Ноябрь

Ноябрь

Вот оно, значит, как. Предложение руки и сердца — от всей души.
Она смотрела на березовый листок, частично покрытый инеем. Частично — потому, что другая половинка растаяла от ее слабого дыхания. Листок лежал прямо у неё перед глазами — один из многих, покрывающих склон пустого в такую погоду парка. Сколько она так пролежала? Девушка попыталась приподняться — ничего не вышло. Волосы примерзли к задубевшей от холода земле. Она скривилась, выдохнула и потянула голову вверх — желтая трава приподнялась и стало видно, что она пропитана запекшейся кровью, которая склеила волосы и увядающую растительность в одно целое.
• Вот же черт.
Слова вырвались шелестящим шерохом опадающей листвы, едва различимые даже в этой звенящей ледяной тишине.
Она пошевелила пальцами правой руки, которую видела в поле зрения. Видела, но не чувствовала. Шевелятся. Отлично. Ухватив торчащий пучок хрустящей от холода травы, она навалилась всем телом и выдрала его, сразу почувствовав, что голова освободилась.
Так. Теперь перевернуться. Левая рука под телом, и она знает об этом только потому, что ноют ребра. Тело не желало слушаться. Она перебросила правую руку назад, почувствовала, как та упала, услышала сухой хруст и вслепую сжала ладонь. Чувствительности все ещё не было, оставалось только надеяться что между пальцами осталось хоть что-то. Теперь подтянуться. Медленно сгибая руку в локте, она начала переворачиваться на спину. Серые тучи нависли над ней, словно интересуясь: что она тут забыла в такую отвратительную погоду? Нужно посмотреть, что с левой рукой. Она приподнялась на правом локте и скосила глаза: рука была на месте, выглядела, правда, не слишком обнадеживающе — пальцы были совершенно белыми, даже отдавали легкой синевой. Она ухватилась за неё правой, к которой быстро возвращалась чувствительность, и переложила на живот. Это усилие уничтожило все силы — она уронила голову на траву и выдохнула — пар вырвался изо рта и повис в неподвижном воздухе. Казалось, сейчас он превратится в снег и осыплется ей на лицо.
Нужно двигаться. Она снова приподнялась на локте и стала разглядывать себя дальше. Левая рука постепенно приобретала естественный цвет. Вместе с ним пришла боль — она чувствовала ее, чувствовала, что узнает о ней как только попытается согнуть пальцы. Она вонзится в кожу миллионами булавок, от нее сведет мышцы ладони и предплечья. Девушка скользнула взглядом дальше — пришлось ещё слегка приподняться.
Ноги. Ноги на месте. Он попробовала согнуть правую — у неё получилось. Хорошо, значит позвоночник цел. Теперь левая.
Боль пронзила все тело, заставив сжать ладони, от чего вся левая рука вспыхнула огнём. Изо рта вырвалось хриплое рычание. Когда перед глазами перестали плясать цветные пятна она снова приподнялась, на этот раз куда осторожнее, и посмотрела на левое колено. Что-то с ним не так. Ей кажется, или оно теперь выше правого? Левая рука страшно горела, но девушка стиснув зубы протянула ее к бедру и положила на ногу. Ладонь почти ничего не ощущала, но хватило даже этой малости, чтобы понять — это не колено. Колено находилось ниже и было полностью разогнуто. А это — это перелом.
Боже. Господи. Она в панике огляделась — вокруг только голые деревья, крутые склоны с обеих сторон оврага, в котором она оказалась, надежно закрывали ее от взглядов случайных прохожих, которых в такое время невозможно было встретить в этой части парка. Она не может даже сдвинуться с места! Подняв глаза, она увидела пешеходный мост, проходящий как раз над ее головой. На этом мосту сегодня исполнилось ее желание…

***

Официант громко разговаривал по телефону, по фарфору медленно стекала кофейная пенка. Роберто ловко слизнул ее с чашки. Пора домой. Он уже почти три года не навещал отца — тот может и обидеться. С политиками лучше не ссориться, особенно если политик — не только твой родственник, но и единственный спонсор.
Их семейство было из тех, кто от революции больше выиграл, чем проиграл. Сам Роберто был далёк от политики, его совершенно не интересовали судьбы других людей. Его интересовали женщины. Он был Кубинцем — и он был молод. Что ещё нужно человеку, который обожает женщин? Роберто был черноволосый, смуглый, мускулистый кареглазый парень. Девушки сходили с ума когда он улыбался, и к тому же он был богат. Правда, технически был богат не он, а его отец, но кому до этого есть дело? Он знал, какое впечатление производит на женщин. Он был почти идеальным женихом.
Почти идеальным. Роберто не любил длительных отношений. Он всегда с головой уходил в новый роман, отдаваясь ощущениям. Но потом все заканчивалось — стремительно и неизбежно. Он разгадывал новую загадку, и тайна больше не завораживала — незнакомка превращалась в скучную, занудную тетку. Ему не терпелось избавиться от раздражающей связи — избавиться окончательно и с гарантией. Первый раз он применил этот радикальный, но надежный метод еще на Кубе — после этого случая и начались его бесконечные путешествия по всему миру. Он быстро понял, как все делать наилучшим образом и никогда не отходил от проверенной и работающей схемы. Прошлый раз он решился на импровизацию, и чувство незавершенности не отпускало его, пока он не встретил ее, свою последнюю любовь, пока он не прошёл с ней новый круг страсти и не закончил все так, как положено. Теперь он чувствовал, что все в полном порядке…

Его предпоследняя девушка — та, с которой он ошибся — он запомнил только то, что она любила смеяться. Они встречались почти три месяца. Роберто уже купил кольцо, поскольку чувствовал что дело близится к концу, и носил его в кармане, ожидая подходящего случая.
Они гуляли в парке, когда она решила сделать селфи. Она обожала селфи. Весело смеясь, она перелезла за ограждение моста и стала делать фотографии, держась одной рукой за перила. Соблазн был так велик, что он не удержался. Он даже успел подхватить ее телефон перед тем, как она полетела вниз. Всего одно короткое движение, снизу вверх, он поддел ее пальцы, которыми она держалась за поручень, и все было кончено.
Но ощущение неправильности осталось. У него была отличная схема, и теперь он убедился, что она единственно верная. И ПОСЛЕДНИЙ раз он сделал все так, как положено. Идеальное завершение отношений.
На него все время пялился какой-то коренастый тип. К его стулу была привязана толстая болонка, которая постоянно суетилась. Парень иногда скармливал ей кусочки печенья.
• Умница, Иди! Сиди смирно. Скоро пойдём.
Роберто не нравились эти взгляды. Словно ему что-то нужно. Он подумал, что пора перебираться в другое место — желательно туда, где потеплее. В России красивые девушки, но как же здесь холодно!
Он расплатился и вышел, недовольно покосившись на болонку.

***

Она не боялась смерти. Ее только пугало умереть в Ноябре. Когда угодно, только не в Ноябре. Когда от мерзлой, ещё не укрытой снегом земли со звоном отскакивает заступ могильщика, а голые, покрытые инеем вывернутые пласты глины выглядывают из пожухлой травы словно выбеленные ледяным ветром кости. Когда сквозь черные скелеты деревьев видно тяжёлое небо, до горизонта затянутое тучами. Она не хотела умереть так. Никто не хочет оставлять такое последнее впечатление. И она не умрет в Ноябре! Она не доставит ему такого удовольствия, ее замороженный труп не найдет какой-нибудь собаковод-любитель завтра утром. Она стиснула зубы и начала ползти вверх по склону, левой рукой сжимая ногу выше колена. Она чувствовала, как под кожей двигается сломанная кость — боль отдавалась в зубах, скатывалась по позвоночнику в пах, заставляя еще сильнее сжиматься мышцы пресса. Только не в Ноябре. Декабрь — с удовольствием! Снежинки накроют ее красивым одеялом, и она просто медленно заснет. Или в мае — пожалуйста! Умереть под пение птиц, что может быть лучше!
Но не в Ноябре. С этим он просчитался. Не стоило пытаться убить ее в Ноябре. Она просто не может сейчас умереть, она выползет наверх, а там ее заметят. Она не умрет в Ноябре.
А вот он — он вполне подходит для этого.

***

Болонку звали Идиотом. Он достался Денису от его бывшей. Бывшая ушла, а Идиот не захотел. Он забился под диван и рычал, пока она не выскочила в подъезд, хлопнув дверью и обозвав Дениса козлом. Может, они с Идиотом просто подходили друг другу. Он сам немного напоминал болонку — невысокий, коренастый, с короткими руками и ногами, и при этом с таким же жизнерадостным выражением на лице, которое как раз и бесило его бывшую. Денис был оптимистом. Что бы не произошло — он находил в этом преимущества и сразу начинал им радоваться. Ее ужасно это раздражало. Вот и теперь, выгуливая Идиота, который изначально назывался Тузиком, но был переименован в награду за выдающийся идиотизм, сопровождающий любые его действия, Денис не расстраивался. Идиот ходил гулять не в шесть утра, как все нормальные собаки, а во время обеда. Потом ещё после ужина, и до следующего обеда ему вполне хватало. Это было просто замечательно — ведь гулять в шесть утра значительно неприятнее, нежели днём.
• Иди, ко мне!
Болонка крутанулась на месте, моментально потеряв ориентацию. Обнаружив вектор, она рванула к хозяину, по дороге врезавшись в дерево. Для Идиота это было абсолютно нормальным поведением.
• Иди, что ты там нашёл?
Морда собаки была перепачкана в земле, что не мешало ей довольно скалиться, высунув язык.
• Опять что-то сожрал, идиот…
Мимо проходила местная вредная бабка. Денису говорили, как ее зовут, но он все никак не мог вспомнить. Заметив, что та направляется прямо к ним, он вежливо поздоровался. Старуха взяла с места в карьер.
• Понаразвелось всяких бомжей! Уже и погулять спокойно выйти нельзя! Куда не пойди — одни пьяницы валяются!
• Какие пьяницы, бабушка?
• Всякие разные! И бабы туда же, вот позорище! Постыдилась бы, молодая а туда же! В наше время…
Бабка двинулась дальше, продолжая бормотать под нос. Денис посмотрел в направлении ее взмахов и кивков.
• Бомжи? Иди, что ещё за бомжи? Пойдём-ка.
Он пристегнул к ошейнику поводок и направился в сторону леса, который густо покрывал пойму небольшой речушки в полутора километрах от его дома. Трава под ногами похрустывала, болонка моталась то вправо, то влево, постоянно натягивая поводок и хрипя. Они достигли края откоса, когда Денис обратил внимание на едва заметно шевелящийся предмет, совсем близко к вершине склона. От него вниз тянулась темная полоса потревоженной травы.
• Иди, успокойся!
Он побежал вниз и увидел ее. Она его не замечала, продолжая упорно цепляться за пучки мороженной осоки, по миллиметру подтягивая себя вверх.
• Девушка! Женщина! Вы меня слышите? — он начал трясти ее за плечи, видя, что она не реагирует. Голова у неё была в засохшей крови, в волосах репейники и мусор.
• Сейчас, сейчас! Я вам помогу!
Он бросил поводок и попытался перевернуть ее, чтобы посадить. Она страшно закричала.
• О, господи! Что с вами?
Его взгляд упал на неестественно вывернутую левую ногу и он все понял.
• Подождите. Не бойтесь, я помогу вам! Сейчас!
От боли она пришла в себя. Она увидела розовощекого парня, который суетился, пытаясь выломать из кустов подходящего размера ветку. Он был такой забавный, что она засмеялась, то ли от облегчения, то ли от неожиданности. Он пришёл к ней на смену кровавой пелене и боли, которая окружала ее бесконечно долгое время, и был до того неуместен, что вызывал улыбку.
• Вы меня видите?
Денис заметил, что она смеётся. По лицу ее текли слезы, и сразу стало понятно, что она совсем не женщина. И что она очень красивая.
• Потерпите, я сейчас быстро!
Он от волнения громко пыхтел, налаживая лангету. Парень выломал две прямые прочные палки и теперь сооружал жесткую конструкцию вокруг перелома, используя в качестве веревок свой шарф и ремень. Было очень больно, но она продолжала улыбаться. Наконец он закончил, укутал ее своей курткой, удивительно легко поднял на руки и пустился бегом через замерзшее поле. Идиот сопровождал его, громко лая и нарезая вокруг замысловатой формы орбиты, при этом периодически цепляясь поводком за торчащие хворостины репейников, из-за чего от них разлетались во все стороны колючки.

***

Операция прошла успешно. Когда девушка очнулась, первым человеком, которого она увидела, оказался Макс. Ее не слишком это удивило — он всегда оказывался рядом, когда у неё случались неприятности. Он сидел в углу палаты на складном стуле и смотрел на неё. По выражению его лица невозможно было угадать, что он чувствует — Макс не любил показывать свои эмоции. Он увидел что она проснулась, взял стул и переставил его вплотную к кровати, спинкой вперёд. Уселся, облокотившись локтями, и взял ее за руку.
• Ну, рассказывай, красотка. Что у нас на этот раз? Мокрый пол?
Он всегда так шутил. Интересно, этот человек вообще бывает серьезным? Однажды они с подружками перебрали в клубе, и на обратном пути угодили в полицейский участок. Она умудрилась послать ему сообщение. Макс приехал, и долго смеялся вместе с полицейскими, разглядывая пьяных красавиц, запертых в обезьяннике. Потом пришёл дежурный офицер, Макс ему что-то сказал, офицер вытянулся, отдал честь, и через пару минут их отпустили без протокола.
Она его спрашивала, чем он зарабатывает на жизнь, но Макс всегда отвечал что работает внешним консультантом, и больше из него было не вытянуть. Он обожал над ней поиздеваться, но при этом не было у неё друга надежнее. Конечно, у них были разные интересы, встречались они редко, но он действительно был ее лучшим другом.
• Ну? Что молчишь? Язык отморозила?
Она видела, что за веселой улыбкой прячутся беспокойные и внимательные серые глаза. Поэтому ответила совершенно серьезно, без намека на юмор.
• Это Роберто. Он пытался меня убить.
Улыбка пропала с его лица так быстро, что она даже немного испугалась.
• Дальше.
• Он сделал мне предложение, представляешь? Прямо на мосту.
• И?

***

Она была счастлива. Так, как может быть счастлива девушка, которая нашла того самого, единственного мужчину в своей жизни!
Он был идеален: молодой, веселый, красивый и богатый иностранец, который уже третий месяц буквально носил ее на руках, осыпая подарками, вниманием и нежностью. Роберто был просто идеальным женихом. Они уже успели позавтракать в кафе, где он угостил ее чашечкой горячего шоколада с корицей, и теперь направлялись вглубь парка. Она весело смеялась и позволяла целовать себя, совершенно не стесняясь прохожих, которых, правда, становилось все меньше и меньше. Роберто всегда просыпался рано, еще до восхода, готовил кофе, завтрак, приносил все это прямо в постель и будил ее, горячо дыша в ухо. Но сегодня он предложил сменить обстановку и позавтракать в ресторанчике рядом с парком. Она согласилась — любая девушка согласилась бы. Роберто был просто неотразим.
Они все шли и шли, и звуки машин совсем утихли, а вокруг повисла звенящая тишина, которую уже было немного неприлично нарушать смехом. Роберто остановился на мосту, переброшенном через какую-то пересохшую речушку и неожиданно встал на одно колено. Правая рука была у него в кармане.
Внутри у неё все замерло. Неужели?!
Он с загадочной улыбкой вынул руку — на ладони лежала коробочка, обтянутая бежевым бархатом.
• Могу ли я надеяться, что ты согласишься?
Она только улыбалась, не зная, что ответить. Это было так неожиданно…
Он раскрыл коробочку — внутри оказалось кольцо, инкрустированное большим сверкающим камнем.
• Зря я спрашиваю. Ты слишком хороша для меня. Это была плохая идея. Прости, я такой самонадеянный…
Роберто подошёл к перилам и замахнулся. Она, наконец, обрела дар речи.
• Нет, Роберто, нет! Что ты делаешь!
• Я так и знал, что ты мне откажешь. Прости, я просто думал, что могу надеяться…
Он вытянул руку над оврагом, задумчиво глядя на кольцо. Она перегнулась через перила, пытаясь дотянуться.
• Не надо! Ты неправильно меня понял! Я согласна! Согласна!
Ее пальцы почти сомкнулись на украшении, но он в последний момент вытянул руку ещё немного вперёд. Она потянулась дальше, свесившись через перила.
• Я знаю.
Роберто подхватил снизу ее ногу, которую она приподняла, чтобы сохранить равновесие, и резко толкнул вверх. Земля и небо несколько раз поменялись местами, она почувствовала удар и отключилась.

***

Она плакала, а Макс молчал. Выражение его лица так и не изменилось. Он смотрел на неё, а она все плакала, и плакала. Наконец, она успокоилась.
• Макс! Я его ненавижу.
Он ничего не ответил.
• Макс! Ну что ты смотришь на меня, как сова с дерева?!
• Я жду.
• Чего? Чего ты ждёшь?
Она замолчала и посмотрела на него внимательно.
• Ты сделаешь это?

***

Болонка запуталась в турникете. Денис весело улыбнулся угрюмому охраннику больницы и принялся разматывать поводок. Макс прошёл мимо, грустно улыбнувшись. А он ничего. Ей подходит. Такие — они как немецкий автомобиль. Тяжелые, крепкие и надежные. То, что на самом деле и нужно. Денис освободил своего приятия из турникета и поспешил к выходу. Макс немного подождал, и тоже вышел на улицу. Было холодно. Болонка, истерично подвывая, опорожняла мочевой пузырь на доску объявлений возле скамейки. Ее хозяин пытался прервать неуместный процесс, тщетно уговаривая Иди найти более приличное отхожее место. Макс снова едва заметно улыбнулся и направился на стоянку.

***

Ветер подхватил пустой пакет и погнал вдоль бордюра. Роберто проводил его взглядом. Вся наша жизнь — словно этот кусок целлофана. Подует ветер, и нас несет, и куда принесёт — никто не знает. Кубинец свернул в переулок, где у него была припаркована машина. Ему нравились седаны — идеальный автомобиль для молодого, умеющего провести время парня. Он выбирал неброские варианты — сейчас у него был Вольво серого цвета. Яркая машина нужна тому, у кого больше ничего яркого нет, а в случае Роберто дорогая модель будет только отвлекать на себя внимание, которое предназначено ему. Он пошарил в карманах в поисках ключей. Ага, вот.
• Роберто.
Голос был какой-то серый. Совсем без интонаций. Он обернулся — глаза тоже были серые, и тоже лишенные всякого выражения.

***

Макс сидел за стойкой и наблюдал за кубинцем. В зеркало, оттеняющее полку с бутылками, все было отлично видно. Забавная ситуация. Как сюда занесло эту неразлучную парочку? У Макса смеялись только глаза — он сохранял нейтральное выражение лица по привычке, ведь никогда не знаешь, кто может наблюдать за наблюдателем. Денис кормил свою жирную болонку овсяным печеньем, страшно раздражая Роберто своей возней.
Жених был очень аккуратен, но недостаточно — для Макса. Он не оставлял никаких следов в жизни своих жертв, незаметно удаляя все фотографии и другие свидетельства связи с ними. Они ни разу не встречались в его квартире, она даже не знала, где живет Роберто. Но у Макса был словесный портрет и почерк, а этого вполне было достаточно. Не так часто молодые девушки падают с мостов. Поиски были недолгими. Предпоследняя жертва иностранца упала на рельсы с эстакады, а ее телефон оказался рядом, на насыпи. Никаких фотографий. Но жених не учёл местных нюансов — в России практически бесплатный мобильный интернет, и многие пользователи отключают ограничение использования трафика. Устройство постоянно синхронизировалось с облачным хранилищем. Остальное было делом техники.
Кубинец расплатился и вышел, брезгливо покосившись на болонку. Макс поднялся, и с равнодушным видом вышел следом — заказ он оплатил заранее.

***

Роберто всегда находился в прекрасной форме. Он был отличным боксером, и постоянно тренировался в клубе. Взгляд этого человека не сулил ничего хорошего — он чувствовал это, потому что волосы на загривке начали подниматься дыбом. Кубинец слегка сместил правую ногу назад и в сторону и приготовился. Один быстрый удар, и проблема решена. Все равно вечером он улетает домой, а там его сам дьявол не достанет. Он переместил вес на носок и бросил руку вверх.
В самом начале длинной траектории кулака, которая должна была заканчиваться на выбритой челюсти противника, оказалась ладонь Макса. Рука Роберто ткнулась в неожиданное препятствие, так и не набрав скорость. Но не успел кубинец толком вернуть равновесие, как получил короткий и жесткий тычок согнутыми пальцами прямо в трахею. После этого он окончательно потерял опору и рухнул назад. Коротко стриженный незнакомец даже не сдвинулся с места, и выражение его лица не изменилось. Роберто перестал питать иллюзии насчет этого типа. Откашлявшись, он захрипел:
• Послушайте, мой отец — богатый человек! Сколько вы хотите? Назовите цену, и я заплачу вдвое больше!
• Не могу.
Голос был такой же бесцветный, как и раньше.
• Дайте мне пару дней, и я достану любую сумму! Давайте договоримся!
Незнакомец покачал головой.
• Я, правда, не могу.
• Но почему?!
• Потому, что сегодня — тридцатое Ноября.
Его руки мелькнули перед лицом кубинца, картинка в глазах Роберто резко дернулась, он почувствовал как в основании шеи что-то громко хрустнуло. Тело медленно опустилось на покрытый мелкими камешками асфальт.
С неподвижного неба сыпались белые снежинки — они падали, опускаясь прямо на широко распахнутые карие глаза. Макс вздохнул и посмотрел наверх.
• Чуть не опоздал.
Он развернулся и пошёл прочь. У Макса тоже никак не получалось завести долгие отношения. И дело было не в том, что девушки были слишком обычно устроены. Просто, все они не были ею. Макс последний раз грустно вздохнул и его лицо снова приняло обычное нейтральное выражение.

Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments