Memento Mori

Смерть.
Множество жизней прошло через его руки, но он никогда не чувствовал ее. Она была для него лишь словом, означающим окончание бытия. Но среди бескрайнего золотистого моря песка, которое почти никогда не тревожил ветер, Макс вдруг почувствовал, что это такое.
Он стоял на бархане, боясь закрыть глаза, ведь она была здесь. Она была повсюду и ничего, совершенно ничего кроме нее не было в мертвом Зунтре. Никогда тридцать четвертый не замечал за собой способности чувствовать жизнь и только сейчас, оказавшись за стенами цитадели Хранителей, он понял, что же она значит. Биение сердца, боль, страсть и смех, желания и чувства, надежда и отчаяние — ничего этого не было больше в мертвой пустыне. Она давила на него, внушая ужас.
Гектор Хронвек появился рядом. Игрок вздохнул с облегчением. Хранитель спросил:
— Что вы почувствовали, Макс? Расскажите как можно точнее.
Агент задумался, подбирая слова.
— Тут так… одиноко. Нет. Эта пустыня… она совершенно мертвая. Она… она как… как пепел, который остался от трупа. Как сосуд, из которого вычерпали воду… Я не могу описать! Что случилось с этим миром, Гектор? Почему мне так тяжело тут находиться?
Хранитель положил руку ему на плечо:
— Стура говорит, они уничтожили даже Эфир, сражаясь друг с другом. Но смотритель Тарангон рассказывал, что после ядерной войны в пирамиду иногда приходили одичавшие люди. Значит, жизнь ещё оставалась в Зунтре.
— Я читал заметки Стурастана. И ту книгу, написанную последним Хранителем. Смотритель ковчега утверждает, что у него долгие века никто из Хранителей не появлялся, и старик решил, что Призрачного Замка больше не существует. Однако в это же время один из ваших предшественников пишет о том, как предпринимал попытки исследовать радиоактивную пустыню. Что-то не сходится.
Гектор кивнул. Это действительно было странно. Но куда интереснее было непроходящее ощущение смерти, поразившее Макса сразу же после того, как они миновали фазу Земли. Парню снились кошмары, похожие на те, что видел Хронвек, когда путешествовал в чреве гигантской стальной черепахи. Тридцать четвертый не мог нормально есть, постоянно впадал в состояние глубокой задумчивости и боялся остаться в одиночестве. Дака Кад-Хедарайя предложила экстремальный метод постановки диагноза — выставить пациента за стены и оставить одного. Она оказалась права, в пустыне Макс чувствовал все гораздо отчётливее, но всё ещё было непонятно, как избавить беднягу от гнетущего ощущения смерти. Гектор сел на песок и заметил:
— Вы провели тут целых двадцать минут.
— Я… не знаю. Мне кажется, что время останавливается, когда я один. Понимаете, Хронвек, это… так сложно описать словами! Вокруг нас всегда есть жизнь, мы её не замечаем потому, что привыкли. А здесь ее нет. Неужели вы этого не чувствуете?
— Ну, я скорее понимаю это, чем чувствую. Нет, я точно могу сказать, что ваши ощущения мне незнакомы.
Макс тоже уселся на горячий бархан.
— Это место, оно меня волнует. Или даже скорее — тревожит. Оно… будто хочет мне что-то сказать, но не может, потому, что мертво. Как это возможно, Гектор?
— Не знаю. Это чувство, оно имеет какие-то параметры? То, за что мы бы могли зацепиться? Возможно, оно меняется с течением времени, имеет цикличность или направление… Все, что угодно, Макс. Мы не знаем, что ищем, а значит, нам важно знать абсолютно все.
Агент немного помолчал. Он набрал в ладонь песка и смотрел, как он просыпается между пальцами.
— Направление… Возможно. Я бы никогда об этом не подумал, если бы вы не сказали. Думаю, оно идёт… со стороны заката.
Хранитель кивнул удовлетворённо.
— Это уже кое-что.
— И ещё, Гектор…
— Да?
— Вы же врач.
— Все верно.
Макс отвернулся. До Хронвека донёсся его тихий голос:
— Скажите, каково это, дарить ее, а не отнимать?
Маг ответил не сразу.
— Я не дарю жизнь, Макс. Я ее сохраняю, если получается. Это приятное чувство, если вы об этом. Но иногда я испытываю не меньшее удовлетворение, отправляя человека на тот свет. Если хотите узнать, что значит давать жизнь, спросите любую мать, она вам расскажет куда больше моего.
Игрок посмотрел на Гектора взглядом мученика.
— Значит, это только мое ощущение. Знаете, почему я так хорошо умею убивать?
Гектор пожал плечами. Макс усмехнулся:
— Я ее чувствую. Как она бьётся в этом хрупком сосуде, как мечется, пытаясь выжить. Достаточно всего лишь проколоть оболочку и все, конец. Я всегда был уверен, что это нормально, понимаете? Нормально чувствовать ее вокруг, уметь избегать или находить. Я даже не задумывался… А здесь… Ее нет, совсем. Понимаете, Хронвек?
— Не уверен.
— Знаете, почему мне плохо? Не потому, что эта пустота давит на меня со всех сторон, это можно терпеть, к этому можно привыкнуть. Но меня не оставляет мысль, что достаточно каждому человеку совершить всего лишь одно убийство, и Земля превратится в Зунтр. А я часть этой смерти, я бледный конь апокалипсиса, покрытый кровью моих жертв, вот что меня пугает. Я боюсь раствориться в ней. Скажите, я что, схожу с ума?
Гектор вздохнул, покачав головой.
— Смерть — это часть жизни, Макс. Вы не бледный конь, вы скорее тигр, по запаху выслеживающий свою добычу. Кто-то должен жить, а кто-то умереть. Иногда это решать нам, иногда — нет. Мне не нравится то, что с вами происходит, и я собираюсь в этом разобраться. Однако ваш талант охотника может оказаться ключом к разгадке. Давайте вернёмся в замок.

Шел уже пятый день фазы мертвого мира. В Зунтре была зима, а это значило, что за стенами температура воздуха не превышала сорока градусов по Цельсию. Жизнь в цитадели тоже была похожа на зимнюю спячку — в песчаном море нечего было делать, и обитатели замка занимались разными делами, которые распределял для них Стурастан и Фатих. Крепость требовала постоянного внимания, и нуглы могли поддерживать в рабочем состоянии далеко не все.
Гектор уже несколько дней продувал вентиляционные шахты, используя План Энергий. В результате его деятельности из стен замка периодически вылетали целые облака пыли и копоти, оседая на горячем песке темными пятнами.
Стурастан обнаружил в кучах хлама, сваленного в Сторожевых башнях, множество книг, посвященных истории погибших миров ожерелья Пальмеи, и теперь пытался привести их в порядок, систематизировать, каталогизировать и разместить на библиотечных полках.
Авель и Дака Кад-Хедарайя под руководством старого инспектора исследовали канализационные стоки, и уже обнаружили там много интересного. Бремер в этот раз категорически отказался оставаться на Земле, несмотря на то, что Хранитель просил полицейского присмотреть за Виктором и его убийцами. Сыщик сказал ему, что уже слишком стар для того, чтобы снова пропустить возможность увидеть другие миры содружества, и Гектор не нашелся, что возразить.
Черная Пантера и вор выбирались из тоннелей под замком по нескольку раз в день, грязные и вонючие, каждый раз с довольным видом вынося оттуда совершенно невероятные вещи. Последний раз это был скелет гигантской сороконожки, найденный в стоке под Башней демонов, а до этого они обнаружили в одной из сводчатых стен прозрачное окно, через которое был виден резервуар под Домом Чистоты, питаемый горячими источниками. Рубильник на стене включал освещение в водоеме, населенном странными рыбами, живущими в обжигающе горячей воде.
Гигант Угнолл учился читать. Он был чрезвычайно умён, знания давались ему с лёгкостью; орк впитывал их с огромной скоростью, никогда не переспрашивая дважды. Диосиец Юкт посвятил все свое время обучению гиганта — они очень быстро сдружились, что было весьма удивительно. Совершенно непохожие друг на друга, маг и кочевник часами проводили вместе в философских беседах, касаясь самых неожиданных тем — от теорий сотворения мира до езды на бургах.
Смотритель Тарангон покинул замок сразу же по прибытию в Зунтр. Он планировал восстановить уничтоженную пирамиду в землях орков и теперь собирал необходимое для этого оборудование в ковчеге мертвого мира. Многое из того, что использовали древние строители, не годилось для Миреи, так что ему предстояла большая работа — Тарангон должен был попытаться адаптировать механизмы пирамиды для использования в другой фазе.

Вернувшись в цитадель, Гектор разыскал Стурастана — учитель по-прежнему торчал в библиотеке. Его почти не было видно из-за горы книг, часть из которых Стурастан уже расставил по новым стеллажам, блестящим хромом. Гектор извлёк их из Плана Материи, случайно вместе с партией металлических полок вытащив электрический полотер, на котором теперь с важным видом разъезжал один из нуглов. О чем в этот момент думал Хронвек, оставалось тайной, но полотер был совершенно исправен и отлично работал, полируя библиотечный пол и хранилище артефактов. Хранитель пробрался через книжные завалы и окликнул учителя:
— Меня беспокоит состояние Макса. Он почти ничего не ест, не спит и с каждым днём становится все мрачнее.
Наставник сделал какую-то пометку на пожелтевшем листе и проворчал:
— Возможно, у него депрессия. Ты вырвал его из привычного окружения, к тому же его пару раз чуть не убили. Парень должен привыкнуть, дай ему время.
— Не думаю, что его может выбить из колеи такая ерунда. Тридцать четвертый готов был пережить пытку, чтобы добраться до меня, и такая мелочь, как пустыня за стенами крепости, вряд ли способна повлиять на его психику. Он говорит, что Зунтр давит на него, что он полон смерти, и что это чувство идёт со стороны заката.
Внезапно из-за книжных полок раздался рокочущий голос Гратагарата:
— Смерть? В Зунтре больше нет смерти. В Зунтре нет жизни, значит, нет и смерти. Зунтр — это просто кусок камня, но он умеет звать.
Гектор спросил шепотом:
— Что он тут делает?
Стурастан пожал плечами.
— Читает, что же ещё.
— Не думал, что он умеет…
Наставник поднял бровь:
— Гратагарат — герцог. Думаю, он куда образованнее многих магов Диосии.
Хранитель вылез из баррикады книг и обнаружил Рогатого Демона, который, стоя под лампой, изучал большую книгу, посвященную кристаллизации воды. Маг сказал:
— Гарадхат, Гратагарат! Что ты читаешь?
— Вода, Хронвек. Мой ледяной замок, будь проклят Сандаал! От него почти ничего не осталось, но я построил новый, в три раза больше. Огненные озера внешней сферы тоже весьма недурны, я не спорю, но он не имеет никакого права сравнивать их с моим творением! В этой книге я обнаружил несколько наблюдений, о которых мы забыли. Теперь мои башни станут ещё тоньше и выше! Проклятый Сандаал со своими глупыми огненными фонтанами даже не мечтает о таких великих конструкциях.
Гектор спросил:
— А какова высота твоих ледяных шпилей сейчас, Гратагарат?
— Ты умеешь поддержать беседу, маг! В какой системе измерений тебе будет удобнее оценить величие моего искусства?
— В метрической, если можно.
— Конечно, Хронвек! Самая высокая башня моего ледяного дворца имеет высоту полтора километра!
Хранитель даже задрал вверх голову, пытаясь представить такое сооружение. Гратагарат наблюдал за ним, удовлетворённо пуская из ноздрей кольца дыма. Гектор сказал:
— Ты говорил, что Зунтр умеет звать. Что это значит?
Демон аккуратно заложил страницу и прикрыл книгу.
— Он призывает явиться, как пылевые облака Майрониды. Но не для того, чтобы возродиться, нет.
— А для чего?
— Я не… я не помню. Но зов идёт со стороны заката, человек Макс говорит правду.
— Я ничего не чувствую.
— Жизнь внутри каждого из нас, но не все ее замечают. Кто замечает, тот слышит зов.
— Не все? А кто еще?
— Черная женщина.
— Дака Кад-Хедарайя?
Гратагарат обошел вокруг стеллажа, подумал и сделал ещё один круг. Гектор терпеливо ждал, когда у демона закончится приступ беготни — прерывать ее было бесполезно, подобные хождения были частью его характера. Наконец, герцог остановился и ответил:
— Она может чувствовать жизнь, да. Спроси ее сам.

Хронвек обнаружил любовницу в Залах Чистоты — она сидела в бассейне, по самые ноздри погрузившись в теплую воду. Гектор разделся и вошёл в купель. Когда он пристроился рядом, Дака Кад-Хедарайя забралась на него сверху, обхватив ногами. Какое-то время он не имел возможности задавать ей вопросы. Когда, наконец, волны в бассейне улеглись, Хранитель спросил:
— Народ Кудара использовал магию, не похожую на ту, которой учат в Своде Диосии. Расскажи мне о ней.
Она потянулась и брызнула в него водой.
— Зачем тебе это, маг? Ты можешь сделать что угодно с помощью Планов и Эфира.
— Не все, как выяснилось. Гратагарат говорит, я не чувствую жизнь.
Дака Кад-Хедарайя прищурилась:
— Он не прав. Ты чувствуешь ее, просто не слышишь. Чтобы до тебя докричаться, нужно очень сильно захотеть.
— Чего захотеть?
Она выгнулась, эбонитовые соски выглянули из воды, у Гектора зашумело в ушах. Черная Пантера ответила:
— Магия моего народа исходит из чресел, оттуда, откуда рождается сама жизнь. Разве ты не слышал моего зова, сидя в каменном мешке под площадью Коптильщиков в Суле?
Гектор прижал ее к себе, не в силах сопротивляться.
— Слышал. Магия крестоцвета, ты как-то подсказала мне, что нужно делать с камнем Сакков.
— Ты будто глухой, маг. Я звала тебя так громко, что меня чуть не взял воришка Авель. Но ты все же услышал.
Ответил он не скоро.
Черная Пантера водила ногтем по его груди, Хронвек разглядывал узор на потолке Дома Чистоты, закинув руки за голову.
— Макс слышит зов смерти, Дака Кад-Хедарайя. Его зовёт мертвый Зунтр, зовёт днём и ночью. Гратагарат тоже слышит этот зов — он говорит, что и ты должна его чувствовать. Для демона это всего лишь досадный шум в голове, а тридцать четвертый сходит от него с ума.
Женщина потерлась бедром о ногу Гектора и сказала:
— Зовёт? Никого он не зовёт. Это похоже на запах гниения, сочащийся из-под могильной плиты. Я привыкла к смерти, Гратагарат ею восхищается. А для Макса она — как развратная шлюха для девственника. Он ее боится. Боится и желает одновременно. Ему плохо, он не спит, не ест, не может ни о чем думать, он разрывается между этими двумя чувствами. Да, он хорошо ее слышит, у него талант.
Хронвек помолчал, размышляя над ее словами.
— Макс убил многих людей. Я бы не назвал его девственником.
Она рассмеялась.
— Даже Гектор Хронвек более опытен в делах со смертью, чем этот юнец. Мальчишка играет с ней в игру, для него это развлечение; ты же убиваешь, когда ничего более не остаётся. Твой меч направляет твоя собственная воля, ты танцуешь со смертью и ведёшь партию, а он — он подбирает брошенные с ее стола подачки. Правда, делает это довольно умело.
Хранитель кивнул. Он никогда не пробовал рассуждать подобным образом — видимо, для этого нужно было иметь за плечами столетия кровавого одиночества Дака Кад-Хадаре. Гектор спросил:
— Мы можем ему помочь?
Черная Пантера пожала плечами.
— Я не смогу научить его понимать смерть.
Гектор провел по губам женщины большим пальцем и поцеловал ее.
— В этой истории много странного. Раньше я думал, что Зунтр мертв, но теперь начинаю сомневаться. Возможно, в нем и нет жизни, но что-то другое, что-то, о чем мы не знаем, все ещё существует где-то в песках. Я хочу пройти по запаху, в сторону заходящего солнца, и узнать, что же зовёт вас троих.
Дака Кад-Хедарайя покачала головой с сомнением:
— Зунтр уже не спасти, маг. А тридцать четвертый привыкнет. Не стоит тревожить эту могилу.
Хронвек выбрался из воды, вытер лицо и ответил:
— Могилы прорастают травой и деревьями, проходит время, и на их месте шумит лес. А Зунтр… он тысячи лет остаётся мертвым. Возможно, мне просто тяжело с этим смириться, но…
— Сообщи мне, когда соберёшься. Я поеду с тобой.
Он промолчал — женщина знала, что он скажет, а он знал, что она на это ответит. Черная Пантера уже поняла, что Хронвек закусил удила. Отговаривать ее сопровождать Хранителя было бесполезно.

***

Черепаха Вилано династии Лукатар была способна вместить в себя четверых членов экипажа. Наставник Стурастан ловко вертел яйцо управления, периодически отдавая машине голосовые команды. Благодаря смотрителю Тарангону, он весьма преуспел в языках мертвой планеты, а в базе данных резервной библиотеки нашлась вполне сносная инструкция по управлению боевой черепахой.
Хронвек сидел рядом, за пультом. Вот уже шесть часов они вместе с Максом и Черной Пантерой тряслись в брюхе стальной рептилии. Гратагарат не мог протиснуться в узкий люк, поэтому ехал, восседая на панцире. Смотрелся он там довольно органично, к тому же, герцогу нравилась прогулка по Зунтру. Рогатый Демон не боялся радиации — когда датчики начинали трещать, и машина громким надсадным воем загоняла экипаж внутрь, он оставался в гордом одиночестве, продолжая созерцать смертоносные пейзажи. На внешней сфере Майрониды излучение было в десятки раз интенсивнее.
Хронвек показал пальцем на монитор, где появилось несколько красных точек в районе дальних барханов.
— Смотри, Стура!
Наставник положил руку на яйцо управления и сказал:
— Ундар сагат?
Машина ответила:
— Давр Крато. Суан мунра.
Учитель перевел:
— Это Давры. Они находятся в спящем режиме и не нападут, если мы не атакуем.
— В таком случае, не будем шуметь.
Вилано зашагал дальше, оставляя позади зарытые в песок боевые машины династии Крато. Гектор покинул рубку управления и отправился в кубрик, держась за поручни, укреплённые по обеим сторонам узкого коридора. В маленьком помещении, освещённом тусклыми потолочными светильниками, стояли двухъярусные кровати, прикрученные к стенам. На одной из них лежал, глядя в потолок пустым взглядом, Макс. Хронвек опустился рядом с ним.
— Как вы себя чувствуете?
Агент посмотрел на мага глазами, полными страдания:
— Я держусь, Гектор. Я чувствую, оно приближается, мы двигаемся в верном направлении! Но боги, мне так страшно!
И он закрыл лицо ладонями. Хранитель ответил:
— Давайте поднимемся наверх. В замкнутом пространстве всегда лезут в голову всякие глупости.
Он помог Максу подняться, и они вместе вышли на панцирь Вилано. Прямо на броне, не держась за поручни, стоял Гратагарат — кошмарные когти уверенно держали демона на бронированных плитах покатого купола. У его ног, держась рукой за один из белых шипов, покрывающих тело герцога, сидела Дака Кад-Хедарайя. Хронвек окликнул ее:
— Ещё немного, и я начну к нему ревновать.
Женщина повела плечом и фыркнула:
— У него в голове одни ледяные статуи размером с Башню Хранителя. Думаю, любовник из него тоже неважный, зато Гратагарат отбрасывает отличную тень, которой так не хватает на этой железяке.
И она облокотилась о ногу демона. Гектор подошёл поближе, поманив за собой Макса. Вилано перевалилась через верхушку бархана, машину качнуло. Тридцать четвертый все ещё не мог привыкнуть к послу Нижнего Плана, он приблизился и поклонился с куда большим уважением, чем следовало. Гратагарат расхохотался.
— Человек Макс, который слышит смерть. Чего ты хочешь?
Агент посмотрел герцогу в глаза, найдя в себе силы не отводить взгляд. Гратагарат выпустил из носа струйку дыма. Тридцать четвертый спросил:
— Почему Зунтр пугает только меня? Ведь вы оба тоже чувствуете эту пустоту!
Дака Кад-Хедарайя ответила:
— С чего ты взял, что мы не боимся? Посмотри на демона, он же весь трясется.
Гратагарат никак не отреагировал, продолжая смотреть на тридцать четвертого немигающим взглядом. Гектор вмешался:
— Хватит дразнить его. Помогите Максу справиться с его… проблемой. Уверен, у вас найдется для него парочка советов.
Герцог испустил утробный звук и сказал:
— Человек Макс боится смерти?
Гектор перевел, и игрок отрицательно помотал головой.
— Я не боюсь умереть, я всегда был к этому готов. Это как голос, он со всех сторон, будто шепот, будто чье-то дыхание на лице. Он пытается мне объяснить, но я не понимаю… Это невыносимо — постоянно пытаться разобрать, услышать, чего хочет этот мертвый мир!
Гратагарат сделал движение левой рукой, как будто вырвав из воздуха кусок.
— А когда ты разберёшь, что будешь делать, человек?
Черная Пантера добавила:
— Многие чего-то хотят, но ты же не бежишь исполнять их желания. Так зачем пытаться понять? Я тоже чувствую зов пустоты, и наш клыкастый друг ее слышит. Не обращай на нее внимания, игрок.
Макс задумался, глядя вдаль.
— Попробую.
Дака Кад-Хедарайя сказала:
— Обычно я не даю советов, но для тебя сделаю исключение. Если хочешь, конечно.
Тридцать четвертый кивнул. Она продолжила:
— Перед кубриком есть арсенал. Ты пробовал стрелять из оружия мертвых династий?
— Нет.
— Возьми что-нибудь, что приглянется, и возвращайся.
Макс спустился в утробу черепахи и нашел металлическую дверь, о которой говорила Черная Пантера. Она оказалась не заперта, игрок открыл ее и обнаружил небольшое помещение, стены которого были плотно завешены всевозможным оружием. Он провел по рядам блестящих стволов пальцами, сжал один и вытащил из пазов. Вернувшись на панцирь, тридцать четвертый выбрал участок пустыни недалеко от Вилано и прицелился. Гектор аккуратно отвёл ствол винтовки в сторону.
— Цельтесь подальше. Это интактный пульсатор, он стреляет с эффектом осколочной гранаты, радиус взрыва двести метров.
Игрок кивнул, прицелился и нажал на спуск. Он почувствовал лёгкую отдачу, ничего не произошло, но через пару секунд небольшой участок пустыни раскидало в стороны — Макс услышал, как рядом просвистело несколько осколков. Хронвек сказал:
— Это всё ещё слишком близко. Я, пожалуй, тоже поупражняюсь.
Он взялся за поручни, намереваясь спуститься вниз.
— Дорогая, тебе захватить что-нибудь?
Женщина подняла глаза на Гратагарата.
— Хочешь пострелять по барханам, рогатый?
Герцог расхохотался.
— Оружие! Жители Оси не нуждаются в оружии! Мы убиваем врагов голыми руками!
— Как знаешь, рогатый. Принеси мне что-нибудь на твой вкус, маг.
Наставник Стурастан, глядя в мониторы на фонтаны песка, возникающие по обе стороны от боевой черепахи, проворчал себе под нос:
— А я-то думал отдохнуть от детей. Только бы друг друга не подстрелили.

***

Расплавленный песок медленно стекал по склону бархана. Вилано стояла неподвижно, едва заметно поворачивая голову, чтобы сканировать местность. Чтобы воспользоваться Планом Пути для возвращения в замок, Гектор вызвал разряд электричества огромной мощности — от него мировой порядок Зунтра будет вибрировать ещё несколько часов, давая магу возможность раскрывать Планы. На черепахе остались Стурастан, Макс и Гратагарат. Хронвек отправился за снедью, которую приготовила для них леди Жуада, а Черная Пантера сказала, что ей необходимо отдохнуть от бесконечной тряски в брюхе железной машины. Игрок все сильнее ощущал направление, с каждым часом оно становилось более явным, давление пустоты будто выталкивало его, заставляя двигаться вперёд, в сторону заходящего солнца. Арсенал Вилано немного отвлек игрока от мрачных мыслей, но теперь они снова вернулись, вытесняя собой все остальное. На поверхность поднялся наставник. Он посмотрел на хмуро глядящего вдаль Макса и спросил:
— Далеко ещё нам до цели?
Игрок задумался. Они ехали целый день, и за это время его ощущения сильно изменились, обрели подобие формы. Тридцать четвертый ответил:
— Я могу ошибаться, но возможно через сутки-двое мы доберёмся до цели.
Стурастан хмыкнул:
— Если Гратагарат сможет удержаться на броне, Вилано ночью разовьёт максимальную скорость. Эта машина может бежать очень быстро.
Демон услышал свое имя и заворчал. Наставник сказал:
— Если мы поедем быстрее, тебе будет не слишком удобно ехать верхом на черепахе. Но, если хочешь, тут есть грузовой отсек…
Страшный рев прервал Стурастана. Демон был просто в бешенстве. Если бы не союзный договор, от игрока и наставника сейчас остались бы одни кровавые ошмётки, Гратагарат был страшно оскорблен подобным предложением. На счастье, как раз в этот момент воздух замерцал и на горячей броне возник Хронвек под руку с Черной Пантерой. Хранитель поднял руку, демона окутал ореол пламени, и он тут же успокоился. Гектор перебросился с ним парой фраз на кабаллистическом языке жителей Нижнего Плана, сложил ладони вместе и развел руки в стороны. Пространство разошлось, исторгнув дым и запах серы, и Гратагарат исчез. Стурастан всплеснул руками:
— Он же нам нужен! Как мы найдем без него источник? Хотя, лучше пусть он будет пока подальше. И как мне пришло в голову предложить ему подобный способ путешествия…
Хронвек усмехнулся:
— Мы все иногда ошибаемся, Стура. Не принимай это близко к сердцу. Давайте перекусим, а там посмотрим, что делать дальше.
Он поставил на броню плетёную корзину и принялся доставать из нее различную снедь, испускающую божественный аромат. Тут были копчёные колбасы, соленья, свежий хлеб, сыр из погребов Призрачного Замка, нежное молодое вино, хрустящие побеги зелени, обжаренные на открытом огне и фирменный лимонад хозяйки из сока ягод зум-зум. Стурастан, почувствовав запах, сразу же позабыл о своем фиаско, воскликнув:
— О, моя прекрасная Жуада! Нет никого лучше тебя в целом мире!

Покончив с содержимым корзины, они спустились в рубку, и наставник привел машину в действие. Гектор попросил его немного подождать и поднялся наверх. Пустыня уже погрузилась во тьму, солнце зашло за неподвижные песчаные волны. На мгновение барханы осветила вспышка пламени, Хронвек вернулся и сказал, что теперь можно ехать. Черепаха, повинуясь командам наставника, припала к земле, расставила конечности и втянула голову в панцирь. Стурастан что-то сказал, и машина плавно двинулась вперёд, набирая скорость. Они ехали все быстрее, и Макс даже схватился за спинку сиденья Гектора, так стремительно проносились мимо песчаные холмы. Если они будут перемещаться в таком темпе, машина покроет оставшееся расстояние до утра.
Неожиданно на крайнем мониторе прошло движение, и в поле зрения показалось огромное животное, покрытое белыми отростками, напоминающими сталактиты. Оно двигалось гигантскими скачками, обгоняя Вилано. Распахнутая пасть была усеяна острыми зубами, изогнутые рога, подобные разящим клинкам, устремлены прямо вперед. Лапы с ужасными когтями загребали песок уверенными движениями, бешено мечущийся раздвоенный хвост высекал из боков твари искры, а на ней, гордо выпрямив спину и обхватив жесткие бока ногами, ехал Гратагарат и хохотал во все горло.

***

Башня лежала на боку, наполовину засыпанная песком. Удар, лишивший ее опоры, пришелся в основание сооружения, он вырвал из него огромный кусок, конструкция потеряла устойчивость и рухнула. Башня была сделана на совесть, столкновение с землёй не разрушило ее, повредив только большой жёлтый камень на вершине — он отвалился, расколовшись надвое, и лежал теперь рядом, выглядывая из-под песка своей граненой макушкой.
Хронвек закрыл План Энергий, когда мощный поток гравитации расчистил обломки. Осмотрев кристалл, он заметил:
— Поправь меня, Стура, если я ошибаюсь. Это не Закрывающий Камень, который мешает воспользоваться Планом Пути?
Наставник поставил свой табурет на каменные плиты, покрывающие скрытую под тоннами песка площадку, уселся и кивнул.
— Ты не ошибаешься, Гектор. Можешь даже не проверять, это точно он, я чувствую.
Ночью черепаха Вилано преодолела огромное расстояние, и теперь они находились в гористой местности. Занесённые скалы сломанными костями выглядывали из песка, но куда большее внимание путников привлекали однотипные башни. Их разрушенные останки попадались на глаза, куда ни глянь — до самого горизонта. Кто-то с маниакальной методичностью уничтожил каждую из них, нанеся удар в нижнюю часть бетонного сооружения. Гратагарат, который всю ночь, не зная усталости, несся рядом с боевой черепахой, сказал, что граница этого архитектурного побоища осталась далеко позади. Гектор подошёл к основанию башни и заглянул внутрь.
— Тут есть механическая часть, эта штука стояла тут не для красоты.
Подошел Макс и тоже осмотрел содержимое развалин. Внутри лежал длинный металлический стержень, который крепился к потолку. Ближе к полу на нем был закреплён агрегат, более всего напоминающий двигатель.
— Похоже на антенну или приемник сигнала.
Лицо агента подергивалось, он с трудом держал себя в руках. Вечером Дака Кад-Хедарайя подошла к его койке и провела ладонью по лицу тридцать четвертого, сказав что-то на тягучем и вязком, как смола, языке — Макс успокоился, глаза его налились свинцом и всю ночь он спал как убитый. Но теперь пустота снова навалилась на него, терпеть ее стало тяжелее, агент прикладывал все силы, чтобы не закричать, так страшно вибрировала его душа от этого мрачного зова, идущего со стороны заката.
Хранитель кивнул. Его куда больше интересовал закрывающий камень на вершине конструкции. Стурастан поднялся и принялся изучать обломки, лежащие на плитах.
— Интересно. Предыдущая башенка упала будто бы от удара огненным шаром, а в эту, похоже, стреляли из пушки.
Хронвек пожал плечами:
— У династий под конец войны было столько видов оружия, что и сосчитать невозможно. Видимо, тут произошло одно из сражений, противники палили из всего, что у них было.
Сверху раздался голос Черной Пантеры — женщина забралась на упавшую башню, чтобы осмотреться.
— Что за сражение без трупов? Где разбитые машины, где брошенное оружие и кости солдат? Хотя, последние могли уже стать прахом.
— Возможно, их поглотила пустыня. Под слоем песка наверняка мы найдем давры и вилано, а может, где-то стоит мертвый дартанг.
Она с сомнением покачала головой и отвернулась. Гектор сказал:
— Мы должны двигаться вперёд, Максу становится хуже. Источник его болезни все ближе; возможно, там мы найдем ответы на все эти вопросы.

Боевая машина медленно двигалась по пересечённой местности, постепенно забираясь все выше. По-прежнему тут и там попадались лежащие на боку башни, и по-прежнему не видно было никаких следов битвы. Гектор больше не мог вернуться в замок, поэтому путники перекусили сухими пайками, захваченными предусмотрительным Стурастаном. Наставник объявил остановку: он хотел проверить состояние Вилано и убедиться, что запаса ее хода хватит на обратную дорогу. Гратагарат умчался вперёд, пропав между скалами. Пространство впереди терялось в лёгкой дымке, что было совсем нетипично для Зунтра — в мертвой пустыне никогда не дул ветер, и воздух всегда был прозрачен. Осмотрев машину и убедившись, что она сможет доставить их назад, Стурастан забрался на ее панцирь и уселся, подперев подбородок. Гектор спросил его:
— О чем ты думаешь, Стура?
Учитель ответил:
— Меня беспокоит то, с чем мы можем столкнуться. Если впереди нас ждёт противник, мы не должны позволить ему повредить Вилано. Оставшись без транспорта, мы погибнем в песках, ведь План Пути недоступен на многие километры.
— Эти жёлтые камни в Мирее ценятся на вес золота, а тут их просто невероятное количество.
Стурастан усмехнулся:
— Хочешь наладить поставки?

Путники стали продвигаться вперёд с большей осторожностью, Вилано скользила, припав к земле и включив режим поиска противника. Наконец, они достигли вершины низкого скалистого хребта — на базальтовом клыке, торчащем над остальными выступами, стояла адская лошадь Гратагарата, цепляясь за голый камень огромными когтями. Увидев машину, Рогатый Демон поднял руку и указал на что-то с другой стороны перевала. Боевая черепаха медленно забралась наверх и замерла.
Внизу простиралась круглая долина, отгороженная от мира скалистой грядой. Она, как и весь остальной Зунтр, была покрыта песком, но в ее центре возвышалась гигантская башня, подобная тем, что лежали на много километров вокруг.
Дака Кад-Хедарайя усмехнулась:
— У местных архитекторов довольно бедная фантазия.
Хронвек сказал:
— Она огромна! И на вершине целая скала из жёлтого камня. Для чего она предназначена?
Макс поднял голову — последнее время он молчал, вцепившись в волосы руками, и глядел себе под ноги, пытаясь справиться с зовом пустоты.
— Это там, Гектор! Оттуда меня зовёт смерть! С вершины Турхаднаагрэ!
Хранитель посмотрел ему в глаза:
— Откуда ты взял это слово? Что оно означает?
— Не знаю! Турхаднаагрэ зовёт меня! Оно скажет, что нужно делать, чтобы стало… Чтобы стало…
Гектор схватил его за плечи и потряс:
— Что стало, Макс? Что? Отвечай!
Игрок вдруг посмотрел на него ясными глазами и ответил спокойным голосом:
— Чтобы стало Хашат.
Сразу же после этого Гектор увидел множество ярких звёзд — это Макс треснул его в лицо головой. Хранитель упал на спину, тридцать четвертый прыгнул на мага сверху, но у него ничего не вышло — Стурастан врезался в игрока плечом, отшвырнув его в сторону. Макс вскочил и бросился на наставника — молча и яростно. Пропустив мимо себя два быстрых удара, учитель перехватил руку нападавшего, заломил ее и, неожиданно оказавшись у него за спиной, толкнул агента в сторону Даки Кад-Хедарайи. Пробежав по инерции несколько шагов, игрок, наконец, сумел разогнуться. Последнее, что он увидел, распрямив спину — злые глаза Черной Пантеры.

Гектор вытащил из носа окровавленную тряпку и затолкал в ноздрю новую — кровь никак не хотела останавливаться. Тридцать четвертый лежал на броне, раскинув руки в стороны — Дака Кад-Хедарайя уложила его одним ударом. Она покачала головой и сказала:
— Бедняга. Здесь несёт смертью почти так же сильно, как в моем Саноо перед его гибелью. Даже Гратагарат кривит губы, что же говорить о мальчишке. Он сказал Хашат, я не ослышалась?
Хронвек кивнул, тряпка вывалилась из носа, кровь снова потекла по лицу.
— Вот черт! Стура, дай ещё. Как же он мне врезал!
Наставник оторвал от ткани, которая выстилала корзину из под припасов леди Жуады, короткую полоску и протянул ее ученику.
— Это же классическая атака головой с близкого расстояния. В этой ситуации достаточно прижать подбородок к груди, и противник…
— Да знаю я, Стура, знаю. Какого черта! Мне теперь что, все время с прижатым подбородком ходить? Кто же знал, что Макс начнет буянить?!
Наставник сокрушенно покачал головой, помогая Гектору заткнуть течь из левой ноздри.
— Нос сломан. Я смогу помочь только в цитадели, придется потерпеть.
Дака Кад-Хедарайя подошла к Хронвеку сзади и без предупреждения схватила его за переносицу двумя пальцами. Раздался хруст, Хранитель заорал от неожиданности и боли, снова растеряв все тряпки.
— И ты туда же!
Он пощупал лицо. Боль отступила, нос снова был на прежнем месте. Черная Пантера кусочком ткани ловко закупорила кровоточащую ноздрю и довольно ухмыльнулась. Гектор сказал:
— Спасибо! Так намного лучше.
Стурастан поднялся на ноги и принялся разглядывать огромное сооружение, торчащее из песка далеко внизу.
— Эту дрянь нужно разломать. Она промыла тридцать четвертому мозги, и я не уверен, что вблизи от нее остальные смогут держать себя в руках. Гектор, теперь твой выход. Я никого из вас не подпущу к башне, пока она не рухнет, так и знай.
Хранитель встал, отряхнулся и открыл План Энергий.
— Это здоровенная штуковина, Стура! Придется постараться.
Он начал вытягивать из разлома между реальностями белую плазму, направляя ее потоком гравитации. Когда сгусток огня стал напоминать маленькое солнце, и от него стало жарить так сильно, что даже Черная Пантера отвернулась, Гектор запустил огненный шар вперёд, целясь в нижнюю часть конструкции. Медленно плывя в неподвижном воздухе, локальный Армагеддон летел над долиной, оставляя за собой белый след, подобно реактивному истребителю. Снаряд все больше разгонялся, подталкиваемый потоком гравитации, шар брызгал плазмой. Хронвек придал ему вращение, чтобы огонь не растянулся в хвост, подобно комете, из-за чего пламя стало реветь, будто в каминной трубе. На бешеной скорости сгусток огня врезался в башню.

Клубы пыли и пепла ещё не осели, когда по всей долине прошло движение. Будто потревоженный неосторожным путником термитник, сотни давров, укрытых песком, пробудились от тысячелетнего сна, чтобы дать отпор агрессору, напавшему на цитадель, которую машины должны были охранять. Они распрямили металлические конечности и развернулись в сторону врага. Вилано династии Лукатар упёрлась ногами в каменные выступы и, пробасив «Туц танкада!», включила зелёное силовое поле. Потом добавила «Унтар давр Крато!» и принялась палить белым лучом по металлическим тараканам, одного за другим превращая их в лужи расплавленного металла. Стурастан крикнул:
— Она не сможет перебить их всех, Гектор! Оставь башню, нам нужно разобраться с даврами!
Хронвек кивнул и снова распахнул План Энергий. С чистого неба сорвалась ветвистая молния, прошивая насквозь стальных тараканов. Они дергались, подпрыгивали и переворачивались, но из песка лезли новые машины. Полчища боевых насекомых устремились по склону, сокращая дистанцию до противника. На зелёном силовом поле стали появляться белые пятна, черепаха успешно отводила в сторону все атаки противника. Черная Пантера скосила глаза в сторону торчащей над ними скалы — Гратагарата на ней больше не было.
Хронвек поливал разрядами электричества спуск в долину, по которому поднимались толпы металлических насекомых, плюющихся огнем. У него снова пошла из носа кровь, но он не обращал на это внимания, продолжая удерживать окно в План Энергий распахнутым. Один из давров каким-то чудом сумел избежать короткого замыкания и теперь резво шелестел вперёд. Насекомое спрятало пушки и взамен выставило внушительного вида клешни, которыми, по всей видимости, было намерено разделать Вилано династии Лукатар. Когда до черепахи оставалась сотня метров, из-за скалы вылетела адская лошадь Гратагарата. Запрыгнув на насекомое сверху, чудовище принялось отрывать от него куски, ловко избегая щелкающих клешней. Через несколько секунд от давра осталась лишь куча металлолома, а Гратагарат снова исчез в просвете между камнями.
Волна роботов медленно приближалась, но Хронвек чувствовал, что она скоро иссякнет. Как только он об этом подумал, Стурастан крикнул:
— Гектор! У нас проблема!
И он указал пальцем вниз — туда, где пыль, поднятая взрывом огненного шара, начала оседать, обнажая ряды боевых черепах, которые готовились открыть огонь. Хранитель чертыхнулся. Черная Пантера метнулась в люк, Стурастан последовал за ней. Через несколько секунд они вернулись, вооруженные тяжёлыми винтовками династии Лукатар и принялись палить по остаткам армии насекомых. Хронвек переключился на строй черепах Вилано — они уже окопались, светясь зеленым защитным полем, и в любой момент могли открыть огонь из своих ужасных орудий, плавящих металл, будто сливочное масло. Времени на раздумья не оставалось.

План Энергий был, как и другие Планы, своего рода альтернативной реальностью, существовавшей независимо от реальности текущей. В Планах властвовали другие законы, причем эти законы не работали ни в мире демонов, ни в содружестве Пальмеи. План Материи был лишён четкой формы, подчиняясь сознанию любого, кто к нему прикасался. План Пути не имел расстояния, делая все близким и далёким одновременно, а План Энергий попирал закон сохранения — в нем не было понятия равновесия. Он представлял собой вечно бушующее бескрайнее море огня, ионизированного и мечущегося под действием гравитационного ветра. Разделяя эти фракции, маг получал нечто конструктивное, мог поднимать предметы или вызывать молнии с файерболами. Но никто, никто и никогда не вызывал План Энергий в нашу реальность в неизменном виде. Это было просто невозможно, ведь для этого требовалось распахнуть окно между реальностями так широко, что поток силы смел бы и мага, и всех, кто находится рядом.
Хронвек закрыл глаза и увидел его — пылающее око, смотрящее с неба на грешную землю. Хаос рвался с той стороны разлома, стремясь поглотить все, но в нем не было и доли разума — только бушующая стихия. Гектор сжал зубы и распахнул План Энергий, дав волю всем его силам, и они обрушились на долину.
Лицо Стурастана стало серым, когда он понял, что происходит. Поток огня, искрящегося молниями, мгновенно залил землю, он выплёскивался не по законам физики, ведь в нем была растворена гравитация, которая стремилась покинуть пределы своего Плана. Не более двух секунд свободы дал Хранитель безумной силе, он зарычал, сжал кулаки и захлопнул окно в иную реальность. Волны и протуберанцы огня, искры и электрические дуги лизали камни, плавя песок, давров, вилано и все, к чему прикасались. Долгие мгновения казалось, что сейчас неукротимая энергия устремится вверх, уничтожая все на своем пути, но языки пламени опали, разряды стали затихать, а летающие в воздухе под действием гравитации камни и куски машин улеглись на землю. Дака Кад-Хедарайя разрядила пульсатор в последнего давра, который пытался зайти Гратагарату со спины, пока его зверь разбирал на части другого таракана, а Стурастан подхватил оседающего на пол Хранителя, воскликнув:
— Это невероятно! Это невозможно, Гектор, этого никто никогда не делал! Это изменит все, изменит сами основы работы с Планом Энергий! Это…
— Он разделяет твой восторг, уверяю тебя — Черная Пантера озабоченно провела рукой по волосам Хронвека, который был без сознания, но дышал глубоко и ровно. — Давай отнесем его вниз, Гектору нужна тень.
Они скрылись в утробе Вилано, оставив Гратагарата наблюдать за тем, как медленно остывает расплавленный песок в долине, постепенно превращая ее в огромное зеркало.

***

В помещении было темно. Макс ощупал огромный синяк под глазом и посмотрел на Хронвека, лицо которого выглядело не лучше. Хранитель сидел, прислонившись к стене, и осторожно трогал пальцами разбитый нос, уже начинающий отекать. Заметив, что игрок очнулся, он сказал:
— С возвращением. Как вы себя чувствуете?
Тридцать четвертый задумался. Сводящий с ума зов пустоты пропал, как будто его и не было.
— Хорошо. Что случилось?
— Вы сказали, что Турхаднаагрэ требует устроить Хашат, и принялись меня бить.
Макс снова потрогал заплывший глаз. Гектор добавил:
— У Даки Кад-Хедарайи тяжёлая рука.
Игрок покачал головой:
— Ничего не помню.
— Говорите, сейчас все в норме? Башня не зовёт вас?
— Нет.
— Это хорошо. Значит, мне удалось вывести ее из строя.
Хранитель осторожно поднялся и заковылял наружу, Макс последовал за ним. Держась друг за друга, они выбрались на броню Вилано, обнаружив там Стурастана, который, стоя сверху, раздавал команды Гратагарату и Черной Пантере.
— Проверьте левее! Что там?
Снизу донеслось:
— То же самое, коротышка! Везде сплошное стекло!
— Не может быть! Наверняка есть способ туда спуститься, поищите ещё левее, за скалой!
Гектор подошёл к нему и окликнул:
— В чем дело,Стура? Чем вы тут занимаетесь?
Наставник обрадованно хлопнул в ладоши:
— О, ты пришел в себя, отлично! И Макс тоже, замечательно!
— Так в чем, всё-таки, дело?
— В чем дело? Мы не можем спуститься вниз, вот в чем дело. Ты превратил всю долину в стеклянную миску, склоны покрыты расплавленным песком, скользким, как… как стекло, черт возьми.
Хранитель пожал плечами:
— Ну, зато это стекло больше по нам не стреляет. Меня такой обмен устраивает.
— Ты молодец, Гектор. Этот фокус с первородной энергией, я даже не знаю…
— Однако, я вижу, башня устояла.
— Она слегка оплавилась, но в целом не пострадала.
— И ты хочешь в нее проникнуть.
Наставник вытянул шею, пытаясь разглядеть, что делает Черная Пантера.
— Ну что, там есть спуск?
Ответом было ворчание Гратагарата. Хронвек покачал головой.
— Выбирайся оттуда, дорогая! Сейчас я буду прокладывать нам дорогу.
Из-за камней показался зверь Рогатого Демона, у него на спине сидел герцог и Дака Кад-Хедарайя. Дождавшись, когда они подъедут ближе, Гектор столкнул вниз здоровенный кусок скалы. Когда грохот от падения гранитной глыбы перестал отражаться от оплавленных склонов, Стурастан подвёл Вилано к краю и глянул вниз — валун промял отличную канаву, разбив спекшуюся породу и сделав откос пригодным для спуска.

Стеклянная равнина все еще остывала — отсутствие ветра и палящее солнце не слишком этому способствовали. Стурастан вытер со лба пот и склонился над перилами у края панциря, рассматривая оплавленные останки выстроенных в ряд вилано.
— Это очень странно, ведь машины династии Лукатар должны уничтожать роботов Крато, если нет иных распоряжений пилота. Как могли они оказаться здесь вместе?
Он перешел на другую сторону черепахи и принялся разглядывать небольшой пролом с оплавленными краями, который образовался в результате удара шаром плазмы. Отверстие было совсем небольшим, стены башни оказались очень толстыми и крепкими. Хронвек тоже разглядывал дыру, которую проделал.
— Чтобы ее уронить, нужен файербол в сотню раз мощнее. Такой, в принципе, можно скрутить, но на это уйдет по меньшей мере сорок минут.
Наставник кивнул, соглашаясь.
— К счастью, он уже не потребуется. Благодаря этой дыре внутрь попала разрушительная сила Плана Энергий, это вывело механизмы из строя. Черная Пантера говорит, что больше не чувствует давления башни.
— Да, Максу тоже полегчало. Ну что, может посмотрим, что там внутри?
— Непременно. Это самая удивительная находка после пирамиды Тарангона.
Хронвек провел ладонью по потной шее.
— Как же жарко. Надеюсь, внутри будет прохладнее.
И Хранитель полез вниз, вызвав лесенку нажатием незаметной кнопки на панцире черепахи.

Оплавленная дыра вела в большое помещение с серыми бетонными стенами. Дикий огонь Плана Энергий выжег здесь все, что могло гореть, превратив в пепел расставленные вдоль стен предметы. Теперь уже нельзя было понять, что они из себя представляли. Двери, выполненные из полупрозрачного пластика, тоже были расплавлены, поэтому маленький отряд беспрепятственно прошел сквозь несколько больших залов к центру огромной башни. Все помещения располагались вокруг центральной круглой комнаты без потолка, в ее центре стоял металлический столб, через каждые три этажа прикрепленный к внешним стенам мощными тросами. Он уходил далеко вверх, в темноту. Основание его сильно пострадало от удара Хранителя, металл оплавился, электрические разряды проделали в нем множество отверстий, из-за чего колонна в нижней части напоминала кусок сыра.
Вдоль внешней стены центрального зала поднималась вверх винтовая лестница. Никаких признаков лифтовой системы видно не было, и это было довольно странно, ведь высота сооружения была просто невероятная.
Гектор поставил ногу на первую ступеньку и почему-то вспомнил свое восхождение на зеркальную башню в Призрачном Замке. У него возникло ощущение, что наверху его кто-то ждет, кто-то очень старый и уставший, кто-то, кто хочет ему о чем-то рассказать, о чем-то важном, чрезвычайно важном. Он поманил за собой остальных и стал подниматься.
С каждым оборотом становилось все темнее. После разрушительного удара Планом Энергий в башне пришли в негодность все энергетические узлы, в том числе и оборудование, отвечающее за освещение. Гектор вызвал пучок фотонов, он осветил ступени, уходящие во тьму. Каждые пол-оборота им попадались полупрозрачные пластиковые двери, Гратагарат выбивал их вместе с косяком, но в помещениях не было ничего, что могло пролить свет на предназначение огромного сооружения — не поврежденные огнем агрегаты были незнакомы ни Гектору, ни Стурастану. Все они соединялись толстыми кабелями с центральной колонной, что могло означать только одно — нужно было подниматься выше, на вершину, где находился огромный кристалл желтого Закрывающего камня.
За дверью восьмого уровня они обнаружили нечто, напоминающее серверную резервной библиотеки — прозрачные параллелепипеды, стоящие рядами в металлических ячейках слабо светились, питаемые из независимого источника энергии. Никаких терминалов обнаружить не удалось и Стурастан предложил подниматься выше. Лестница вела в темноту, она все сгущалась, пучок фотонов, освещавший ступени, был единственным островком реальности в этом мире тишины и смерти.
Да, ощущение зова небытия вернулось к Максу. Его слышал и Гратагарат, раздраженно пускавший дым из обеих ноздрей, и Дака Кад-Хедарайя, которая вдруг стала отмахиваться от чего-то, невидимого остальным. Женщина хищно скалилась, тревожно смотря по сторонам. Только Гектор и Стурастан ничего не ощущали, продолжая двигаться вперед. Хранитель шел первым и не видел, что происходит сзади.
Когда группа преодолела три четверти пути до вершины, двери кончились. Ступени стали уже, а перила выше. Хронвек вглядывался во тьму за пятном света, им вдруг овладело беспокойство, он начал понимать, о чем говорил тридцать четвертый — об этом чувстве, которое сводило его с ума, о том, что каждая смерть приближает распад, последний рубеж, за которым нет ничего, кроме…
— Хашат.
Хранитель обернулся и увидел женщину, оплетенную проводами. Она висела в воздухе, тело ее было высохшее, видение было похоже на мумию, с которой сняли покровы. Она глядела на него пустыми глазницами, из которых сочилось что-то черное. Гектор отшатнулся.
— Кто ты?
Призрак раскрыл беззубый провал рта и ответил:
— Я твое будущее, Гектор Хронвек. Я будущее всего.
— Свое будущее я определяю сам!
Провода, торчащие из тела, задергались, когда она рассмеялась беззвучным смехом.
— Дай имя вещи, и она перестанет пугать тебя, так вы все думаете? Хорошо. Не бойся, Хранитель. У меня тоже есть имя. Я есть Турхаднаагрэ!
Он дернул запястьем, ожидая привычного удара рукояти меча в ладонь, но ничего не произошло. Призрак прошелестел:
— Нельзя убить будущее, маг! Но его можно узнать. Хочешь, я покажу тебе?
— Я хочу, чтобы ты убралась туда, откуда пришла!
Мумия задрала вверх голову и издала неприятный звук, выдохнув воздух из легких.
— Я есть Турхаднаагрэ! Я была всегда! Я предвестник Хашат, и не тебе изгонять меня, ничтожный червь!
— Тогда чего ты хочешь, мерзость!?
— Это ты пришел ко мне, маг! Я не звала тебя!
— Ты звала другого, это ведь твой голос лишил покоя Макса! Зачем ты его мучаешь?
Провода снова затряслись.
— Мучаю!? Что ты знаешь о муках, Хранитель? Ты ничего не знаешь о боли и страданиях, ты просто маленький мальчик у ворот вечности! Замолчи, не смеши бессмертное Хашат, ты не в силах понять его!
Гектор протянул вперед руку, намереваясь схватить висящий перед ним призрак, но не дотянулся. Ему казалось, что все это сон, и что бы он ни делал, разговор не закончится, пока царство морфея не выпустит его из своих объятий. Существо сказало:
— Прячься в своих грезах, сколько хочешь, маг! Ты так любишь мечтать, так любишь верить! Но у вас нет другого будущего, кроме Хашат. Я покажу тебе, мечтатель! Тебе и твоему мальчишке, который думает, что знает жизнь. Смотри!!!

***

Пыльная дорога тянулась по унылым полям, покрытым серой мертвой травой. Мертвые деревья смотрели в небо острыми иглами обнаженных стволов, корявыми ветками царапая серое небо. Солнца не было видно, его скрывало марево пепла, висящего в неподвижном воздухе. Тяжелые тучи, несущие смерть, застилали небосвод, они медленно ползли в сторону заката. Дома с мертвыми глазницами окон и беззубыми ртами распахнутых настежь дверей глядели на них с порицанием, ведь только двое живых существ нарушало покой этого готового к переходу мира.
Макс и Гектор стояли на дороге, ведущей в небытие, и каждый знал, что это их родина. Это Земля, но не та Земля, которую они оставили со сменой полярности Призрачного Замка. Их родную планету подготовили, пока они играли в защитников обреченного Ожерелья Пальмеи, она превратилась в высохшую мумию. Здесь больше не было жизни, не было будущего, кроме него. Одно только отделяло этот погибший мир от окончательной гибели, и имя ему было…
— Хашат.
Макс произнес это слово и Гектор, сам того не ожидая, залепил ему пощечину. Удар вернул обоих к реальности, мужчины посмотрели друг на друга, словно впервые. Тридцать четвертый сказал:
— Спасибо.
Хронвек ответил:
— Всегда пожалуйста. Что происходит?
Макс повертел головой, наклонился, сгреб в ладонь серую пыль с дороги и покатал ее между пальцами.
— Не знаю. Это наша Земля, Гектор. Мертвая женщина отправила нас сюда.
— Женщина? Мумифицированная погань с проводами, торчащими из тела?
— Да. Она сказала, что мне стоит посмотреть на плоды своего труда.
Хронвек фыркнул и плюнул в пыль.
— Ни черта подобного. Она бубнила что-то о муках, в которых я ничего не понимаю.
Игрок пожал плечами.
— Похоже, у нас были персональные аудиенции. Посмотрите, все вокруг мертво.
Макс прошел вперед и дотронулся до столба, на котором был закреплен электрический щит. На нем было написано печатными буквами: “Под напряжением. Не открывать.”
— Это Россия. Смотрите. Березы, ели, только они мертвы. И трава тоже мертвая. Она не сухая, это другое. Стебельки не успели завянуть, просто перестали впитывать влагу и свет. Боже, Гектор. Что тут случилось, пока нас не было?
Хронвек хмуро разглядывал мрачный пейзаж.
— Ничего здесь не случилось, Макс. На Земле по- прежнему грызня из-за власти, денег и статуса, люди так же рождаются и умирают, гадят, трахаются, влюбляются и верят. Это не наш мир, но, возможно, когда-то он им станет.
— Когда-то?
— Это будущее. Мерзость из башни решила показать нам свои мечты. Как ее там зовут?
— Турхаднаагрэ.
— Сука. Ну что же, давайте посмотрим.
Он хлопнул игрока по плечу и зашагал вперед уверенным шагом. Макс поспешил следом. В отдалении виднелось небольшое селение. Одинокие путники, оставляя в пыли цепочку следов, направились к нему. Пустые глазницы окон глядели на них с укором, будто обвиняя в чем-то. Гектор подошел к ближайшему дому, вошел в распахнутую калитку и взялся за ручку входной двери. Она открылась, выпустив маленькое облачко серой пыли. Макс заглянул внутрь — помещение было совершенно пустым, тут не было ни людей, ни их останков. На столе следы трапезы, высохшая колбаса, хлеб и бутылка, в которой когда-то была водка. Гектор подошел и осмотрел содержимое тарелок.
— Смотрите, еда не протухла, она просто высохла. Это странно.
— Почему?
— Микроорганизмы. Им все равно, что происходит, они существуют в своем собственном мире и едят все, что годится в пищу. Но я не вижу признаков разложения…
Тридцать четвертый наклонился и поднял крышку эмалированного ведра. В нем была вода, на дне лежал толстый слой бежевой массы.
— Дрожжи. Это брага, Гектор. Но она не бродит, совсем. Вы правы, это странно.
Они вышли наружу и направились в сторону центра поселка. Повсюду лежала пыль, один раз на глаза мужчинам попался высохший труп собаки — она была пристегнута цепью к своей будке. По-прежнему вокруг не было ни одного признака жизни. Дорога повернула, из-за угла двухэтажного каменного дома показалась церковь, площадь, одноэтажный сельский магазин с решетками на окнах и почта. Вокруг не было ни души.
Движимый каким-то ощущением, Хронвек направился в сторону храма, но Макс потянул его в сторону. Они зашли в сельпо, с удивлением рассматривая полки с товарами, которые лежали на своих местах, никем не потревоженные. Игрок озадаченно покачал головой:
— Ничего не разграблено. Я совсем не так представлял себе конец света, Гектор. Что же тут произошло? Они что, просто взяли и исчезли, все разом?
— Не знаю. Возможно, жители этой деревни столкнулись с чем-то, что гораздо страшнее голода и…
— И чего?
— И смерти.
— Что может быть страшнее смерти?
Хранитель посмотрел на него мрачно и ответил:
— Вы не боитесь ее, Макс. Когда все бегут в ужасе, вы смотрите по сторонам, думая, как дать ей отпор. Я знаю, это читается в ваших глазах. Но если вы поймете, что она — самый легкий выход? Если вы почувствуете, что вас ждет нечто, куда хуже смерти? Что вы сделаете?
Тридцать четвертый нахмурился, поглядел на Хронвека с пониманием и вышел на улицу. Не сговариваясь, они прошли через площадь и остановились у дверей большой каменной деревенской церкви, размер которой совершенно не соответствовал маленькой деревушке на сорок домов. Макс покосился на Хронвека.
— Вот же черт. Я боюсь. У меня дрожат руки.
— Хранитель кивнул.
— Я тоже.
Он взялся за медные ручки, покрытые резьбой, и распахнул двери в храм.

Они все были там. Дети, матери, жены, отцы, деды, бабки, пробабки, любовницы и тещи, друзья и враги, соседи и родня. Все, сваленные в огромную кучу у ног спасителя, который глядел на них сверху глазами, полными скорби. Тела иссохлись, не тронутые гниением, ведь в этом мире больше не было жизни, никакой — ни маленькой, что копошится под микроскопом, ни большой, что мечтает и планирует. Макс вздохнул, и голос его дрожал. Гектор вошел в святилище. Заставил себя войти.
— Когда впереди то, что хуже смерти, на помощь придет вера. Она позволит умереть достойно.
Игрок поравнялся с магом, став с ним плечо к плечу. Ему сейчас нужна была поддержка сильного человека, и он чувствовал, что Хронвек тоже от нее не откажется.
— Ты говоришь, это будущее. Значит, оно еще не наступило?
— Не наступило. Но наступит, если мы и дальше будем верить, что нас защитит кто-то более сильный.
— Когда ты сказал, что Хашат вне политики, я не понял, что ты имеешь в виду, Гектор. Теперь я понимаю.
— Это хорошо, Макс. Думаю, мы видели достаточно. Эта тварь надеялась, что повергнет нас в трепет, но сейчас я даже благодарен ей. Я понимал, что Земля тоже в опасности, что когда-нибудь с ней случится то же, что и с остальными жемчужинами ожерелья Пальмеи, но никогда не пытался этого почувствовать. Пора возвращаться назад.
Тридцать четвертый с подозрением посмотрел на Хронвека и заметил:
— А ты знаешь, где выход?
— Нет. Но мы найдем его.

***

Стурастан выполнил нижний выпад, рассчитывая нанести беззубой мумии удар точно между ног, но меч только рассек пустоту. Он потерял равновесие и упал на зеленые плиты Залов Размышлений, подняв пыль, которая устилала толстым слоем полированный камень. Наставник вскочил, крутанулся на месте, сталь с воем описала полукруг, но мертвой мумии нигде не было. Он огляделся.
— Что… Что это значит? Призрачный Замок? Как…
Низенький человечек привычным движением поискал свой табурет, и не найдя его, растерянно опустил плечи. Стурастан сделал несколько шагов вперед и понял, что пол уходит вниз под приличным углом. В его душе стала нарастать тревога. Эта дохлая баба сказала, что больше никто не будет в безопасности. Никто, даже те, кто укрылся в самом надежном убежище трех миров…
Наставник бросился вперед, скользя по гладкому полу Залов Размышлений. Он пронесся через переход до нижней площади, дверки в галереи нуглов были распахнуты, из них тянуло сыростью. Выбежав на поверхность, учитель остановился, в ужасе рассматривая картину, которая открылась перед его глазами.
Башен больше не было. На их месте торчали железные стержни, упираясь в черное небо, по которому ползли свинцовые тучи. Стены цитадели ощерились неровными сколотыми краями, брусчатка вздыбилась, будто после землетрясения. Ось Центральной Башни мрачно возвышалась в центре площади, она была покрыта ржавчиной, у ее подножия лежала гора кирпича, когда-то скрывавшего ее внутренности. Стурастан обернулся и упал на колени — от Женского крыла осталась лишь куча развалин, камень и дерево лежали вперемешку, и только печь, которая приготовила столько великолепных обедов под неустанным наблюдением леди Жуады, осталась гордо стоять среди обломков. Учитель поднял голову, посмотрев вокруг глазами, полными слез. Вся цитадель была наклонена, словно корабль, севший на мель. Останки башни Хранителя напоминали высохший палец мертвеца, торчащего из земли — он указывал куда-то в сторону захода. Ни одной звезды не видно было на темном небе, ни дуновения ветра, ни звука не слышалось в этом мертвом месте. Стурастан потряс головой и пробурчал:
— Ну нет, это уже слишком. Проверим, что может сделать с грязной магией наваждений старый Стура в своем старом замке! Я скоро до тебя доберусь, гнилая Турхаднаагрэ, или как тебя там называют!

***

Демон сидел на скале, которая когда-то была основанием его ледяного дворца. Под ней лежало озеро — грязное озеро, полное грязной воды. Серый пепел вылетал из сквозных тоннелей, он был холодный и вонючий, а это значило, что аура Майрониды угасает. Ядро вечно пылающей звезды больше не было ледяным, оно нагревалось, приходя в равное состояние с наружней оболочкой. Когда их температуры сравняются, Майронида провалится сама в себя, умерев, подобно тысячам непокорных демонов, лежащих вдоль берегов грязного озера. Гратагарат хотел вырвать тухлое сердце из дохлой твари, питающей остатки своей жизни с помощью стальных жил, проходящих через ее тело, он собирался посмотреть, бьется ли оно, или уже просто смердит, подобно ее хозяйке, но не успел. Она выбросила его из настоящего и закинула в место, порожденное больной фантазией полумертвого существа, не знающего покоя. Герцог сжал кулаки, огромные когти впились в ладони. Что сейчас делает его брат, Сандаал? Умирает в пронизанном пеплом воздухе внешней сферы, наблюдая, как осыпаются на землю возрождающие пылевые облака? Его фонтаны потухли, расплавились ледяные башни нижней сферы и смертоносные кунсураты воют, стоя над трупами своих хозяев. Майронида гибнет, а Гратагарат ничего не может с этим поделать.
Демон встал и воздел лицо к ледяному ядру Оси. Он набрал в грудь омерзительно влажного теплого воздуха, пропитанного пеплом умирающей звезды, и прокричал, что было сил:
— Гарадхат, Гектор Хронвек!!!

***

Они шли уже несколько часов. Маг и убийца, которому некого было убивать. Мертвые леса, мертвые поля, мертвое небо и мертвый воздух, лишенный миллиардов маленьких существ, живущих своей недолгой жизнью. Земля была готова. Макс заметил стоящую у обочины брошенную машину и подошел к ней — это был внушительного вида пикап с огромным открытым багажником. Он включил двигатель, механизм заработал. В салоне заиграла музыка, она провалилась в мертвую тишину и увязла в ней. Гектор сел рядом с тридцать четвертым, игрок тронулся и выехал на дорогу.
— Кое-что все же работает.
Хранитель не ответил. Макс предпринял еще одну попытку разговорить мрачного спутника:
— Пора выбираться из этого дерьма, Гектор. Ты же маг, придумай что-нибудь.
— Что? Тут все мертво, совершенно все! Это Зунтр возведенный в степень! Никакой магии, никакой надежды! Я пробовал эфир, План Пути, План Энергий, План Материи! Ничего не отзывается!
Агент остановил машину.
— А вызов демонов? Стурастан говорил, тебе нет в этом равных!
— Вызов? Возможно…
Гектор свел ладони вместе, и в этот момент будто услышал далекий крик герцога, который звал его по имени. Хранитель уверенно раздвинул границу между мирами, открывая проход сквозь огненную сферу, за которой жили ужасные существа, и приказал явиться Гратагарата по имени Разрушитель, повелителя ледяных пустошей внутренней сферы Нижнего Плана. Земля тут же разверзлась, исторгнув кричащего в небо герцога. Он опустил голову, разжал руки и прорычал на языке жителей Оси:
— Берегись, Хранитель!

Дорога позади них проваливалась в леденящее душу ничто, утягивая за собой весь остальной мир. Хронвек прокричал Максу “Трогай!”, игрок нажал на газ, Гратагарат зацепился за крышу, продрав обшивку когтями, и грохнулся в кузов. Пикап тряхнуло, заднюю ось повело но тридцать четвертый уверенным движением выправил машину и стал набирать скорость. Ткнув Гектору локтем под ребра, он прокричал:
— Давай! Ты же Хранитель!
Земля впереди обвалилась в пустоту, машина стремительно летела к краю пропасти, а Гектор закрыл глаза и сосредоточился, вспомнив уроки своего наставника.

***

Стурастан резким движением откинул правую кисть в сторону, приподнял указательный палец левой руки и принялся водить им против часовой стрелки. Наставник прошептал:
— Тоураль таин-дабар унгайа, вилла суум! Морок духа и разума, стань невидим, стань дымом, что ты есть, вернись к тому, кто тебя породил!
Он сжал ладонь и стряхнул с пальцев невидимую жидкость, что была эфиром, подвластным наставникам лишь в цитадели. Реальность пошла дырами, поблекла, и перед Стурастаном предстала мерзкая Турхаднаагрэ, обвитая проводами. Она висела посреди большого зала, и от нее пахло смертью. Мертвые глаза равнодушно глядели на маленького человечка, существо еще не поняло, что случилось. Наставник выхватил саблю и точным движением перерубил один из троссов, тянущихся к мумии со всех сторон. Существо задергалось, а в голове наставника раздался его голос, пахнущий смертью:
— Ты, жалкий червь, что думает о величии мира! Ты ничто по сравнению со мной, предвестницей Хашат! Ты не сможешь причинить мне вред!
Стурастан не умел колдовать вне стен цитадели, но он отлично чувствовал, когда кто-то другой делает это поблизости. Он отступил на пару шагов вбок и ответил:
— Даже не собираюсь. Для этого есть Хранитель.

Из воздуха рядом с ним возник здоровенный автомобиль — он на мгновение ярко осветил фарами оплетенное проводами существо, после чего снес его, вырвав из металлической паутины. Машина проехала по Турхаднаагрэ всеми колесами, весело подпрыгнув, и остановилась, визжа тормозами, у противоположной стены. Струны питающих нитей задергались, возвращая хозяйку на прежнее место, но тут из кузова выскочил Гратагарат — он подлетел к ней с невероятной для своего размера скоростью, его рука метнулась вперед, и мумия безжизненно повисла в воздухе, удерживаемая питающими тросами. Герцог разжал ладонь, посмотрел на свой трофей и разочарованно отшвырнул едва пульсирующее сердце.
— Я не собираюсь даже пробовать эту дрянь.
А Гектор подошел к чему-то в темноте, наклонился и поднял с пола черное тело.
— Стура, прошу, помоги мне. Она не просыпается.

***

Турхаднаагрэ появилась из сумрака прямо перед Черной Пантерой, но женщина только усмехнулась — призрачный запах гниения предвосхитил появление хозяйки башни. Она вздохнула шелестом опадающей листвы и сказала:
— Ты думаешь, что знаешь меня, но это не так. Моя сущность недоступна твоему пониманию так же, как суть той, кому я служу.
Дака Кад-Хедарайя пожала плечами.
— Я думаю, ты и сама ничего в этом не смыслишь.
Опутанное проводами существо затряслось в приступе смеха:
— Ты можешь думать что угодно, последняя из Кударе. Твой мир пал, и я видела, что с ним стало перед тем, как Хашат приняла его в свои объятия.
Женщина посмотрела в пустые глазницы, сочащиеся черными слезами, и бросила:
— Что ты могла видеть, гниющая плоть? Твои башенки лежат на земле, твои воины превратились в прах. Остался только этот последний гнилой зуб, в котором ты прячешься от смерти, но тебе недолго осталось, скажи, я ведь права?
Турхаднаагрэ тихо завыла и подалась назад. Дака Кад-Хедарайя двинулась за ней, напирая. Мумия ответила:
— Мои рабы сделали то, ради чего пришли в этот мир, я больше не нуждаюсь в них! Я собрала последних, кто смог пережить войну династий, я призвала их со всех концов этой пустыни и заставила строить! Я создала из ничего великую машину!
— Твоя машина ничего не делает. Что в ней великого?
— Ты не понимаешь, смертное создание! Ты думаешь, Зунтр погиб, но это не так! Вы все слишком глупы, чтобы это понять. Вы думаете, что война династий сделала его таким мертвым, что они выжгли эфир этого мира ядерными зарядами, но это я! Это я, Турхаднаагрэ, я тысячи лет пила его кровь во славу Хашат, питаясь ею, и скоро он падет в ее объятия, как высохший плод с мертвой ветви!
Дака Кад-Хедарайя фыркнула:
— Может, когда-то ты и пила его кровь, когда у тебя были зубы. Но их кто-то вырвал, я видела твои клыки, они лежат в песке, сломанные и бесполезные.
Существо в клубке проводов завыло от ярости.
— Ты не так глупа, как остальные! Ты поняла, для чего эти башни! Да, без них иссушить Зунтр гораздо сложнее, но я сделала это, он почти готов! Этот жалкий человечек, он так и не смог подобраться ко мне!
Черная Пантера шагнула вперед, продолжая теснить мумию:
— Какой-то жалкий человечек уничтожил тысячи твоих башен. Какая досада!
— Это был Хранитель! Последний Хранитель вашего жалкого Ожерелья, и я его погубила! Он знал, что не сможет спасти этот мир, не разрушив главный пик, но не мог подобраться ко мне. Он кружил вокруг, он уничтожил все, до чего мог дотянуться, но моя армия оказалась ему не по зубам! Я смогла подчинить себе силы обеих династий, заставила служить мне! И он погиб, сражаясь с ними!
Дака Кад-Хедарайя заметила:
— Теперь они лежат в песке, подобно всему, что ты создала. Гектор Хронвек разобрался с твоей армией за несколько секунд, мертвая шлюха.
Турхаднаагрэ вдруг перестала пятиться, наклонилась вперед, заглянув пустыми глазницами прямо в душу Черной Пантере и прошелестела у нее в голове:
— Нет никакого Гектора Хронвека, Дака Кад-Хадаре! Есть только старый вампир, который обманул смерть. Твое место не здесь, и ты это знаешь. Я читала твою душу, пока ты играла со мной, я вижу все! Ты давно умерла, Кударе, умерла вместе со своим Саноо! Смотри, вот он, твой мир! Твоя родина, твоя могила! Возвращайся туда, где тебе самое место, проклятая Худу!

Холод и вечность окутывали мир, который когда-то был полон страсти и любви. Она бурлила в каждом дереве, в каждом существе, населяющим прекрасный Саноо, но теперь все вокруг было мертво. Пересохли изумрудные водопады, погасли алмазные звезды в пульсирующем жизнью небе. Высушенные трупы огромных муни холмами лежали на залитых кровью Кудара полях, но даже вечно голодные Худу больше не тревожили мертвый мир, в который должно было войти Хашат. Рандагар Разрушитель довел свое дело до конца, подготовив Саноо к ее приходу. Могучие стволы погибших уррду, цепляющие голыми ветвями низкие облака, не падали на землю, ведь даже гниение прекратилось в этом мире, а ветер больше не пел песен — не было ушей, которые могли их слушать.
Темная фигура брела по полям, покрытым пылью. Мертвая трава с хрустом ломалась под босыми ногами, а слезы впитывались в иссушенную землю. Цепочка следов уходила вдаль, за погибший лес, за мертвые холмы, через русло бывшей реки, теряясь в пустом городе, построенном на засохших деревьях. Дака Кад-Хедарайя медленно умирала вместе со своим миром, теряя с каждой минутой остатки воли. Больше не было ее Саноо, не было ее народа, ее корней. Она не даст плода от другой расы, она последняя из Кудара, последняя душа, которая задержалась на этом свете. В ее голове далеким эхом проносились полузнакомые лица, они что-то хотели, что-то ей говорили, но Черная Пантера не могла вспомнить. Это не ее язык, не язык народа Саноо. Ее место здесь, среди пепла и мертвых деревьев, она найдет тихое место и сядет там, сядет и будет ждать, когда настанет конец.
Женщина опустилась на серую землю у корней большого сангумана, который раньше давал большие сочные плоды рантан, и закрыла глаза. Она не хотела больше плакать, не хотела видеть таким свой Саноо. Она просто хотела умереть. Дака Кад-Хедарайя вздохнула и решила больше не дышать, но тут что-то кольнуло у нее в животе, она ощутила тепло и желание, ноги ее слегка раздвинулись, а рука скользнула вниз. Черная Пантера вспомнила лицо — лицо мужчины, который делал с ней невероятные вещи. Он не был Кудара, но он был очень хорош, лучше многих ее соплеменников. Нет, он не был хорош. Он был самым лучшим, он был тем, кто хранил память о ее прекрасном Саноо, и его звали Гектором.

Хронвек заглянул ей в глаза и до боли сжал руку. Женщина медленно просыпалась, сознание возвращалось к ней вместе с желанием — наконец, она выгнула спину и задрожала всем телом, скидывая кошмарную пелену застилающего реальность морока. Дака Кад-Хедарайя взяла его за голову, притянула к себе и поцеловала в губы, выдохнув:
— Ты научился слышать, маг! А теперь ты умеешь еще и звать! Я никогда больше не забуду твоего лица!
Глаза ее сузились и она прошипела:
— Где эта мертвая сука? Ты убил ее?

Солнце нещадно палило, но на вершине башни было свежо и даже немного дул ветерок. Хронвек сидел, прислонившись спиной к закрывающему камню, и смотрел вдаль, слушая голос своей любовницы. У него в душе впервые за долгое время появилась надежда. Они смогут отбросить назад Хашат, это в их силах. И сделают они это в Зунтре.
Дака Кад-Хедарайя узнала куда больше остальных: она не стала набрасываться на Турхаднаагрэ с оружием, и мумия поведала ей много интересного. Черная Пантера поплатилась за это, попав под гипнотические уловки существа, когда-то бывшего живым, и если бы не Хронвек, в отчаянии применивший магию чресел народа Кудара, в которой сам едва разбирался, Черная Пантера умерла бы в самом страшном для нее месте.
Под ними лежал зал, погруженный во мрак. Оборванные провода больше не питали жизнью вестницу Хашат, башня умерла окончательно. Хронвек задумчиво сказал:
— Значит, это она лишила Зунтр эфира. Интересное применение имеют Закрывающие камни.
Стурастан отозвался:
— И погубила последнего Хранителя, о котором почти не осталось записей в библиотеке. Возможно, резервная база данных сможет пролить свет на эту историю.
— Возможно. В любом случае, мы смогли обставить противника, возможно, впервые с начала этой войны. Зунтр не мог восстановиться не потому, что династии убили в нем жизнь — жизнь невозможно уничтожить до конца. Ему мешала Турхаднаагрэ, но теперь ее не стало, и у Тарангона появилось много работы. Пришло время открыть ковчег.
Макс проронил:
— Но кто тогда будет восстанавливать пирамиду в Мирее?
Гектор посмотрел на него очень внимательным взглядом и ответил:
— Возможно, у меня есть один кандидат.

***

Инспектор Бремер рассматривал лежащее на столе в Башне Лекарей тело и пыхтел трубкой. Останки Турхаднаагрэ не могли испортиться, ее трупом брезговали даже микроорганизмы. Ганс выпустил изо рта кольцо дыма и проворчал:
— Следующий раз перед тем, как вы полезете в логово подобной твари, запустите туда ядерную боеголовку, а лучше две. Уверен, Гектор, у вас имеется в запасе несколько штук.
Хронвек, который изучал под микроскопом образец мертвой ткани, оторвался от окуляров и ответил:
— Она рассказала нам много чего интересного, а с термоядерным зарядом по душам не побеседуешь.
— И все-таки я бы предпочел распылить ее на атомы, вместе со всей ценной информацией. Откуда вообще она появилась в Зунтре?
Хранитель снова припал к линзам.
— Мы не знаем. Когда в цитадели появился последний Хранитель, она уже вовсю орудовала в пустыне, собрав под свои знамена армию одичавших людей, которые бродили по планете в поисках пищи и воды. Мой предшественник не успел набраться опыта, он не завершил обучение до конца, но ему пришлось действовать — Зунтр стремительно угасал, долина пиков выжигала эфир этого мира быстро и безжалостно. Турхаднаагрэ показалось недостаточным уничтожение природы и цивилизации в ядерном аду, она решила добить умирающий мир. Как это ни ужасно, но подобные новости меня весьма обнадеживают.
— Почему?
— Хашат не может просто взять и прийти в очередную реальность, ей требуется серьезная подготовка. Она должна найти предвестника, готового окончательно погубить собственную планету ради…
— Ради чего?
— Я не знаю. Никто не знает, что оно есть, Ганс. Хашат не зло и не смерть, оно нечто большее. Думаю, поняв, что оно такое, мы еще на шаг приблизимся к победе над ним. Последний Хранитель погиб, пытаясь отсрочить его приход в Зунтр, предыдущие отдали свои жизни, сражаясь за Саноо и Плайману. Эти жертвы не были напрасны. Хашат удалось задержать, хотя оно по-прежнему дышит нам в спину.
Инспектор покачал головой, пуская трубкой дым.
— Просто не умещается в голове. Говорите, теперь у Зунтра появился шанс?
— Да. Давайте, я покажу вам.
Хронвек оставил в покое микроскоп, подошел к Бремеру и взял его под локоть, переместившись на вершину башни Хранителя.
— Давайте его немного расшевелим.
Маг шарахнул молнией в песок и открыл План Пути. Бремера окутал туман, и он оказался рядом с пирамидой Тарангона. Одна из ее граней была сложена, через нее были видны внутренности гигантского сооружения. Гектор направился к странным машинам белого цвета, возле которых суетились Макс и смотритель. Поприветствовав их взмахом руки, Хронвек крикнул:
— Как ваши успехи?
Старый отшельник поклонился и ответил:
— Мы работаем не покладая рук, мастер, и дело движется, хвала Ожерелью! Посмотрите, первые ростки уже пробиваются к свету!
Полицейский посмотрел за спину старика и охнул от удивления — от основания ковчега широким конусом расходилась полоса черной земли, сквозь которую проклевывалась зеленая трава. Тут и там он видел свежепосаженные деревья, на которых уже сидели удивительные, покрытые мехом птицы. Тридцать четвертый сказал:
— Учитель не хочет обременять тебя мелкими заботами, Гектор. Нам не хватает воды, жадный песок поглощает ее даже сквозь защитную пленку, которая должна удерживать влагу. Ресурсов пирамиды недостаточно для того, чтобы питать даже такой небольшой участок открытой земли.
Инспектор удивленно поднял брови:
— Учитель?
Гектор объяснил:
— Макс проходит обучение на смотрителя ковчега Ожерелья Пальмеи. Это его желание.
Игрок кивнул и добавил:
— Тарангон говорит, что больше всего ценит жизнь тот, кто понял ее цену. Мне это нужно, я хочу восстановить ковчег Миреи, хочу помочь вернуть дыхание Зунтру.
Тарангон погладил бороду.
— Когда-то давно я прошел похожим путем. Через смерть мы понимаем жизнь, ведь только теряя, мы начинаем ценить то, что дано нам Вселенной. Этот мальчик будет хорошим смотрителем.
Ганс с пониманием потер подбородок.
— А я все думал, где же ты научился так метко стрелять, старый пройдоха.
Тарангон улыбнулся одними глазами. Бремер попыхтел трубкой, но безрезультатно.
— Могу я попросить у вас прикурить, Гектор?
Маг резко дернул ладонью, и между его пальцев появилась дуга плазмы. Она угрожающе выгнулась, протянув к лицу полицейского гудящее щупальце. Инспектор испуганно отшатнулся.
— О, господи, осторожнее!
Хронвек прикрыл План Энергий, уменьшив поток огня до минимальных размеров. Бремер наклонился, попыхтел, пуская клубы дыма, и довольно затянулся.
— Надо будет подарить вам зажигалку.
Хранитель весело ухмыльнулся и сказал:
— Этот мир с каждым днем оживает, я чувствую. В нем все легче менять мировой порядок, ткань его пространства более не похожа на бетонную стену. Макс, ты сказал, вам нужна вода? Сколько?
— Чем больше, тем лучше. Эту пустыню невозможно напоить вдоволь.
— Невозможно, говоришь? Я не знаю такого слова.
Маг закрыл глаза и открыл План Материи. Он нашел в нем прохладную, чистую и свежую хрустальную воду, открыл ей дорогу между реальностями и выпустил в Зунтр. Она хлынула вниз, скатываясь по граням ковчега, искрясь на солнце, Гектор направил бурлящий поток по обе стороны от островка молодой жизни, неуверенно держащейся юными корешками за землю, и окружил его широкой полосой воды. Жидкость впитывалась в песок, но из Плана Материи бил мощный фонтан, он с ревом гнал прочь жар пустыни, и вот появились первые лужи, они становились глубже, соединялись, уплотняя и проваливая песок, водоем рос и рос, а Хранитель все стоял, закрыв глаза, и улыбался. Через десяток минут вокруг них сверкало приличное озеро, полное голубой воды. Смотрителю казалось, что он слышит, как молодые побеги жадно пьют, насыщаясь влагой, чтобы быстрее заполнить пустоту, которую породила бессмысленная война династий. Он упал на колени и заплакал. Гектор открыл глаза, осмотрел результат своего труда и удовлетворенно кивнул. Все же смерть — это часть жизни, и чем ее больше вокруг, тем сильнее хочется жить. Нужно всегда помнить о смерти.

Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments