, лишивший разума Ланса Буарди, пятого игрока Агентства. Фатих потребовал присутствия Хранителя в галереях нуглов, как обычно, ничего толком не объясняя. В ворчливости он мог легко соревноваться с наставником Стурастаном.
— Не нужно помощи, чтобы сойти с ума. Я хотел предупредить тебя, Хранитель — не держи долго пленника в каменном мешке, сейчас коэффициент смещения значительно выше обычного. Для замка это несущественно, а для человека может оказаться смертельно. Если, конечно, ты не собираешься лишить его разума окончательно и безвозвратно.
— Коэффициент смещения?
— Да, замок немного отстаёт от реальности: то слегка опаздывает, то немного ее обгоняет. Иногда он пересекается с ней, и тогда становятся видны его башни. Обычно это происходит перед рассветом.
Хронвек даже открыл рот. Этот нугл знает поистине невероятные вещи! Маг подался вперёд и спросил:
— А пыточная? Чем она отличается?
Фатих назидательно ткнул в него пальцем:
— Цитадель защищает своих обитателей от энтропии духа в стенах ее. Кроме этого места. Там все иначе.
— Как так вышло? Почему именно там? В основании Башни Узников?
Старший специалист усмехнулся.
— Хранитель не знает. И Фатих не знает. Но Башня Узников моложе остальных башен, моложе Центральной и всех Сторожевых башен.
— Ты хочешь сказать, что сначала появилась пробоина, а потом вокруг нее возвели Башню Узников?
— Я ничего не хочу сказать, кроме того, что уже сказал. Я только хотел предупредить тебя, мастер Хранитель. Каждая минута для твоего пленника сейчас длиннее года. Одиннадцать и две трети единиц, я уже говорил, да?
Хронвек кивнул и исчез. А через бесконечно долгий промежуток времени безумные глаза того, кто когда-то, в другой жизни, был Михаилом Эдуардовичем Кривлевым, сощурились от яркого столба света. Он разорвал черную пустоту, наполненную шепотом раскаяния сотен голосов, населивших голову заместителя губернатора. Чиновник увидел силуэт, озарённый солнечным нимбом и пал ниц, шепча молитвы. Теперь он верил, теперь он не сомневался — Бог существует, ибо никто более не был способен проникнуть туда, где нет ничего. И тогда Бог протянул ему руку, и вывел из Чистилища.

***

Человек, завёрнутый в простыню, стоял на коленях возле Оружейной башни и что-то бормотал. Со стены за ним наблюдал Авель, обнимая за талию Милену. Девушка хихикнула:
— Что он делает?
Вор усмехнулся.
— Доводит до исступления Гектора Хронвека. У бедолаги поехала крыша, и он решил, что Хранитель — божество.
— Какое ещё божество?
— Не знаю. Могущественное, видимо. Этот паломник таскается за ним уже вторые сутки.
Милена прижалась к Беззвучному и, не сдержавшись, сунула ему в ухо язык. Авель дернулся.
— Ну, хватит, что ты делаешь!
Она озорно засмеялась:
— Тебе не нравится?
— Нет! Кто так делает?
— Я так делаю!
И она звонко шлепнула его по заду. Вор покраснел.
— Смотри, герр Бремер идёт. Пойдем, поздороваемся.
Она побежала вниз по лестнице, увлекая юношу за собой. Старый полицейский шел через площадь, немного прихрамывая — его здоровье ещё не восстановилось до конца. Увидев ее, немец улыбнулся:
— О, наша красавица! Осторожнее, не уроните меня! — испуганно воскликнул он, когда Милена подхватила инспектора под локоть. Авель спросил:
— Вы что-нибудь узнали об этом строительном союзе?
— «Сансет-Глобэкс»? К сожалению, нет. Бедняга Кривлев рассказал Гектору все, что знал, и даже то, что рассказывать было вовсе не обязательно, — Бремер скривился. — Эти коррупционеры местами просто отвратительны. Однако он не знает ничего о деятельности Мергуева. Гектор больше не хочет запирать пленных в каменном мешке: он говорит, что это делает его хуже Хашат. Возможно, он прав. Генерал знает не больше заместителя губернатора, они банальные казнокрады. Этот Литвинов организовал постоянную радиолокацию участков с бутонами симметрии, координаты ему передал предшественник. Иногда в запретные зоны забирались разные проныры, до которых дошли слухи о ячеистых сферах в ночном небе. Каждый раз их уничтожали, представляя все, как военные учения. Из офшоров регулярно поступали переводы на личный счёт генерала, а лет десять назад появилась «Сансет-Глобэкс» и начала разработку участков. Они уже успели разрыть четыре карьера и взялись за пятый.
Вор прищурился:
— Почему именно сейчас?
Бремер кивнул:
— Разумный вопрос. Я думал над этим. Как ты знаешь, мы сейчас находимся на территории России, северного государства Земли. Это огромная страна, простирающаяся вдоль северных морей далеко на восток. Именно тут находятся бутоны герцога Сандаала. Они цветут в зоне вечной мерзлоты, в краях, где почти весь год царит ночь, а холод такой, что жить там могут только дикари, которых когда-то давно более сильные племена выгнали в эти унылые места. Только последние сто лет цивилизация развилась достаточно для того, чтобы заниматься освоением Крайнего Севера. Теперь появилась возможность вырыть в промерзшей земле такую огромную яму — это дорого, очень дорого, но возможно. Но дело не только в этом.
— А в чем же ещё?
Старик усмехнулся:
— А вот в этих троих — он кивнул в сторону стоящего на коленях Кривлева. — Коррупция.
— Взяточники? — вор с пониманием кивнул.
— Да, мой друг. Ты наверняка лучше меня знаешь, кто они такие.
— У бургомистра под половицей всегда найдется, чем поживиться.
— Ваш брат понимает, в какие окна лезть. Казнокрады в последние годы заполонили страну, придя на смену железному режиму. Это и позволило «Сансет-Глобэкс» начать свою разрушительную деятельность.
Милена, которая не слишком вникала в их разговор и вместо этого глядела по сторонам, заметила Гектора, который вышел из Оружейной башни, тяжко отдуваясь. Он подошёл к водяной колонке и ухватился за ручку, но был тут же оттеснен Михаилом Эдуардовичем. Маг пожал плечами и подставил голову под холодную струю. Смыв пот, он устало посмотрел на коленопреклоненного мужа, завернутого в простыню, и уселся на скамью. В дверях показался довольный Стурастан.
— Гектор, запомни. Ты слишком суетишься. Я делаю втрое меньше шагов, чем ты — разве это не странно? А все потому, что у тебя нет тактики. Ты должен научиться заранее быть там, откуда можно нанести решающий удар, а не носиться кругами туда-сюда, подобно Гратагарату. Посмотри, я даже не вспотел!
Хранитель отмахнулся:
— Как я могу оказаться где-то заранее, если там уже стоишь ты?
— Будь умнее! Пока что тебе просто не попадался приличный мечник. А что будет, если ты столкнешься с более-менее дельным фехтовальщиком? Он отрежет тебе уши, Гектор. Потому, что ты не хочешь внемлить своему учителю!
— Хорошо, хорошо. Доброе утро, герр Бремер! Как ваше здоровье?
Немец уселся рядом с Хранителем.
— Вполне сносно. Знаете, у нас в Баварии есть замечательный санаторий. Думаю, пара недель лечебных процедур пойдут мне на пользу.
— Конечно, инспектор! Только скажите!
— Само собой. Хронвек, я обнаружил кое-что важное.
— Да?
— Эти дела, которые вы мне дали. У Мергуева был телохранитель.
— Он напал на меня в карьере.
— Помню, вы говорили. Так вот. Я просмотрел его папку, и знаете, что любопытно? У него на тыльной стороне предплечья татуировка в форме круга. Черный закрашенный круг.
— У Мергуева такая же.
— Да. Я отправил птицу первому игроку, утром пришел ответ — его человек в «Сансет-Глобэкс» видел такую же татуировку дважды.
Авель, который стоял рядом, заметил:
— Речные пираты набивают себе двойную стрелу на лодыжке. Так они узнают друг друга в городе.
Хронвек согласно кивнул:
— Похоже, у нас тут кружок по интересам. Небольшая зацепка, но все же лучше, чем ничего.
Бремер добавил:
— И ещё. Ваш новый фанат, господин Кривлев. Заместитель губернатора много чего рассказывал в праведном порыве — нужного и не очень, но сейчас я вспомнил. Этот человек слышал, как телохранитель несколько раз обращался к Мергуеву, называя его «Мой целат»!
Авель тискал Милену, Стурастан наставлял Гектора, а Бремер с любопытством наблюдал за бьющимся головой о мостовую Кривлевым, и никто не замечал черной тени, следящей за ними со стены Призрачного Замка.

***

Человек в камере напротив с мрачным видом разглядывал нового узника. Мергуев не понимал языка, на котором тот говорил. Кроме Руслана в темнице было еще трое — генерал Литвинов и два иностранца. Тот, что все время пялился, и второй, который вечно сидел, уткнувшись в книгу. Оба были странно одеты, переговаривались между собой на каком-то незнакомом диалекте и, судя по всему, давно смирились со своей судьбой. Единственное, что понял из их бесед узник — того, что все время читал, звали Диармаданом. Заключенные говорили редко. Старый немец, который допрашивал Мергуева и Литвинова, вообще не обращал на этих двоих никакого внимания — видно было, что к ним уже все привыкли.
Мергуев ничего не рассказал дознавателю, хотя Бремер и задавал очень правильные вопросы. Его интересовала татуировка Предвестника, он хотел узнать, кто хочет уничтожить ячеистые сферы, и где находятся те, кому служит Мергуев. Целат прекрасно знал, что ждет его, если похитителям удастся выбить из заключенного информацию — Безымянный легко расставался с болтунами, быстро и беспощадно обрывая их жизненный путь. Это случалось не часто, ведь у них не было врагов. Так говорил Никто — человек, к которому тянулись все нити. У этой организации не было названия, только цель. Безымянный давал своим соратникам все, чего они только пожелают, взамен требуя полного и безоговорочного подчинения и конфиденциальности. Каждого новичка заставляли выучить наизусть одну важную фразу: “У нас нет врагов потому, что нас нет”. Только одно лишь это правило являлось совершенным щитом и кодексом всего сообщества. И теперь Мергуев сидел в какой-то древней темнице, пытаясь сохранить тайну от тех, кого не должно было быть.
В замке щелкнул ключ, и дверь, ведущая на лестницу, медленно открылась. Глаза Руслана распахнулись от удивления — в казематы вошла женщина с черным, как полярная ночь, лицом. Она двинулась вперед, словно хищная кошка, обводя немигающим взором клетки с пленными. Незнакомка на секунду задержалась возле камеры Литвинова, но сразу же двинулась дальше, прямо в сторону целата. Взоры их встретились, и Мергуев пожалел, что не успел вовремя отвести взгляд — золотые глаза приковали его, будто магнитом. Черная красавица приблизилась, прижалась к прутьям клетки и сказала низким, урчащим грудным голосом:
— Это ты. Я вижу. Я чувствую.
Целат нашел в себе силы оторваться от этих бездонных золотистых колодцев и уставился в пол. Она добавила:
— Хранитель не хочет разрушать твой разум, не хочет марать об тебя руки. Но это тебе не поможет. Ты служишь ему, я знаю. Ты служишь Хашат. Ты просто еще одна безумная тварь, которую нужно отправить на тот свет, но сначала ты расскажешь мне все.
Она отперла клетку и оказалась внутри, на расстоянии протянутой руки. Мергуев ощутил сильный страх, и этот страх заставил его действовать — целат схватил женщину за горло обеими руками и стиснул что было силы. Она наклонилась вперед, заставив узника прогнуть спину. Руслан ощутил, как под его пальцами напряглись прочные, как сталь, жилы. Хватка пленника ослабла. Дака Кад-Хедарайя схватила его за запястья и швырнула на пол. Мергуев хотел вскочить, но она придавила его к холодным плитам, усевшись на грудь. Мужчина почувствовал жар, исходящий от ее бедер, в нос ударил сильный мускусный запах, глаза их снова встретились, и Руслан Игоревич начал проваливаться в нее, не в силах противиться своим желаниям. Руки его стиснули крутые бедра, а чресла напряглись так, что спину выгнуло дугой. Черная Пантера наклонилась к самому лицу пленника и зашептала что-то на языке, которого не знал ни один из обитателей цитадели. Мергуев не мог видеть, как в ужасе забился в угол камеры диосиец Финноргал, прижав руки к распахнутому в немом вопле рту, как оторвался от книги маг Диармадан, мрачно наблюдая за сценой, которая разворачивалась перед его глазами. Целат не чувствовал вообще ничего, он не видел и не слышал, он только желал обладать, хотел брать и отдавать, но Дака Кад-Хедарайя билась в его руках, упругая и непокорная, требуя больше, требуя всего и сразу. И тогда Мергуев распахнул перед ней все двери своего духа, впустив ее в себя.

Она сидела на кровати и задумчиво водила пальцем по раскрытой ладони, которая была так же черна, как и все остальное. Руслан лежал, уткнувшись лицом в пол, его трясло. Он едва нашел в себе силы перевернуться, когда она слезла с него, горячая и довольная. Она взяла у него все, что хотела, не дав взамен ничего. Мергуеву еще никогда не было так плохо — женщина вывернула его наизнанку, причем он сам помог ей это сделать. Его не покидало чувство, что она все теперь знает — и про Безымянного, и про его задание, и про другие вещи, о которых Руслан боялся даже думать. Он показал Черной Пантере все свои страхи и слабости, мечты и желания. И даже сейчас продолжал хотеть ее, чувствуя тонкий запах мускуса в воздухе. По его телу снова прошла дрожь. Дака Кад-Хедарайя усмехнулась:
— Значит, ты у нас целат. А человек, которого убил Гектор в карьере — твой лат. А тот, кому ты служишь — твой рацелат. И его имя — Марк Симпсон.
Он посмотрел на нее, и во взгляде Мергуева женщина увидела отчаяние. Она сказала:
— Ты в рабстве у Хашат, но не знаешь об этом. Ты просто тупая скотина, которая ищет в кормушке кусок пожирнее. Ты не знаешь, что делают бутоны Анданте, но роешь землю потому, что тебе так велели. Ты не достоин даже смерти, человек. Прощай.
И она ушла. Мергуев еще долго лежал на полу, глядя в одну точку. Из камеры напротив на него с жалостью смотрел человек в странных одеждах. Он тоже когда-то испытал похожее чувство. Когда в соседнюю темницу швырнули Зурата Диармадана, и тот рассказал диосийцу, как поступил Монарх со своим Истинным кругом. Они все — просто мусор в руках кого-то более сильного, более могущественного и более целеустремленного. Финноргал снова услышал это слово — Хашат. Хранитель говорит, что оно враг каждому из людей, и что все те, кто сидит в Башне узников, служили этому врагу. У него не было доказательств, но что-то в душе мага шептало — Гектор Хронвек говорит правду. Человек с черным кругом на предплечье слабо застонал и отвернулся к стене. Скоро и он это поймет. Непременно.

***

После дождя в долину всегда опускался туман. Он был густой, как дым, который выпускают изо рта курильщики кальяна в Стамбуле. Гордон давно не был в бессмертном городе, но хорошо помнил эти темные закутки с висящими на стенах тяжелыми коврами.
Туман скрывал поля и мокрый лес, и амбары, выкрашенные темно-красным суриком. Поместье Фаркастов торчало из молочно-белой пелены, будто корабль флота Ее Величества, с равнодушием старого адмирала взирая на унылый ландшафт. Тут всегда была одинаковая погода, и только изредка череду дождей и туманов прерывал солнечный свет. В такие дни тяжелые шторы особняка были закрыты, чтобы яркие лучи не тревожили усталый взгляд хозяина.
Гордон потер холодные ладони и поплотнее запахнул халат. Он ждал новостей с севера, где его планы были грубым образом нарушены неизвестным, который не оставил следов. Впервые деятельность организации привлекла к себе внимание, и это было странно. Обычно препятствием на пути к достижению цели оказывались мелкие чиновники или политики, которым достаточно было дать денег, чтобы проблема разрешилась. Всего дважды Фаркасту приходилось прибегать к силе по отношению к внешним противникам. Безымянное общество, безымянный лидер, отсутствие целей и принципов делали их невидимыми.
За окном тяжко завыл удод. Туман полз по полю, скрывая рулоны сена и низкие заборы. Гордон Фаркаст вздохнул и уселся в огромное мягкое кресло. Ткань заботливо обхватила его, веки хозяина опустились, но он все еще продолжал смотреть перед собой из-под ресниц, размышляя. Кто же этот человек? Что ему нужно? Что ему известно о Гордоне, огненных цветах и безумном боге? Или все это просто стечение обстоятельств?
Старик потряс головой, отгоняя эту мысль. Это не слепой случай, кто-то им мешает. После нападения на прииск за «Сансет-Глобэкс» взялись российские власти. Но кто развернул их ленивые и жадные взгляды, заставив присмотреться к добывающей компании? Ожила прокуратура, профсоюзы и экологическая служба. Их прикормленный человечек, заместитель губернатора края Михаил Кривлев, закомплексованный и жадный извращенец, внезапно устроил крестовый поход против «Сансет-Глобэкс», натравив на фирму буквально все контролирующие службы. Все это никогда бы не произошло без воздействия извне. Страна находилась в спячке, из которой ее могли вытянуть только чьи-то деньги, положенные в карманы нужных людей. А значит, у Никого появился враг.
В двери постучали. Фаркаст дотянулся до серебряного колокольчика, который лежал на чайном столике, и вяло качнул им пару раз. По комнате разлился нежный звон, и в помещение вошёл дворецкий.
— Прибыл рацелат Марк Симпсон.
Гордон слабо кивнул:
— Зови.
Человек во фраке ушел. Затем в коридоре раздался звук торопливых шагов. Посетитель явно нервничал, и если бы не эти глупые приличия, которые Гордон презирал, спешащий к нему Симпсон давно перешёл бы на бег. Рацелат зашёл и замер, вытянув руки по швам. Фаркаст поднял руку ладонью кверху:
— Ты напуган.
Рацелат поклонился и сделал шаг вперёд.
— Да, Никто. Я боюсь твоего гнева.
Безымянный немного приоткрыл глаза, и они холодно блеснули из под ресниц.
— Гнева? Ты давно с нами, Марк. Ты знаешь, что я не балую себя такой роскошью, как чувства. Ты боишься не моего гнева. Ты боишься смерти. Говори, что случилось.
Посетитель побледнел.
— Минуту назад со мной связался секретарь. Ему звонил Руслан Мергуев, мой пропавший целат. Он хочет встретиться.
— Как неожиданно. Ты правильно сделал, что предупредил меня. Что известно Мергуеву?
— Ничего, кроме моих контактов и информации, связанной с разработкой карьеров.
— «Сансет Глобэкс» ликвидировать. Выкупленные земли продать как можно скорее, прибыль не имеет значения. Мы вернём их позже. Дадим прокуратуре порезвиться, они все равно не найдут ничего важного.
— Но артефакты…
— Ты же не думаешь, что русские сейчас способны на такие сложные и организованные действия? Мы будем следить за развитием событий. Если они направят на объекты ученых, сделаем так, чтобы отчеты исследователей не вызвали даже малейшего интереса.
— ФСБ уже взяло дело под свой контроль.
— Директор Карпов все ещё строит свою яхту в Марселе?
— Да, Никто.
— Соблазните его полной автоматикой парусной оснастки. Эта штука может выиграть регату, пока капитан трахает шлюх в каюте. Шведы возьмут за нее не меньше десяти миллионов евро, насколько я знаю цены.
— Да, Никто.
— Иди, мой рацелат.
Марк Симпсон снова поклонился и вышел вон. Гордон вздохнул, воздух вышел изо рта с шипением, немного напоминающим змеиное. Глаза старика распахнулись.
— Муно.
Из густой тени, которую отбрасывала тяжёлая штора, вышел сухощавый человек с худым и равнодушным лицом. Фаркаст едва заметно повернул голову в его сторону:
— Убей его, Муно.
— Да, Никто.
Гордон Фаркаст проследил взглядом за его плавными и беззвучными шагами — фигура мужчины словно текла над полом, когда Муно выскользнул из зала. Старик закрыл глаза и погрузился в сон.

Ему снилась молодость. Это было с ним не один раз, не так, как у других. Он был молод трижды — сначала, когда родился в далеком девятнадцатом веке, затем в начале двадцатого, и потом в послевоенные пятидесятые. И теперь он вновь был быстр и силен, и женщины трепетали в руках его. Он вкушал жизнь и не боялся солнечного света, и он снова мог радоваться. Мог есть, чувствуя вкус, мог целовать, приходя в возбуждение. Кровь бежала по горячим жилам, наполняя тело силой и желаниями.
Но тут небо закрыл черный туман, он сошел с холмов после дождя из пепла, и Оно вышло из этого тумана, представ перед Фаркастом.
— Ты хочешь снова стать прежним, как тогда? — спросило Оно.
— Хочу, Хашат.
— Уничтожь огненные цветы, и обретёшь молодость.
— Я сделаю все, что ты требуешь, Хашат. Меня ничто не остановит.
Оно заклубилось, захохотало, закричало и забилось в приступе безумия.
— Ха-шат! Я Ха-шат! Я дарю смерть и отбираю ее! Сделай то, что нужно, или живи без жизни, смертный! Ха-шат! Ха-шат! Ха-шат!
Гордон проснулся — лоб его покрывал ледяной пот, руки тряслись, а губы всё ещё повторяли имя сумасшедшей сущности, которой он служил:
— Хашат… Хашат… Хашат…
За окном снова шел мелкий дождь.

***

Софиты жгли кожу, но Дака Кад-Хедарайя терпеливо сидела не двигаясь. Вокруг нее суетилось множество людей, незнакомые женщины точными движениями вносили неуловимые штрихи в ее макияж, осветители выставляли свет, операторы вились вокруг, будто пчелы.
Щелчки фотокамер и яркие вспышки заставляли Черную Пантеру нервничать, отчего тонкие жилки на ее длинной шее натягивались, как ванты в бурю. Она была центром всего этого хаоса, а над ним в высоком кресле реял маэстро Ростиславский, противным фальцетом раздавая команды.
Она все же снизошла до его предложения. Гектор думал, что это он смог уговорить ее, но на самом деле Черная Пантера согласилась позировать для режиссера после того, как леди Жуада назвала ее полной дурой, ответив, таким образом, на вопрос по поводу того, что бы она сделала на месте Даки Кад-Хедарайи. Жена Стурастана, наверное, и сама не подозревала, какой у нее огромный авторитет в замке.
Леонид Ростиславский сидел на режиссерском стуле, который стоял на площадке подъемника, будто петух на заборе, и покрикивал оттуда, подгоняя свою команду:
— Нижний свет приглушить и вбок! Да не сюда, левее! Вот так! Уберите из кадра все лишнее! Я про тебя, милочка! Хватит ее пудрить, Дака Кад-Хедарайя великолепна! Все, все! Начинаем! У нас не будет второй попытки, насколько я ее знаю! Мотор!
Как раз в тот момент, когда Черная Пантера решила встать и уйти, наплевав на фото-видео сессию, наступила полная тишина, и беспорядочная суета вокруг нее в одно мгновение обрела форму, темп и закономерность. Кинокамеры заскользили по кругу, щелчки вспышек стали редкими и били каждый раз из новой точки, слабая музыка зазвучала громче. Дака Кад-Хедарайя выгнула спину и потянулась от удовольствия. Сверху загремел уверенный голос режиссера, теперь в нем не было и следа фальцета:
— Крупный план! Ещё! Держим! Держим! Голову влево, моя красавица!
Черная женщина выполнила его просьбу, удивившись самой себе. Этот недомерок смеет ей приказывать, а она его слушается! Тут Леонид Ростиславский снова заговорил. Тон его был уверенным и властным, он убеждал и успокаивал.
— Теперь посмотри на меня, дорогая! Да, вот так! Поднимайся, покажи всем, как ты двигаешься! Пусть они сходят с ума!
Дака Кад-Хедарайя оскалилась, но встала и зашла за спинку высокого барного стула, на который ее усадили визажисты. Она облокотилась на него локтями, бедра женщины качнулись. Сверху опять раздался голос маэстро:
— А теперь поправь свои прекрасные волосы, дай им свободу!
Рука ее взлетела, а голова слегка откинулась назад. Черная волна взметнулась вверх и опала, блестя в свете софитов. «Ещё одно слово, коротышка, и я собью тебя с насеста!» — подумала женщина и в этот момент режиссер крикнул:
— Снято!
Все сразу же вернулось в состояние хаоса, к ней подлетела толпа людей, они что-то говорили, похлопывали Черную Пантеру по плечу, смеялись и злили ее разными другими способами. Рука ее сама собой сгребла за воротник какого-то надоедливого очкарика, который тотчас же посинел от ужаса, но в этот миг у ее уха раздался голос, который заставил женщину разжать кулак.
— Ты просто невероятна, Черная Пантера. Маэстро в полном восторге.
Она повернулась и схватила Хронвека за руку.
— Забери меня отсюда, или я всех тут поубиваю! Я Дака Кад-Хедарайя, а не кукла для раскрашивания! Я и так слишком долго терпела этого балаганщика!
И она зарычала, вцепившись в Гектора стальными пальцами. План Пути принял их в свои неверные объятия и оба исчезли. Маэстро Ростиславский, который так и не успел слезть с режиссерского стула, проворчал:
— А я говорил, что у нас не будет второго дубля. Но ничего, ничего. Мы только что создали новый тренд! Этот материал порвет в клочья все устои, или я ничего не смыслю в кинематографе.

Низкие тяжёлые тучи цепляли верхушки скал. Авель Беззвучный стоял у резного окна покоев наставника Призрачного замка, наблюдая за приближением грозы. Гектор пил темный эль, развалившись в кресле, Стурастан выводил на бумаге замысловатые чертежи с помощью странного прибора, напоминающего циркуль.
Инспектор Бремер только что ушел. Он занимался перепиской с Виктором, люди которого аккуратно вели освобожденного Мергуева. Как и предполагал полицейский, целат пытался связаться со своим боссом, Марком Симпсоном. Тут концы обрывались, потому, как прямого номера у Руслана не было: он звонил в офис секретарю командира, а шеф сам выходил на связь позже. В этот раз Марк не перезвонил. Агентство уже вышло на офис и секретаря Симпсона, но девушка была обычным клерком и ничего не знала. Ее начальник исчез.
Хранитель принял решение отпустить также и Кривлева – поклонник изрядно надоел Хронвеку. Это оказалось очень удачным решением – чиновник горел желанием служить, и стоило Гектору только намекнуть, как Михаил Эдуардович начал настоящую травлю корпорации «Сансет-Глобэкс» в России. Теперь можно было не волноваться за судьбу оставшихся огненных цветов Сандаала.

Стурастан разложил перед собой чертеж, сдвинув на край стола бумаги. На пол посыпались журналы. С обложек надменно глядели знакомые всем присутствующим золотистые глаза. Наставник фыркнул.
— Вот чего я не ожидал, так этого. Мы играем в прятки со смертью, а ты со своей сумасшедшей невестой заявляешь о себе врагу таким откровенным способом!
Хронвек рассмеялся:
— Только Дака Кад-Хедарайя. Меня никто снимать не собирался. Впрочем, я не настаивал.
— Ее напечатали все глянцевые издания этого безумного мира! Все, Гектор! И теперь еще крутят по MTV. Кто такая Дака Кад-Хедарайя? Да это та самая Черная Пантера с обложки Космополитен! Кто ж ее не видел! И это называется конспирация, по-твоему?
Гектор пожал плечами и махнул рукой.
— Монарх единственный, кто мог бы связать ее с Призрачным замком. Но ему теперь сюда не пробраться, так что ничего нет страшного в том, что Дака Кад-Хедарайя немного порезвилась.
— Немного? Немного, Гектор?!
— Самую малость.
Стурастан бросил свой футуристический циркуль, схватил со стола кружку эля и разом ополовинил ее.
— Ну, все, хватит. Я тут целыми днями гну спину, а вы развлекаетесь!
Авель подмигнул Гектору и снова уставился в окно. Хранитель сказал:
— Стура, ты слишком серьёзен. Нельзя так изводить себя!
— Изводить? А ты знаешь, чем я был занят эти дни?
— Ты не говорил.
— Конечно, не говорил, вы с Черной Пантерой занимались всякими глупостями, вам было некогда слушать учителя!
Хронвек молча протянул наставнику кусок сушеной рыбы, которую все это время терпеливо освобождал от костей. Стурастан схватил его и принялся яростно жевать.
— Так что же ты делал, Стура? — поинтересовался Гектор.
— Я пытаюсь решить задачу, которую подкинул нам Монарх. Помнишь, ты спросил тогда, можно ли поместить в План Материи самого себя?
— Да, помню.
— Так вот, мой ученик. Это была отличная мысль. Она натолкнула меня на целый ряд размышлений, и знаешь, что я выяснил?
— Ещё эля?
— Да, будь любезен. О чем я говорил… А, вот. В План Материи попасть можно — в теории. Но нельзя вернуться, это дорога в один конец. Однако есть одно исключение, которое я обнаружил в результате долгих поисков. Авель, прости, но это строго конфиденциально.
Стурастан щелкнул пальцами, и вор очутился в мешке тишины, сквозь который не проникали даже самые громкие звуки. Наставник продолжил:
— Ты знаешь Заклятье Кровавого Эха. Оно скрепляет вас с Виктором. Это было необдуманно, но я соглашусь, что ты был прав, применив его в текущей ситуации. Заклятья Долга запрещены во всех цивилизованных странах Миреи, включая и Морантану. Их массовое использование даёт слишком большое могущество, к тому же наделяет безумием того, кто слишком ими злоупотребляет. Ты владеешь только одним, но есть и другие.
— Другие?
— Я нашел их в записях резервной библиотеки. У Фатиха есть доступ, ты же помнишь, он ее администратор…
— Да.
— Существует ещё две похожие формы. Кровавое Эхо связывает двоих воедино, давая отзвук в Плане Пути, благодаря чему двое всегда могут найти друг друга, где бы они ни были. Следующее заклинание — Пустой Рукав. Создает связь между двумя, используя одного в качестве проводника энергии. Другими словами, если я свяжу тебя заклятьем Пустого Рукава, то когда ты начнёшь черпать силу Плана Энергий, вся она передастся мне или вернётся назад, стечет под рукав, так сказать. В свое время с помощью Пустого Рукава, наложенного на нескольких магов, колдуны обретали колоссальную мощь. Правда, все они довольно быстро сходили с ума, что усугубляло ситуацию. Разрушенные города, испепеленные армии… Ну, думаю, ты понял.
— А третье?
Стурастан покосился на Авеля и добавил заклинание Косоглазия.
— Уверен, этот засранец умеет читать по губам. Ну, так вот. Третье — Проклятие Вечного Долга. Самое древнее, самое опасное. Отсюда и название всей группы. Человек, связанный этим заклинанием, не может умереть, пока его хозяин ему не разрешит. Хозяин может говорить с ним, когда пожелает, где бы проклятый не был, может лишить своего раба сна, аппетита и жажды. Это истинное проклятие, Гектор. Но я вынужден огорчить тебя — в библиотеке нашлось только описание его действия, сама формула удалена несколько тысяч лет назад, судя по электронным записям в машине. Впрочем, я понимаю того, кто это сделал.
Гектор посмотрел на вора, который пытался сфокусировать взгляд, водя перед лицом пальцами обеих рук. Стурастан хлопнул в ладоши, и Беззвучный уставился на Гектора.
— Вы могли бы просто попросить меня выйти!
Наставник поставил перед собой полную кружку.
— Иди, выпей с нами. Ничего страшного не случилось.
В ответ вор недовольно заворчал, но от угощения не отказался. Учитель продолжил:
— Я произвел ряд вычислений и могу с уверенностью сказать, что человек, на которого наложено проклятье Вечного Долга, может вернуться назад из Плана Материи. Оно не отпустит его даже там, понимаешь? Его дух, его магическая суть, останется в этом мире исполнять Вечный Долг, а в План Материи попадет лишь тело, и оно вернётся оттуда, чтобы соединиться с духом. Вот что ты видел там, в Гудар-Граде, Гектор. Монарха поработило Хашат, и это оно, должно быть, надоумило Ирминга спрятаться от гнева Черной Пантеры в Плане Материи.
Хронвек задумчиво потёр подбородок тремя пальцами.
— И как его оттуда выковырять?
— Не знаю. Одно меня успокаивает — в этом состоянии Монарх безопасен. Он может только двигаться, не больше, не меньше. Думай, Хранитель. Может, тебе в голову придет еще одна светлая идея.

Они допили эль, и Гектор переместился на вершину своей башни — у него было задумчиво-романтическое настроение. Грозовые тучи уже нависли над замком, начался ливень. Пахло озоном, кедровой хвоей и влагой; прибитой к камням крепости пылью и свежестью. Маг создал вокруг себя непроницаемый для капель барьер и уставился вдаль. На землю спустилась тьма, когда заходящее светило заслонил грозовой фронт. Небо озарилось голубым разрядом один раз, затем другой. Гектор почувствовал ее взгляд и обернулся — Черная Пантера сидела на каменном троне, вся насквозь мокрая. Он убрал барьер и приблизился как раз тогда, когда очередная молния шарахнула в громоотвод на башне. В свете вспышки Хронвек увидел, что женщина совершенно голая. Дака Кад-Хедарайя расхохоталась.

Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments