Главный Закон

В угольной яме было ужасно холодно. Даже привычный к суровому горному климату воин, который всю свою жизнь провел на ветру, не сможет долго терпеть мороз, никогда не отпускающий ледяные вершины Излома.
Арайя втянул голову в плечи и еще глубже забился в угол. Первые полчаса он пытался согреваться, приседая, но быстро понял, что так он только растеряет то немногое тепло, что сохранял бараний тулуп. Пальцы уже покалывало от холода, несущий ледяную пыль ветер залетал в яму, не давая согреться. Кочетан большого поселения — владыка, которого боялись как огня, умирает, сидя в забытом богами угольном карьере, и никто не знает, где его искать!
Мороз пробирался снизу, от каменных стен, в которые вжался Арайя. Боги, как же холодно! Как они живут здесь, на вершинах? Он никогда не думал, что холод может быть настолько всепоглощающим, настолько сильным! Что он здесь делает? Как же так вышло?!
Этот человек сказал, что правитель обязан посмотреть на все своими глазами. Так он сказал. А потом раз — и они очутились тут, на обжигающе холодном ветру вершин Излома. Мальчишка бросил кочетану свой тулуп, как бросают кость псу. Арайя решил, что не станет одевать вонючие шкуры, в которые кутались угольщики, но холод быстро сбил с него спесь. Сейчас он понимал, какое одолжение сделал ему тот парень. Такое знакомое лицо… Царько, вот кто это! Ледяной ветер обостряет все чувства — мысли кочетана прояснились, он вспомнил имя юноши и начал понимать, что произошло.
Незнакомец, который пришел в его дом. Перед тем, как выбить из рук Арайи меч и швырнуть сюда правителя свободного народа, он сказал, что законы — ничто без силы, которая их установила. Он сказал, что придумал новый закон — глаза его смеялись прямо в лицо владыке, он просто не оставил Арайе выбора. Кочетан выхватил оружие, чтобы изрубить наглеца, замахнулся, но тут же получил локтем в нос, затем его ткнули лицом в пол, дали пинка, вырвав клинок из рук. Арайя почувствовал, как крепкая рука схватила его за шиворот, вырвался, но вместо широких окон, смотрящих вдаль из гостевого зала стоящего над обрывом бастиона, увидел перед собой черные отвесные стены угольной штольни. О, боги! Как же здесь холодно.

***

За окнами башни Хранителя завывал ветер и хлестал дождь, но в спальне Гектора Хронвека было тепло и сухо. Тихо шелестел лэптоп, освещенный желтоватым светом настенной лампы, стучали по медным сливам водяные капли. Постель была заправлена — Хранитель еще не ложился.
Где-то там, в темноте наверху, спала Дака Кад-Хедарайя, вцепившись в неровности потолочной плиты железными пальцами. Хронвек пробежал по клавиатуре, выбив очередь символов, и закрыл программу. Больше записывать было нечего.
Он потянулся, распрямляя затекшую спину, и тихо встал. Стараясь не шуметь, поднялся, накинул черный плащ с капюшоном. Ткань блеснула серебристо-серой подкладкой. Гектор вышел на лестницу, прикрыл дверь и поднялся наверх, на крышу, огороженную зубчатой стеной. В лицо пахнуло свежестью. Он подошел к краю и посмотрел вдаль, в мрачную и тяжелую водянистую темноту, изредка пронзаемую ленивыми молниями.
Влага скатывалась по его одежде, не оставляя следа. Сезон дождей в южной Морантане, говорящий о наступлении холодов в северной части континента, продлится еще два месяца. Дороги размокли, бароны заперлись в своих замках и пили бренди, крестьяне прятались в избах, загнав скотину в хлева. В трактирах убрали половину столов, а большинство комнат стояли пустыми, редко давая приют отчаянным путникам, которых безысходность гнала вперед по грязным трактам.
В лесу вокруг Призрачного замка обстановка была значительно приятнее. Несмотря на бесконечный ливень, маленький народец продолжал заниматься своими делами: младшие братья сновали в траве, собирая белые шляпки дождевых шампиньонов, лигуры паслись, поедая молодые побеги похожего на бамбук растения жомо — этот кустарник активно рос только в период дождей. И, конечно же, на тяжелых от влаги ветвях деревьев пели дриады.
Впервые увидев одну из них, Хронвек долго не мог перевести дыхание. Дриад в Мирее почти не осталось, эти изящные существа вымирали. Неотесанный крестьянин, наемник, торговец из города или дворянин на охоте — все испытывали одно и то же чувство при виде стройного тела и огромных зеленых глаз. Но если Хранитель только смотрел, восхищенно разглядывая безупречную грудь и бедра лесной девы, то остальные уверенно бросались удовлетворять свою похоть, зная, что у несчастных созданий нет никакой защиты. Большинство дриад после этого становились бесплодными или погибали.
Слух о появлении Хронвека быстро распространился по окрестным землям, в результате чего под стены замка стали стекаться различные существа. Привлекаемые безопасностью леса, границы которого охраняли ужасные создания Нижнего Плана, они бросали обжитые лощины и рощи, чтобы найти новый дом в землях Хранителя.
Гектор посмотрел вниз, туда, где чернели высокие стволы исполинских деревьев — в их кронах мелькали разноцветные огоньки. Нога человека более не ступала на земли Хранителя, и жители леса перестали скрывать свое присутствие от чужих глаз. Хронвек улыбнулся сам себе, раскрыл План Пути и оказался у реки, что брала свое начало где-то в гранитных скалах под Призрачным замком, каскадами стекая через лес в долину, на поля, засеянные пшеницей. Вдоль ее русла стояли, наклонив к воде тяжелые ветви, серебристые ивы. Маг подошел к самому берегу, выбрав место водопоя, где не было обрыва, и мягкая трава подступала к самой быстрине. Он сел на корточки, высвободил из-под плаща руки и зачерпнул полные ладони холодной влаги. Она была свежая и от нее ломило зубы. Хронвек напился, встал и обнаружил, что за ним наблюдают.

Девушка сидела, устроившись в ветвях прямо над водой. Хранитель сказал:
— Привет.
Она не ответила. Маг уселся на бревно, которое притащил сюда еще год назад и стал смотреть на журчащую в темноте реку. На противоположном берегу появился олень, пугливо дернулся и исчез в сумраке. Где-то далеко завыл волк. По воде проплыла черным пятном большая выдра, под затонувшей корягой плюхнула крупная рыба. Дриада сказала:
— Ты Хронвек.
Он посмотрел на нее и кивнул. Существо рассмеялось — голос у дриады был высокий и звонкий.
— Что ты тут делаешь один?
Хранитель улыбнулся:
— Думаю.
— О чем?
— О том, что же мне делать. Как тебя зовут?
Зеленые глаза вытаращились на него из темноты:
— Омма.
Гектор поднял брови:
— Интересное имя. Откуда ты?
Ветки коснулись воды, когда она села, свесив в реку голые ноги:
— Я из Арида.
— Из Горного Арида? Это же так далеко!
Дриада вздохнула, будто вспоминая все тяжести пути:
— Мы шли почти год.
— Мы? И сколько вас тут?
— Четверо.
Покачав удивленно головой, Хронвек произнес:
— Интересно, сколько народу прибывает сюда ежемесячно?
Девушка ответила:
— Не так много, Хранитель. Нас было девять, а дошло меньше половины. Скажи, почему вы нас убиваете?
Маг пригляделся, пытаясь в темноте угадать выражение ее лица. Дриады не умели ненавидеть, не держали зла и никогда не осуждали других — такова уж была их природа. Скорее всего, девушка немного грустила сейчас, но Гектор не обладал зрением Даки Кад-Хедарайи, чтобы убедиться в этом. Он тихо ответил:
— Люди считают вас диким зверьем, на которое можно охотиться. Это особенность нашего вида — считать животными всех, кто не может воздать нам за причиненную боль в равной степени.
Дриада помотала головой, с волос полетели капли воды.
— Ваша раса слишком молода, чтобы понять главный закон?
— Возможно. А возможно, человек просто не способен думать самостоятельно, Омма. Людям нужны вожди, с них они берут пример. Ты знаешь, что в Вакарре за убийство дриады можно получить до трех лет заключения в яме?
До него донесся ее грустный вздох:
— В Вакарре лучше, чем в Ариде, но хуже, чем в лесу Хранителя. Тут нет законов, кроме закона Рогатых Демонов. Люди хорошо понимают такие правила.
Хронвек спросил удивленно:
— Закон Рогатых Демонов? Это еще что?
Дриада снова рассмеялась:
— Кто сделает плохо жителям твоего леса, тот умрет. Очень просто. Люди понимают только такие простые законы?
Нахмурив брови, он пробурчал:
— Главный закон твоего народа в состоянии понять лишь единицы.
— Ты его понимаешь, Хранитель?
— Надеюсь, что да. Этот мир, Омма… он сложнее главного закона. И иногда мне кажется, что они несовместимы.
Девушка снова улеглась на ветке ивы и с грустью сказала:
— Мы не хотим совмещать. Мы просто хотим жить. Почему люди не хотят просто жить, почему им нужно делать больно другим?
Гектор улыбнулся:
— Теперь ты под защитой, в этом лесу никто тебя не обидит. Не думай об этом.
Дриада со свойственной ее племени беззаботностью тут же рассмеялась и брызнула в Хронвека водой, достав ладонью до струящегося потока. Хранитель махнул ей рукой и побрел по тропе, задумчиво слушая звуки ночного леса. Он шел, неторопливо отодвигая мокрые ветви, разглядывая слабо светящиеся пни и толкущихся над ними комариков. Так продолжалось довольно долго, пока Гектор не достиг ворот цитадели.
В этом мире они открывались прямо в чащу, и случайному путнику казалось, что впереди только непролазный колючий кустарник. Хранитель почти никогда не пользовался этим входом, предпочитая План Пути, но сейчас ему захотелось вспомнить тот самый первый раз, когда Стурастан показал своему ученику удивительную Мирею.
Гектор прекрасно видел ворота — Призрачный Замок не прятался от своего Хранителя. Дверной механизм приводился в действие только изнутри, но Хронвек не был обычным посетителем цитадели. Он попросил, и створки стали медленно расходиться, сдвигая в стороны мелкие веточки и листву, обнажая темную брусчатку. Ворота распахнулись, поворотные шестерни где-то в глубинах барбакана щелкнули, вставая на место, и все стихло. Мощеный двор нижней площади поливало дождем, в окнах Женского крыла горел свет. Гектор уже хотел шагнуть вперед, как вдруг услышал тихий голос, от которого волосы на затылке Хранителя встали дыбом.
— Не самое лучшее место для беседы, Хронвек.
Маг порывисто обернулся, лезвие меча вылетело из рукояти, остановившись точно между глаз Маркуса Ирминга. Дымная проекция качнулась назад.
— Сдаюсь, сдаюсь! Не убивай. У тебя твердая рука, Хранитель.
Гектор процедил сквозь зубы:
— Монарх? Неожиданно.
Ирминг усмехнулся и тут же поморщился от боли, прижав руку к животу.
— Наша личная встреча имела для меня не только негативные последствия. Теперь мы можем общаться с помощью магии сонных кристаллов.
Хронвек спросил:
— Ты хочешь заключить перемирие?
Монарх пожал плечами:
— Не думаю, что ты пойдешь на это.
Гектор убрал оружие в рукав и ответил:
— Это ты пытался меня убить, причем не единожды. Назови хотя бы одну причину, по которой я должен вести с тобой переговоры.
Дымная проекция тревожно оглянулась, и Хронвек вспомнил слова Юкта: «Не думай, что ты его главный страх. Монарх боится чего-то ещё, чего-то, что повергает его в ужас». Ирминг подался вперёд, отчего Хранитель рефлекторно отступил на несколько шагов, и тихо сказал Гектору:
— Хашат.
Глаза Хронвека сузились:
— Продолжай — отозвался он таким ледяным тоном, что его враг поднял ладонь, будто бы защищаясь, и торопливо ответил:
— Ты не знаешь, что это такое! Это даже не зло, это конец всего!
Хранитель произнес с презрением:
— Я видел Хашат своими глазами.
— Что?! Ты…
Гектор кивнул:
— Я дал ему отпор. Это было самое тяжёлое сражение в моей жизни, но Хашат отступило. Что тебя связывает с этой сущностью? Ты что-то должен ему? Я угадал?
Ирминг отвёл взгляд.
— Оно непостижимо. Его невозможно остановить, невозможно уничтожить! Хашат всегда ненасытно! Какая разница, что я ему должен? Все равно оно добьется своего рано или поздно!
Хранитель ткнул пальцем Монарху в лицо:
— Значит, я угадал. Это ещё один повод тебя прикончить!
Ирминг неожиданно успокоился и ответил:
— Моя смерть ничем тебе не поможет.
— Ты труп в любом случае, приятель. Ты поразил проклятьем Худу ковчег Великого Дуу, за это Дака Кад-Хедарайя превратит тебя в отбивную, и даже я не смогу ей помешать.
— Черный ужас белой пустыни? Так это правда! Как ты смог подчинить себе Дака Кад-Хадаре?!
Гектор поморщился и ответил:
— Боюсь, ты просто не поймешь, Маркус.
Ирминг вздохнул.
— Ты даже не представляешь, какое я сделал всем одолжение. Хашат… У меня не было выбора, я должен был выпустить Жажду Крови на свободу, иначе она сожрала бы меня изнутри. Пирамида Смотрителей была для этого просто идеальна — я выполнил свою часть сделки, при этом сохранив Мирею.
Хронвек подавил желание прервать контакт, помолчал немного, пытаясь погасить гнев, и спросил:
— Зачем вообще было связываться с Хашат?
Монарх зло рассмеялся:
— Ты ничего не знаешь! Наследие вышвырнуло меня вон из цитадели, оставив ни с чем на Земле! На Земле, где все, что я мог — жалкие фокусы на уровне адепта первого года обучения! Я скитался по миру, пытаясь понять, где находится чертов замок, пока не нашел гору. Я долгие годы прожил у ее подножия, я искал, я думал, как мне вернуться. Призрачный замок дразнил меня по утрам своими башнями, местные дикари носили еду в обмен на помощь. Я превратился в сумасшедшего лесного шамана, я, Маркус Ирминг!
— А потом ты нашел пещеры — вставил Гектор.
— Да. Я не знал, что произойдет. Мою хижину сожгли глупые крестьяне, они решили, что я колдун. Один из тех случаев, когда тупой кмет оказывается прав. Я скрылся в скалах наверху и наткнулся на эту расселину. Там можно было укрыться от непогоды и местных олухов, которые устроили на меня облаву. На третью ночь цитадель поменяла полярность, и я оказался в Зунтре.
Хронвек замер, боясь прервать откровения Монарха. Когда Ирминг замолчал, Гектор спросил:
— Как ты нашел Хашат?
Монарх пожал плечами.
— Никак. Я погибал от страшного зноя, ночного холода и жажды, пред моим взором возникали миражи. Я откопал вход, занесенный песком, но мне это ничего не дало — в Зунтре вокруг замка нет ничего на сотни километров. Когда я окончательно потерял грань между бредом и явью, мне стало казаться, что со мной кто-то говорит. Оно было так… так сильно! Так непостижимо и отвратительно! Но оно предлагало помощь, и я принял ее.
— И что взамен?
— Худу. Оно дало мне Жажду Крови и сказало — “Жди!”. Я погрузился в какой-то странный сон, мне снились кровавые реки и горы трупов, я видел мертвые миры, покрытые слоем пыли. Когда я очнулся, то оказался в Мирее, в лесу Хранителя. Худу — это не обычная эфирная магия, Хронвек. Это проклятье, которое ты вынашиваешь, как родное дитя — только это дитя, рождаясь, убивает все живое в твоем мире. Я чувствовал, как оно зреет, долго и неотвратимо. Я нашел выход, мне удалось обмануть Хашат. Ковчег ожерелья Пальмеи — я долго искал его, пока не нашел. Ты знаешь, что пирамиду может открыть только ее смотритель?
— Да, я слышал об этом.
— Он отказался сделать это. Они могут говорить с тобой через какую-то хитрую систему, встроенную в белые стены. Он не признал во мне Хранителя, хотя я был им, и если бы не Наследие, будь оно проклято, мне бы…
Гектор не выдержал, прервав монолог Монарха:
— Смотритель оказался прав, отказав тебе, разве нет? Хотя, ты все равно как-то смог попасть внутрь.
Ирминг ответил злым голосом:
— Он привел меня в ярость. Ты прекрасно знаешь, как влияет такое состояние на мага и его способности. Я просто отдал ему то, что зрело внутри меня, прямо через стены ковчега. Но заклятье не смогло вырваться наружу, я оставил Хашат в дураках.
Хронвек покачал головой, ничего не ответив. С Монархом невозможно было иметь дела, теперь Гектор это видел совершенно ясно. Тем не менее, Хранитель решил продолжить их странную беседу в темном лесу под дождем. Маркус сказал:
— Оно все еще рядом, Хронвек. Ты это знаешь. Тебе нужна моя помощь.
Гектор ждал этой фразы — он уже совладал с собой, успокоился и вспомнил уроки Грязной Игры. Старый Тарангон был прав — Ирминг чувствовал, что его загнали в угол, и предпринял отчаянную попытку договориться. Однако его слову нельзя было верить. В этот самый момент Монарх наверняка пытался вернуть статус-кво, подобные ему всегда ведут двойную игру. Ему просто нужно время, чтобы зализать раны. Или…
— Значит, ты обманул Хашат — бросил Хронвек. Монарх кивнул. Хранитель внимательно следил за собеседником, и от него не укрылось, как Маркус вновь попытался оглянуться назад, вовремя себя осадив. Гектор сказал уверенным голосом:
— Ты лжешь, Ирминг. Ты его раб. Хашат держит тебя за горло. Я знаю, ему нужны такие, как ты. Предвестники.
Монарх вздрогнул и втянул голову в плечи. Хронвек кивнул:
— Ты один из них. Скажи мне, Маркус, ты слышал о других, подобных тебе?
Дымная проекция выбросила из себя черные щупальца, помутнела, дернулась. Отростки втянулись назад, черты лица собеседника снова стали четкими. Монарх выкрикнул:
— Я не другие! Оно рано или поздно поглотит все, Хранитель, и ты не сможешь его остановить!
— Ты кончишь так же, как остальные предвестники. Хотя нет. Я не допущу, чтобы до этого дошло. Не Хашат тебе нужно бояться. Я найду тебя, Монарх, найду и прикончу. Прощай.
Гектор грубо прервал контакт, произнеся формулу Хаоса. Дым рассеялся, Ирминг не успел ответить. Хранитель вошел во двор, ворота закрылись. Он в задумчивости пересек нижнюю площадь и остановился возле Центральной башни. Потянув за тяжелое медное кольцо, мужчина отворил дубовую дверь и оказался в полутемном нижнем зале, слабо освещенном тусклыми светильниками, торчащими из каменных стен. Маг уселся на один из высоких табуретов, стоящих вокруг круглого каменного стола с циферблатом в центре и закрыл глаза. Освободив свой разум, Хранитель спросил:
— Скажи мне, Наследие. Что такое Хашат?
Башня молчала. Гектор вздохнул. Вероятно, его вопрос не первый раз звучит в этих стенах. Суть Хашат — это ключ к победе над древним врагом. Если бы Наследие знало ответ, предшественники Хронвека не погибли бы, сражаясь с этим кошмаром. Зря он был так резок с Монархом, Маркус явно знает больше. Возможно, имеет смысл возобновить их общение…
Хранитель встал и, погруженный в раздумья, вышел во двор. Чем занимается Ирминг в перерывах между попытками убить его? Для чего ему вся эта власть и богатство? Это все не вязалось, монарх был подлецом и властолюбцем, но не слишком ли много усилий прилагал он, пытаясь подчинить себе весь мир? Что это — болезнь или черта характера? Возможно, он был подобен Македонскому, Наполеону и Гитлеру, возможно, Ирминг просто не способен остановиться? Что мешает ему обустроить один из южных островов и жить в свое удовольствие в богатстве и безопасности? У Гектора был только один ответ — Хашат. Монарх тесно с ним связан, он двигается вперед потому, что оно толкает его в спину. А ведь Маркус не первый предвестник! Сколько их уже было? Скольких удалось остановить Хранителям Призрачного замка, подобно тому, как Хронвек остановил Турхаднаагрэ? Возможно, великие завоеватели прошлого Земли тоже были слепыми орудиями Хашат? Возможно, люди его родного мира сумели защитить свою планету и без помощи Хранителей ожерелья Пальмеи? Гектор подумал, что вероятнее всего, Земля имела какую-то уникальную особенность, из-за которой Хашат не могло овладеть ею, и именно поэтому продвижение врага остановилось. Пораженный этой мыслью, он развернулся и влетел назад, в Центральную башню. Голос его дрожал от волнения.
— Ответь мне, Наследие! Хашат поглощает миры один за другим в определенной последовательности. Есть ли в ней закономерность?
Низкий рокочущий голос лаконично ответил:
— Есть.
Маг нервно облизнул губы:
— Какова эта закономерность?
Наследие равнодушно пробасило:
— Хашат поглощает миры ожерелья Пальмеи, следуя фазам параллельно-пространственного смещения.
— То есть, в том же порядке, в котором движется Призрачный Замок?
— Да.
Гектор глубоко вздохнул, пытаясь сохранить самообладание.
— Какой мир оно поглотило последним?
— Саноо.
Хронвек сжал кулаки.
— Какой мир был следующим после нее в ожерелье?
Наследие сделало небольшую паузу перед тем, как ответить, как будто желая создать драматический эффект.
— Фаза параллельно-пространственного смещения, сменяющая Саноо, находится на Земле.
Хранитель ничего не сказал — он смотрел в пол, не в силах говорить. Значит, его мир будет следующим! Не Зунтр, как они предполагали, не Мирея, а Земля! И именно Земля сдерживает дальнейшее продвижение Хашат по ожерелью, именно ее странная особенность не дает подготовить планету предвестникам!
Гектор стал сравнивать историю оставшихся миров. Зунтр уничтожен в атомном огне. В Мирее, к счастью, применение ядерной технологии невозможно. Земля постоянно подвергается угрозе всепоглощающей войны, каждый раз конфликты становятся все сильнее, и каждый раз жители планеты находят в себе силы остановить кровавое безумие. Хашат сначала уничтожает жизнь, затем убивает эфир. У поглощающей миры силы не выходит уничтожить жизнь на Земле, жители планеты каждый раз ей мешают, возможно, в силу своего характера, возможно — из-за каких-то других особенностей соплеменников Хронвека. Колдовать в Зунтре было трудно из-за долины шпилей предвестницы Турхаднаагрэ, она выжгла почти весь эфир мертвого мира. Возможно, на Земле тоже есть подобные сооружения, которые веками сосут из планеты жизнь? Летописи рассказывают о временах колдунов, магов и ведьм, их существование приписывают серости и суевериям, но если виной всему желтые Закрывающие камни, стоящие на вершинах механических башен? С каждым столетием эфира становится меньше, магия исчезает, а вместе с ней и ее адепты… Что, если Хашат, будучи не в состоянии очистить от жизни следующую бусину ожерелья, решило сразу же уничтожить ее эфир? Что случится, когда последняя его капля исчезнет под действием желтого камня?
Хронвек очнулся от раздумий и понял, что Наследие отключилось. Многоступенчатое эфирное заклинание нельзя было дергать по любому поводу, оно должно было восстановиться, как говорил Стурастан. Причем было неизвестно, сколько для этого Наследию требуется времени. Гектор потряс головой, открыл План Пути и шагнул в Башню Хранителя.

***

На кафедре истории университета Сарабата было тихо — настало время обеда, все студенты усердно работали ложками в трапезной центрального крыла. Готард Целисиндомайзер распрямил затекшую спину и с наслаждением закряхтел. Его помощник, уважаемый Кобрук, оторвался от изучения ползающей по пыльному стеклу мухи и посмотрел на профессора:
— Не пора ли и нам с вами отобедать?
Готард погладил белую всклокоченную бороду и кивнул.
— Знаете, дорогой Готлиб, а ведь у нас с вами почти все готово.
— Что готово, простите?
— Я про грандиозный доклад о Граде Великого Дуу, который, вне всякого сомнения, произведет настоящий фурор в научном мире.
Кобрук осторожно заметил:
— Вы уверены, что существование города вокруг огромной многогранной пирамиды в центре Восточной равнины будет воспринято археологическим обществом без скептицизма?
— Конечно же, нет! Напротив, поднимется ужасный шум! Жду не дождусь посмотреть, как недотепы из Морантаны будут брызгать слюной, препираясь друг с другом!
И профессор потер ладони. Кобрук покачал головой:
— Это может закончиться катастрофой.
Целесиндомайзер отмахнулся:
— Мы разнесем их всех с помощью неопровержимых доказательств.
— Да, но все наши свидетельства — это заметки из писем и старых манускриптов! Никто не видел этого города своими глазами!
Профессор снова закряхтел и поднялся на ноги.
— Пойдемте-ка, дорогой Готлиб, в столовую.
Кобрук взял Готарда под локоть, и они не спеша отправились по гулким коридорам университета в главное здание, где располагалась просторная студенческая трапезная. Одним из несокрушимых правил профессора Целесиндомайзера было обедать вместе с учениками — такой с виду простенький прием позволял расположить к себе молодежь. Студенты считали профессора своим человеком, и многие не стеснялись подходить к его столу во время обеда, чтобы задать вопросы. Отчасти благодаря этому кафедра истории университета так расцвела под руководством старого Готарда Целесиндомайзера.
Они шли мимо ажурных окон, выходящих во внутренний двор, залитый солнцем. Профессор заметил:
— Прекрасная погода, мой друг.
— Да, действительно.
— Вы знаете, мне удалось, наконец, сложить вместе все обрывки. И я с уверенностью могу сказать, что орки Восточной равнины — великие лицедеи.
Кобрук удивленно поднял брови.
— Лицедеи? Что вы имеете в виду?
Готард засмеялся в усы:
— Эти неотесанные кочевники, убивающие всех, кто имеет неосторожность сунуть нос на пустоши, построили город, равного которому нет во всей Мирее. Вы когда-нибудь слышали о социальном строе под названием “демократия”?
— Нет, профессор.
— Град Великого Дуу населен жителями, которые имеют равные права. Все, абсолютно все равноправны, представляете? И в его центре стоит Гора Великого Кочевника.
Кобрук кивнул.
— Та самая.
— Та самая, о которой пишет Млаор, наследник Избранника Великого Дуу и его пророка. Это просто невероятное везение, что к нам попала переписка такого высокого ранга.
Немного помолчав, пока они проходили мимо аудитории Алхимического искусства, помощник профессора поинтересовался:
— А вам удалось понять, кем приходится Млаор Избраннику Великого Кочевника?
Целесиндомайзер гордо кивнул:
— Он праправнук великого воина Угнолла, победителя зверя в Зеве Великого Червя, пророка Великого Дуу, открывателя Великой Горы, основателя Великого Города и председателя Демократического Совета Старейшин племен ладони Великого Кочевника.

***

В храме стоял страшный шум. Равнинные тролли, созванные к подножию Великой Горы, таскали ящики с саженцами и мешки с землей, клетки с образцами фауны, бочки с водой и контейнеры с оборудованием, которые утром доставил Гектор Хронвек. Угнолл стоял на огромном валуне, наблюдая за работой. Возле входа в святилище суетился старый смотритель, разбирая и сортируя поставки. Воин посмотрел в сторону широких ворот храма и увидел группу молодых орков, которые неуверенно топтались, с удивлением рассматривая нескончаемую вереницу бургов, тянущих груженные волокушки в Храм Великого Кочевника. Спрыгнув вниз, Угнолл поднял руку, привлекая внимание Макса, стоящего рядом. Игрок подошел. Воин показал пальцем на молодых паломников:
— Они из племени Черной Крови. Их уши не слышат голоса разума.
Макс покачал головой:
— Нападут?
— Скорее всего — да. Но я сначала буду говорить с ними. Каждый орк имеет право знать, что происходит. Идем со мной.
Тридцать четвертый молча последовал за Угноллом. Это был далеко не первый отряд паломников, и каждый раз зеленый воин встречал соплеменников вместе с Максом. Он не хотел скрывать того, что в его обществе находится человек. Решив, что тем самым он сможет продемонстрировать своему народу, насколько далеки от правды их представления о тех, кто живет за Великой Ладонью, Угнолл не стал утаивать присутствие своих друзей от соплеменников.
Они вышли из храма и приблизились к паломникам. Один из них поднял руку:
— Зулуур из племени Черной Крови приветствует тебя!
Угнолл повторил его жест:
— Угнолл из племени Атмотраалов рад видеть Зулуура и его воинов! Ты хочешь знать, что здесь творится, спрашивай и я отвечу!
Тяжелый орк с огромным топором за спиной указал пальцем на нескончаемую череду волокушек.
— Что везут эти бурги?
Угнолл спокойно ответил:
— Они везут жизнь Миреи. Каждой твари, живущей на Великой ладони, Дуу повелел взять свою женщину и прийти в его Гору. Каждой травинке и кусту повелел он взять свою женщину и прийти в его Гору. Один бурга и его самка, один кчет и его самка, один кадарг и его сука. Каждой твари по паре.
— Но как кусты трула смогут прийти? Великий Дуу не дал им ног!
Угнолл уважительно кивнул:
— Ты верно говоришь, Зулуур. И поэтому Великий Кочевник приказал своему народу помочь существам, которых он создал неподвижными, явиться в его Гору.
Молодой воин удивленно почесал в затылке:
— Зулуур понимает. Скажи, Угнолл, почему этот орк такой маленький и белый? Он живет в Великой Горе и никогда не видит солнца?
И паломник показал на Макса. Угнолл выдохнул с рычанием воздух из легких и ответил:
— Это Макс. Он не орк, он человек.
Молодые воины дружно заворчали. Зулуур спросил:
— Что делает демон в Храме Великого Дуу?!
Угнолл поднял одну бровь на манер Хронвека:
— Где ты увидел демона? Демон жил в Зеве Великого Червя, я сам убил его. Спроси стражников Храма, он был похож на Макса?
Неподалеку стоял, опершись на копье, один из охранников Великой Горы. Зулуур окликнул его. Когда воин подошел, молодой орк спросил:
— Скажи мне, это демон?
Коренастый охотник племени Муттаратангов посмотрел на Макса, затем на паломников и фыркнул:
— Демон раздавит его одним пальцем. Это человек, его имя Масс.
Тридцать четвертый понял, что речь идет о нем, и поднял руку в приветствии. Страж добавил:
— Угнолл говорит — Масс не демон. Я видел демона, когда Угнолл сражался с ним за свою честь. Демон выше любого орка на три головы. Масс — человек.
Окончательно запутавшись, паломник уселся на землю. Угнолл пристроился рядом и пробасил:
— Воины племени Черной Крови всегда нападают прежде, чем подумать. Ты мудрее многих орков твоего клана.
Зулуур показал рукой куда-то на восток и сказал:
— Дурбаны говорят, что перед охотником, победившим зверя в Зеве Великого Червя, распахнулась Великая Гора. Они говорят, что Угнолл из племени Атмотраалов слышит голос Великого Кочевника. Они поют песню о великой битве с серыми призраками, что послал Дуу проверить дух своего пророка. Они рассказывают, что в битве тебе помогали маленькие белые орки, и что они дрались, как самые храбрые воины.
Угнолл кивнул:
— Так все и было.
Паломник бросил взгляд на Макса:
— Это были люди, такие, как он?
— Да. Что ты будешь делать, охотник?
Зулуур поднялся, расправил широкие плечи и ответил:
— Мы пришли поклониться Великому Дуу и посмотреть на открытую Великую Гору.
Бросив довольный взгляд в сторону Тридцать четвертого, Угнолл сказал:
— Храм Великому Дуу открыт для всех его детей.
Группа двинулась дальше, зеленый великан с облегчением вздохнул. Макс тихо сказал:
— Ты смог сохранить много жизней. Теперь еще одно сильное племя перейдет под наши знамена. Я верю, что тебе удастся совершить задуманное — ты построишь свой город, Угнолл.
С верхней террасы за ними наблюдал старик в белых одеждах. Тарангон окинул взглядом равнину — залитый фундамент первого шестигранного шатра, которые строила династия Лукатар по берегам полноводных рек, медленно застывал на холодном ветру Восточной равнины. Эти большие сооружения держались с помощью стальных тросов, внутри располагались ярусы из металла. Вместо ткани использовался прочный материал, по виду напоминающий пластик — его ткали из волокон растения ктар, похожего на лен, но имевшего гораздо более крепкие волокна. Возделанное и засеянное ктаром поле уже давало первые всходы — семена пожертвовал Тарангон, старик вскрыл одну из сохраняющих генетический материал капсул в пирамиде Зунтра.
Угнолл прочел о городах мертвого мира в книге смотрителя, которую перевел Стурастан. Огромные шатры династии Лукатар привели охотника в невероятный восторг, и он решил, что именно таким будет будущий город народа Великого Кочевника. В Зеве Великого Червя Тарангон обнаружил большие залежи железной руды и уже сейчас крепкие руки жителей равнины поднимали ее на поверхность. Угнолл учился обжигать кирпич, складывать плавильные печи и тянуть проволоку — для шатров понадобится много крепких и толстых металлических канатов. Каждый день неутомимый воин работал и учил других, каждый день говорил он с пребывающими паломниками, которых становилось все больше и больше, пока смотритель терпеливо восстанавливал пирамиду. Проклятье Худу выжгло в ней всю жизнь, но не смогло повредить оборудование. Воздушные фильтры были забиты пылью, некоторые капсулы сохранения генетического потенциала разбили обезумевшие от жажды крови существа. Пропускающие солнечный свет белые стены покрывала корка засохшей слизи, а водоемы были полны гнилой воды, не пригодной для питья, но с помощью зеленого народа Тарангон медленно приводил Великую Гору в порядок. Теперь у смотрителя был ученик — Макс работал как проклятый, его целеустремленность даже пугала. Еще раз бросив взгляд на равнину, старик стал спускаться по каменным ступеням — у входа в ковчег собралась толпа троллей, которые не знали, что делать со своей поклажей.

***

Горные хребты снежными шапками слепили глаза, ледяной ветер щекотал ноздри.
Спрятав подбородок в высокий воротник теплой куртки, отороченной сизым мехом, Гектор несколько раз моргнул. По щеке скатилась слеза, зрение прояснилось, и он разглядел на противоположной стороне ущелья низкие крыши селения, припорошенного снегом. В который уже раз открыв План Пути, он шагнул в туман и оказался рядом с невысоким забором из плоских камней — за ним лежали, сбившись в одну большую кучу, странные копытные. Покрытые длинной коричневой шерстью, они напоминали крупных собак. Длинные прямые рожки торчали из этих комков меха белыми сосульками, а черные глазки с любопытством наблюдали за незнакомцем, который, сощурившись, изучал заметенную снегом деревню.
Большая часть домов была брошена, но к четырем центральным строениям вела свежая тропа. Двери были освобождены от заносов, пахло дымом. Хронвек выдохнул облачко белого пара и побрел по глубокому снегу, на каждом шагу проваливаясь сквозь корку наста. Он выбрался на дорожку, отряхнул меховые сапоги с высоким голенищем и направился к ближайшему строению.
Его путешествие в Арид началось еще утром, а сейчас было далеко за полдень. Бессчетное количество раз Хранитель выходил из Плана Пути, чтобы взглянуть вдаль сквозь линзы мощного армейского бинокля. Он внимательно всматривался в далёкий пейзаж, пока тот не приобретал глубину и уникальность, после чего делал шаг и исчезал, чтобы появиться в новом месте. Это было непросто, такие частые скачки быстро выматывали, и магу приходилось отдыхать. Он бродил по окрестностям, выискивая точку повыше, дожидаясь, пока в голове не прекратится звон, а затем снова доставал бинокль.
Хронвек начал свой путь с западных границ земель баронов, где бывал однажды, когда изучал язык жителей Морантаны. Граница королевства заканчивалась в предгорьях Излома — длинной горной гряды, которая отделяла морантанские равнины от диких земель Муннов. В книгах библиотеки Призрачного замка говорилось, что по ту сторону снежных гор редко можно было встретить человека — густые леса были населены хищным зверьем, а бедные глинистые почвы невозможно было возделывать. Малочисленные полудикие племена жили в убогих деревеньках, которые жались к кромке чащи. Люди промышляли охотой, ловили рыбу и иногда торговали с жителями горного Арида.
Гектор много слышал об удивительном народе, живущем в суровом климате Излома. Иногда среди наемников попадались горцы, они всегда держались вместе и никогда не отказывали друг другу в помощи. Говорили, что воины из Горного Арида ничего не боятся. В летописях было написано, что Арид постоянно подвергался атакам лесных племен, страдающих от голода. Границы государства всегда были готовы принять на себя удар врага, мальчики рано становились мужчинами, у каждого взрослого жителя горной страны был свой меч и копьё. Однако о нравах и порядках Горного Арида известно было мало — этот кусочек на карте Миреи был для Хранителя тайной. После взрыва в Своде Диосии Хронвек оказался на распутье — Монарх исчез, Истинный круг был уничтожен, в живых остались только Диармадан и Финноргал, они были допрошены и сидели под замком в Башне Узников, а Хранитель жаждал действовать. Разговор с дриадой Оммой заставил Гектора принять решение — он отправится в горы, в закрытое сообщество суровых горцев, чтобы понять, что это за народ, и какие дела ведёт в этой стране предвестник Хашат Маркус Ирминг.

Маг постучал, внутри низкой хижины послышались голоса, раздались шаги, и дверь приоткрылась. Хранитель уже было собрался заглянуть в образовавшуюся щель, как тут из нее высунулось широкое лезвие меча.
— Кто такой, чаво надо?
Голос был хриплый, но уверенный. Гектор ответил:
— Путник, зашел погреться. Иду с востока.
— С востока? С востока путники не приходят, через Ущелье Последнего Пути никто не переберется!
Маг спрятал нос в воротник и потёр ладони в рукавицах:
— Пусти меня в дом, старый хрыч! Тут холодно, как в заднице у ледяного духа!
Раздался лающий смех, дверь, наконец, распахнулась, и Хронвек увидел горбатого от прожитых лет, но еще крепкого и широкоплечего старика в белой овечьей шубе ниже колена. Он оглядел незнакомца острым взглядом и махнул головой:
— Заходи, быстро!
Гектор пригнулся и юркнул в полутьму хибары. Хозяин захлопнул дверь. Хранитель снял рукавицы.
— Тепло.
В помещении ютилось ещё двое — старая женщина и молодой парень. Все были одеты в овечьи тулупы. Старуха показала рукой на низкую скамью возле каменной печи, а дед прохрипел:
— Садись, грейся. Откуда ты и куда направляешься? К нам на вершину редко гости заглядывают.
Гектор расстегнул куртку и уселся, вытянув ноги. Рядом с печью стоял деревянный ящик, доверху наполненный каменным углем. Маг взял в руку один кусок, покрутил и положил на место.
— Мое имя Гектор Хронвек. Я путешествую из Южной Морантаны в Горный Арид.
Старик сел, взял в руки нож и принялся что-то стругать. Хранитель добавил:
— Хочу добраться до Гудар-града.
Горец поднял глаза и посмотрел на мага:
— Гудар ниже, много ниже. Теперь тебе все время вниз, там будет теплее. Я Ула. Моя жена Зуль. А это Царько.
Кивнув, Гектор спросил:
— Почему вы живете здесь, на самой вершине?
Усмехнувшись, Ула ответил:
— Тут свобода.
Хронвек промолчал, задумавшись. Чем они здесь питаются? Чем кормят этих странных козлов? В горных долинах хватает места, зачем забираться так высоко?
Старик сказал:
— Уголь, странник. Его тут полно. Он горит с таким жаром, что от него плавится даже рыжий железняк, из которого можно сделать самое крепкое оружие.
Снова взяв в руку черный осколок, маг присмотрелся:
— Антрацит! Вы добываете его для кузниц в долине?
— Да. Никто не хочет лезть сюда. У нас холодно, зато тут нет Арайи и его собак.
Гектор вопросительно поднял бровь:
— Арайя? Он что, пастух?
Горец плюнул на пол, старуха заворчала на него. Кряхтя, дед дотянулся до подоконника и взял трубку. Возясь с табаком, он пробормотал:
— Пастух, ага. А мы его овцы.
Хранитель вытянул руки и стал греть ладони — от печки шло ощутимое тепло. Старый Ула, наконец, раскурил табак, затянулся и сказал:
— Видишь, Царько сидит?
— Вижу.
Дед выпустил облако дыма.
— Спроси, где его невеста?
Хронвек повернул голову к молодому парню. Согласно магии переговоров, во время диалога с незнакомыми людьми лучше всего было следовать тому направлению беседы, которое они выбирали сами. В процессе всегда можно найти множество способов изменить ход разговора, но делать это нужно незаметно, чтобы собеседник не вышел из комфортной ему зоны. Гектор коротко поклонился юноше и спросил:
— Где твоя невеста, Царько?
Парень ответил, хмуро глядя в пол:
— Арайя украл.
— Украл? Как это украл?
Ула проворчал:
— Так вот украл. Хорошая девушка, красивая. Царкой звать. Царько и Царка, вишь, как выходит. Сильная любовь. Поэтому и похитил, знает, что жених костьми ляжет, а выкуп достанет.
Гектор удивленно воскликнул:
— Кража невесты — это шутливый обычай во время свадьбы! Выкуп должен быть символическим!
Старушка впервые подала голос:
— Так-то и есть, странник Гектор. Только нашему кочетану это все равно. Арайя не отдаст Царько невесту, пока тот не заплатит сотню архов.
Хронвек обратился к жениху:
— Большая сумма. Как ты ее раздобудешь?
Мальчишка поднял полные решимости глаза и ответил:
— На склонах есть золото. Я уже нашел много, это больше трети того, что хочет кочетан.
Старая Зуль кивнула:
— Выкупит свою любовь, если не сорвется. Золотая жила на склоне ущелья Последнего Пути. Оно неспроста так называется.
Сказав это, женщина встала и принялась суетиться в углу, возле печи. Все молчали, хозяин курил. Гектор поинтересовался:
— А много ли в вашем селении жителей?
Ула ответил:
— Четыре двора. Мы добываем уголь, спускаем его в корзинах вниз. Взамен в них кладут продукты и корм для наших чу-ду.
— Чу-ду — это те странные козы снаружи?
— Да. Дают молоко и теплую шерсть. Кроме них да наших собак здесь никто не может жить. Свобода.
Хронвек, наконец, начал понимать. Он принял из рук хозяйки кружку с горячим травяным отваром и произнес:
— Расскажите мне про этого Арайю. Откуда он взялся? Кто был до него? Давно ли у вас правители похищают красивых невест? Я читал, что жители Арида — гордый и свободный народ, что же изменилось?
Ула ткнул трубкой в сторону юноши и сказал:
— Расскажи ему, Царько. Может, душа болеть меньше станет.
Парень грустно улыбнулся, вздохнул и начал рассказывать.

Любовь способна вернуть молодость старикам, сделать сварливую бабу юной девицей с горящим взглядом, а усталого работягу бойким юношей, готовым на невероятные поступки. А когда любовь приходит к молодым, ее ничто не может удержать.
Мать говорила Царько, чтобы он вел себя осмотрительно, его предупреждал отец и будущий тесть, но разве может бурлящий горный поток перестать шуметь, даже если его все об этом просят?
Они были созданы друг для друга, это было ясно каждому в деревне, это было ясно уже давно, еще, когда они были детьми. Иногда люди, предназначенные друг другу, рождаются совсем рядом, им не нужно искать самое дорогое сокровище этого мира, скитаясь по свету, пробуя и отвергая, не нужно сомневаться и терпеть одно разочарование за другим. Царько и Царка — две души, обреченные быть вместе.
Их свадьба должна была быть сыграна в середине лета, счастье было уже совсем рядом, абсолютное и девственно чистое. Но мир не любит таких историй. Миру нужна драма.

Вот уже пятый год, как наследный сын старого Велерада, Юнар Грубый, с благословения отца правит в Гудар-граде. Велерад уже плохо видит, редко выходит из своих покоев и доверяет старшему отпрыску вершить дела горного Арида. Юнар же слушает больше своих вассалов, нежели голос собственного разума, который не часто раздается в его голове. За время его правления появилось много странных законов, в которых угадывались интересы сильных кочетанов горных поселений. В Рыкле, что раскинулась почти у самых ледяных шапок Излома, правил Арайя. Закон о свадебном выкупе — его идея.

Гектор посмотрел в бинокль. Внизу лежала горная долина. Зеленые склоны, ручьи и крыши, покрытые серебристым мхом, сверху выглядели очень живописно. Хронвек и молодой жених стояли на краю обрыва рядом с мощной лебедкой, по которой спускали в деревню антрацит. Хранитель спросил:
— Что же это за закон? И зачем он так понадобился вашему кочетану?
Парень ответил:
— У нас есть старая традиция — в день свадьбы похитить невесту и требовать за нее выкуп. Жених должен сделать кое-что сложное, чтобы показать всем, как сильны его чувства. Нырнуть на дно озера, в подводный грот, и оставить там горшок с клятвенником, или забраться на скалу молодых, под которой совершается обряд, и оставить клятвенник на вершине.
— Клятвенник?
— Кусочек камня. Одна часть будет лежать на скале, другая — у невесты. Если муж когда-нибудь захочет ее оставить, ему придется забрать клятвенник и вернуть жене. Если его желание уйти сильно так же, как была сильна любовь в день венчания, когда жених нырнул в ледяную воду или забрался на самый верх, то так тому и быть. А если нет — так он и не полезет. А значит, еще есть у него силы терпеть свою женщину.
Гектор ухмыльнулся:
— Отличная традиция.
Царько кивнул:
— Была отличная. Когда Арайя стал кочетаном, он выкрал невесту Руглана, Маринку, и потребовал выкуп — пять архов. Все тогда посмеялись, но кочетан сказал, что хочет убедиться, что Руглан сможет обеспечить будущую жену, и не отдаст невесту, пока не получит выкуп. А если жених выкупа не соберет, Арайя возьмет Маринку себе.
Оторвавшись от бинокля, Хронвек заметил:
— Звучит вполне разумно, кроме последнего. Разве в Ариде можно взять девушку в жены без ее согласия?
— Теперь можно. Арайя знает, как порадовать Юнара, а его голос в совете кочетанов силен. Руглан выкупил невесту, и с тех пор вместо клятвенника мы готовим деньги.
Хранитель неодобрительно покачал головой.
— Пять архов — это не сотня. Почему за твою невесту он хочет в двадцать раз больше?
— По закону Арайя сам назначает сумму выкупа. Богатый жених легко соберет малую сумму, значит, для него выкуп должен быть больше.
— А ты богат?
Царько грустно усмехнулся:
— Я сам виноват. Арайя знает, как сильно я люблю Царочку. Почему мы не слушались отца с матерью? Они нас предупреждали, говорили, чтобы мы вели себя тихо. Но я так люблю ее! Как увижу, весь расплываюсь, ничего не могу поделать! Кочетан знает, что я все сделаю ради нее.
Хронвек убрал бинокль в карман.
— Ты собираешь золотые самородки на отвесных скалах ущелья Последнего Пути. Сотню архов нельзя заработать другим способом?
Царько покачал головой:
— Это очень много. На эти деньги можно построить дом и купить три десятка баранов.
Гектор нахмурил брови.
— Женихам всегда удается отдать выкуп кочетану?
Парень отвернулся и опустил голову. Гектор кивнул с пониманием.
— Сколько раз он забирал невесту себе?
Жених тихо ответил:
— Четыре. Царочка пятая.
Он порывисто обернулся и с жаром воскликнул:
— Я опущусь на самое дно ущелья, куда никто не добирался, и добуду это чертово золото! Я уже нашел много, Ула говорит, там не меньше чем на тридцать монет!
Хранитель сказал:
— Я все понял. Арайя, где он живет?
Парень указал пальцем вниз, Гектор снова достал бинокль. Мальчишка произнес с нескрываемой ненавистью:
— Справа, ближе к краю долины. Высокий дом с частоколом.
— Сторожевые вышки вдоль дальней границы?
— Да, это его крепость. Там он держит мою Царочку.
Парень в сердцах бросил рукавицу на землю, наклонился, чтобы поднять ее, а когда оглянулся, загадочный путник куда-то исчез.

***

Профессор увлеченно обгладывал кость, которую выудил из миски с тушеным горохом, когда к столу подошел сутулый студент с книгой под мышкой.
— Господин Ц-целесин-ндомайз-зер?
Готард поднял глаза:
— Слушаю вас, молодой человек.
— Г-господин п-профес-сор, р-разрешите з-з-задать вам вопрос!
— Говорите.
Студент нервно одернул полы своего просторного одеяния:
— В-вы говорили п-позавчера о с-системах законодат-тельства в горном Ари-иде. Я не с-совсем понял, что значит “В-возведение т-традиций в степ-пень основопо-по-поло…”
— Основополагающего документа законодательной власти. Около двухсот лет назад, примерно в то же время, когда произошла битва во Вратах Хаоса, давшая начало эпохе рассвета Восточных эльфов, в горном Ариде был отмечен беспрецедентный случай изменения структуры законодательства. Правитель Велерад, будучи в весьма преклонном возрасте, неожиданно осознал, что навязывание правил своему народу уничтожает его лучшие качества, тогда как принятие традиций и возведение их в степень государственных законов невероятным образом укрепляет страну. Первым примером его реформы является “Закон о свадебной клятве”, который закрепляет за государством право требовать от молодоженов гарантий исполнения семейных обязанностей и четко ограничивает эти требования. Его еще называют “Законом расколотого камня”, поскольку именно с помощью традиционного клятвенника, возведенного в степень государственного мерила супружеской ответственности, по сей день в горном Ариде проверяют желание мужчины и женщины быть или не быть вместе.
Студент почесал в лохматом затылке, поклонился и пробормотав: “Благодарю, господин Ц-целесин-н-ндомайз-зер”, спешно ретировался. Готард усмехнулся.
— Знаете, дорогой Готлиб, иногда эти невежи меня просто потрясают. Но вопрос действительно интересный! Эта эпоха нашей истории поистине изобилует грандиозными изменениями, благодаря которым сейчас мы живем совершенно иначе и, несомненно, куда лучше!
Кобрук согласно кивнул.
— Знаете, я имел удовольствие беседовать с одним из тамошних жителей, когда водил жену на ежегодную ярмарку. Он — купец, и едет с гор в Сарабат почти два месяца, чтобы привезти на продажу их удивительные товары, представляете?
— Ну, так и что?
— Он рассказал мне легенду о некоем Хранителе, который пришел со стороны Излома, спустившись вниз с ледяных вершин. Этот человек показал горному народу, что такое закон. Именно его они считают реформатором, а вовсе не старого Велерада, который, если верить легенде, к тому времени уже впал в детство. Интересно, не правда ли?
Профессор отложил в сторону дочиста обглоданную кость и ответил:
— Легенды, дорогой коллега, это наиболее сомнительные источники информации среди всех исторических документов. Хотя, к примеру, сказание о битве во Вратах Хаоса опровергает это утверждение. Я бы назвал его исключением, которое подтверждает правило. Ну, сами подумайте, что это еще за Хранитель? И потом, всем прекрасно известно, что с западной стороны Излома проходит ущелье Последнего Пути, а через него еще никому не удавалось перебраться.
Кобрук пожал плечами и вытер рот салфеткой. Студенты галдели, стуча ложками. Впереди у них было еще шесть часов тяжелых занятий, но Готлиб в который раз поймал себя на мысли, что с удовольствием думает о тех временах, когда он был глуп и невежественен. Как ни крути, а молодость — это лучшие годы нашей жизни!

***

Кожаные подошвы сапог мягко ступали по каменистой почве горной долины. Гектор шел мимо рубленых добротных домов, покрытых серебристым мхом, мимо ухоженных скотных дворов, из которых доносилось блеяние овец. Он перешел трижды через быстрину бегущих с гор ледяных ручьев по крепким деревянным мостам и, наконец, остановился у ворот крепости, огороженной частоколом из остро заточенных бревен. Возле ворот стояли двое стражников в теплых куртках из овчины. Один из караульных осмотрел незнакомца подозрительным взглядом и спросил:
— Чаво тебе надо?
Хронвек улыбнулся и ответил вопросом:
— Это дом кочетана Арайи?
— Все так. Чаво тебе надо?
Хранитель озорно посмотрел на стражников и сказал:
— У меня для него подарок. Хочу вручить лично.
Воин нахмурился.
— Кочетан не велит никого пускать без его разрешения.
— А как же я добуду его разрешение, коли я не могу с ним повидаться? Ну, да ладно, видно, останется ваш кочетан без моего подарка. Я ему тогда письмо напишу, что, мол так и так, не пустила меня стража, пришлось ни с чем вернуться.
И Гектор с крайне расстроенным видом развернулся, явно намереваясь уйти. Стражники заволновались, один из них окликнул Хранителя:
— А что у тебя за подарок такой для нашего кочетана?
Гектор с трудом сдержал улыбку:
— Особый подарок. От самого Хранителя Призрачного замка.
— И что ж это за подарок такой?
Хронвек посмотрел в глаза воину, мужчина отвел взгляд. Гектор сказал:
— Подарок этот — истина. Так и передайте своему кочетану. Скажете, что приходил путник из-за гор, принес в подарок ему бесценную истину, но мы его не пустили, поскольку не велено. Ну, удачи вам.
С этими словами маг развернулся и пошел прочь. Стражи сразу же оживились:
— Эй, а ну-ка погоди! Куда собрался? Давай, Луцко, отворяй ворота, проводим этого человека к господину!
Хранитель остановился и покорно проследовал за привратником. Они вошли во двор. За забором стояло несколько длинных приземистых деревянных домов. Маг увидел подобие ристалища, на котором упражнялись в фехтовании четверо крепких дружинников. У костра грелось еще трое воинов. Луцко повел Хронвека к высокому дому, выстроенному на скале. Он возвышался над всей деревней, гордо смотря ажурными окнами на широкие, покрытые мхом крыши. К парадному входу вела богатая деревянная лестница с резными перилами. Гектор заметил:
— Красивый дом у вашего кочетана!
Охранник ответил:
— Это верно. Наш кочетан Арайя — знатный господин. Его в Гудар-граде уважают!
Они поднялись наверх, Луцко постучал в двери. Когда створки распахнулись, Хронвек увидел жилистого воина с мечом на поясе. Недоверчиво осмотрев незнакомца, он буркнул:
— Кого это ты приволок, Луцко?
Привратник наклонился к самому уху горца и шепнул:
— Везет подарок для господина. От самого хозяина Призрачного замка! Надо бы пропустить, а то, как бы нам не влетело!
Хронвек отвернулся, сделав вид, что не слышит. Двери распахнулись, его проводили в покои кочетана. Внутри дома было роскошное убранство, на глаза то и дело попадались золотые подсвечники, курильницы и вазы. Дорогой в этих краях шелк покрывал столы и скамьи, на полу лежал толстый ковер из Физемы. После аскетичного вида горной деревни все эти излишества резали глаз. Гектор покачал головой — он уже не в первый раз видел такое. Когда перед его взором предстал хозяин дома, маг даже не удивился. Арайя восседал на роскошном троне, облаченный в меха, шелка и золото. Он напоминал обезьяну, которая пробралась в сокровищницу императора и напялила на себя все, что ярко блестело. Хранитель не смог сдержать презрительной усмешки. Кочетан этого не заметил.
— Кого вы притащили? Я же сказал, чтобы сегодня никого сюда не пускали, вы, остолопы!
Луцко склонился в поклоне:
— Господин, это путник из-за гор! Он принес вам подношение от самого Хранителя призрачного замка!
Кочетан наклонился вперед — он явно был заинтересован:
— Что еще за подношение?
Гектор посмотрел ему в глаза и ответил:
— Хранитель Призрачного замка хочет показать тебе истину, правитель.
— Истину? А ее можно обменять на золото или оружие?
Хронвек улыбнулся:
— Истина бесценна, кочетан.
Арайя отмахнулся:
— У всего есть своя цена, посланник. Говори, что ты там привез.
Хранитель сделал несколько шагов вперед, подойдя к трону почти вплотную, и тихо ответил:
— Я привез тебе новый закон, Арайя.
— Что? Что ты сказал?! Закон здесь — это я!
Гектор прищурился:
— Закон ничто без силы, которая его установила!
Властитель привстал, рука его легла на рукоять меча:
— Только кочетан и правитель Арида решают, каковы законы гор! Кто послал тебя? Ты прибыл из Гудар-града?
— Я прибыл с востока. Ты требуешь деньги за счастье молодых, это правда?
Арайя вскочил и шагнул вперед, охранники испуганно отступили. Кочетан воскликнул:
— Я задал тебе вопрос, отвечай!
Хронвек приблизился еще на шаг и спокойно сказал:
— Я никогда не был в Гудар-граде. Но я был на ледяных вершинах Излома и видел там мальчишку, который собирает самородки на склонах ущелья Последнего Пути, рискуя сломать себе шею, чтобы выкупить у правителя свою невесту. Не мешало бы и тебе посмотреть на это собственными глазами. Я спрашиваю тебя, кочетан Арайя: кто допустил этот позор в твоей вотчине?
Арайя от такой наглости даже сел. Этот хам еще не успел назвать своего имени, а уже подписал себе смертный приговор! Кочетан открыл рот, чтобы приказать охране схватить посланника, но в этот момент заметил, что на лицах стражей застыло странное одобрение. Они смотрели на незнакомца с уважением, с каким-то пониманием, будто соглашаясь с ним! Арайя понял, что эта игра будет тоньше, чем казалось сначала. Он ответил:
— Законы Арида принимаю не я. Их устанавливает правитель наших земель Велерад в Гудар-граде. Наше дело — следить за их исполнением.
Гектор кивнул и сказал:
— Сотня архов за красавицу Царочку с молодого пастуха — таков закон Велерада? Или это закон Арайи, любителя чужих невест?
Кочетан собрал все силы, чтобы сдержаться. Он видел, как хмурят брови его воины, он чувствовал, что разговор с посланником, который так и не назвал своего имени — это прогулка по тонкому льду. Горец процедил сквозь зубы:
— Я Арайя, законный правитель Рыклы! Здесь я решаю, какой налог будут платить пастухи! Кто ты такой, чтобы учить меня?
— Я Гектор Хронвек. Законы устанавливает сильный, Арайя. Я, пожалуй, тоже установлю один. Слушай внимательно: проходя через деревню, случайный путник, будь на то его желание и возможность, имеет право потребовать от кочетана всего, что только пожелает. В обмен на его жизнь. И я требую от тебя — оставь все, что нагреб ты своими жадными ручищами и пойди прочь из Рыклы, дабы не осквернять более ее традиций гнусными помыслами!
Кочетан вскочил с трона и ринулся на посланника. Его воины остались стоять на своих местах — никто не пришел на помощь господину. Арайя ударил, но Гектор вдруг оказался совсем рядом, треснул локтем противнику в переносицу, кочетан споткнулся. Его тут же схватили, развернули, тряхнув за шиворот, вырвали оружие, и правитель едва удержался на ногах, ударившись локтями и лицом о жесткие доски пола. Он попытался распрямить спину, но крепкая рука держала его за воротник, не давая подняться. Все на мгновение окутал густой туман, кочетан подобрался, вырвался и отпрыгнул, набирая дистанцию. Рядом никого не было — только черные стены угольной штольни и ледяной ветер, пробирающий до костей. Сверху донесся голос незнакомца:
— По праву сильного и по закону, мной установленному, ты должен отдать мне все, что имеешь, либо замерзнуть насмерть в этой яме.
Гектор Хронвек развернулся и ушел, не обращая внимания на крики кочетана. Ветер мгновенно пробрал Арайю до костей, правитель съежился, пытаясь удержать тепло под шелковыми одеяниями. Он осмотрелся — выбраться из ямы было невозможно. Через некоторое время на краю появился мальчишка — он снял с плеч овечий тулуп и швырнул его вниз. Кочетан плюнул и отвернулся. Он не станет принимать подачки от этих ничтожных угольщиков. Скоро их всех поймают и казнят. Он лично проследит за этим.

***

Выслушав ученика, наставник постучал узловатым пальцем по крышке стола и пробормотал что-то неразборчивое. Сидящий рядом инспектор Бремер пошарил по карманам в поисках своей записной книжки, выудил ее из внутреннего кармана пиджака и принялся делать пометки. Хронвек понял, что можно никуда не торопиться, и уселся рядом с учителем. Наконец, Стурастан сказал:
— Значит, Велерад отошел от дел.
Хранитель кивнул:
— Правит старший сын, Юнар. Я насчитал пять странных законов, принятых им за последние пять лет. Закон о свадебном выкупе, закон о свободных землях, закон о воде, закон о цветных камнях и пограничный закон. Возможно, есть и еще, просто жители снежных вершин о них не слышали.
Бремер, наконец, отложил ручку:
— Насчет закона о выкупе я понял, а что не так с остальными?
Гектор усмехнулся:
— Горцы — народ гордый и свободный. Они, конечно, не чета нашим с вами соотечественникам, среди них полно отчаянных головорезов — жители Арида считаются лучшими наемниками севера. Но они, в отличие от земледельцев с равнин, высоко ценят свои права. Арид стоит на традициях, это маленькое, но независимое государство. И вот появляется закон о свободных землях. Теперь никто не может переселиться в другую деревню, если на то нет согласия кочетана. Говорят, что лоббировал его Мулан Сизый, правитель юго-западного региона страны. Он же пропихнул закон о воде, который облагает налогом каждое водяное колесо. Мельники и кузнецы вдруг оказались должны ему ежемесячно выкладывать мзду за то, что используют воду, как работника. Работнику, видите ли, нужно платить жалование. А вода принадлежит кочетану, поскольку течет по его землям.
Инспектор хохотнул и покачал головой:
— Вот же паразит! А что там с пограничным законом?
— Правитель Жмудь потребовал от каждого двора в своем уделе телегу камня раз в два месяца, либо ее стоимость. Телегу надлежит доставить своими силами к пограничной линии в указанное кочетаном место. Хочет строить стену, чтобы не было нужды выставлять дозоры вдоль границы с запада.
Наставник спросил:
— А что угольщики говорят про племена Муннов? Они всегда вели себя довольно агрессивно. Эти варвары до сих пор занимаются людоедством.
— С ними торгуют, но пограничные стычки с дикарями по-прежнему обычное дело.
Стурастан сцепил пальцы рук и заметил:
— В таком случае этот Жмудь — настоящий идиот.
Бремер прочистил горло:
— И последний закон, что-то о камнях.
Хронвек рассеянно посмотрел на полицейского:
— О камнях? А, да. Я не очень понял, в чем там суть. Что-то про то, что в случае обнаружения эти самоцветы нужно передать в Гудар-град, или вроде того.
— А что это, собственно, за камни?
— Не знаю. Нам нужно подумать, что делать с Арайей. Бедняга скоро совсем замерзнет.
Стурастан поднялся и направился к двери.
— Встречаемся через пять минут во дворе. Инспектор, идемте, я подберу вам что-нибудь по погоде.
Они вышли, а Хронвек остался в одиночестве разглядывать корешки старинных книг, глядящих на него с полок кабинета наставника Призрачного замка.

Столица горного Арида наводила на мысли о буром медведе. Крепкие деревянные дома, стоящие на скалах, крепкие горожане, носящие на поясе короткие широкие мечи, коренастые бурые собаки, молча сидящие у низких дверей. На мощеных булыжником улицах не было грязи, дети все как один сбитые, одеты в теплые куртки из овчины. Даже лавочники на рынке напоминали медведей — хмуро глядя на покупателей, они не пытались завлекать их призывными криками и улыбкой. На прилавках лежали качественно выделанные кожи и шкуры, вяленое мясо, мед, соления в кадках источали дразнящий аромат. Стражники расхаживали по двое, цепко глядя на путников из-под отороченных мехом каплевидных шлемов.
Стурастан шел в обнимку со своим табуретом, с любопытством рассматривая жителей Гудар-града. Инспектор Бремер изучал архитектуру деревянного города, а Хронвек хмурил брови, размышляя, как бы ему попасть во дворец правителя Велерада. Наставник остановился возле большой витрины с оружием.
— Подожди, Гектор. Скажите, уважаемый, кто делает вот эти полуторные мечи? Да, те, что подальше, возле бочки со стрелами.
Черноволосый хозяин лавки, одетый в овечий тулуп шерстью вовнутрь, поднял один из клинков темной стали с широким лезвием и гордо усмехнулся:
— Дуграм и сыновья. Вотчина Мулана Сизого. Лучшая сталь в Ариде.
— Это еще нужно проверить. Однако мечи и вправду сделаны на совесть. Могу я подержать в руках один из них?
Торговец смерил Стурастана взглядом и с сомнением протянул ему клинок. Гектор сделал два шага назад, потянув за собой инспектора. Наставник положил оружие лезвием на ладонь, мгновенно нашел баланс, неуловимым движением крутанул меч вокруг кисти, и рукоять со щелчком легла в руку. Правое плечо Стурастана слегка качнулось вперед, и воздух загудел, с невероятной скоростью рассекаемый темным клинком. Провернув меч вокруг себя, коротышка пару раз перехватил рукоять, проверяя свои ощущения, и вернул товар лавочнику. Тот с уважением склонил голову. Стурастан обратился к ученику:
— Эти горные кузнецы не перестают удивлять. Все-таки наличие антрацита в Ариде позволяет делать им оружие гораздо более высокого качества, чем в остальной Мирее. Но потрясающие инженерные решения местных мастеров с этим никак не связаны. Обрати внимание, Гектор, какие необычные пропорции ширины клинка и длины рукояти. Они напоминают европейский бастард, однако лезвие имеет больший вес за счет его площади, что дает возможность делать круговые выпады с высокой кинетикой. Если ты успеешь набрать скорость вращения этой штуки, противника не защитит ни один доспех.
Хронвек кивнул и ухмыльнулся. Страсть Стурастана к холодному оружию могла сравниться только с его страстью к археологии. Они двинулись вперед. С неба неожиданно посыпался снег, но почти сразу же прекратился. Дорога пошла вверх, дома закончились. Навстречу спускался патруль. Стражников, как и всегда, было двое. Один из них качнул копьем в сторону путников.
— Идете во дворец?
Гектор коротко поклонился и сказал:
— Да. Это верная дорога?
— Верная. Уже бывали в Гудар-граде?
— Нет, мы тут впервые.
Стражник кивнул:
— Во дворец проходит всякий, но! Оружие держать в ножнах. Не делать резких движений, не бегать, не подходить к стенам ближе восьми шагов. Иначе охрана зарубит на месте.
Стурастан крепче обхватил свой табурет, воин покосился на него:
— Со скарбом в замок нельзя. Оставить у входа.
Гектор спросил:
— Как нам попасть на прием к Велераду?
Патрульный осмотрел их более пристально и ответил:
— Будете ждать со всеми. Если Юнар найдет время, он выйдет к просителям. Велерад сейчас не занимается управлением, он передал дела старшему сыну.
— Спасибо за помощь.
— Не слишком надейтесь увидеть правителя. Он не часто показывается в общем зале.
Патруль двинулся дальше, а Хранитель побрел вверх. Стурастан и Бремер последовали за ним. Полицейский пробурчал:
— Ничего не понял. Вы же говорили, что язык горцев почти не отличается от морантанского!
Наставник пожал плечами:
— Ничего, скоро освоитесь, инспектор. Осторожно, тут скользко!

***

Общий зал был плохо освещен, тут было душно и людно. Народ околачивал господские пороги с самого утра, а после сорока минут ожидания Стурастан выяснил, что некоторые ожидают аудиенции больше недели. Наставник поблагодарил пожилого купца за сведения, поклонился и стал протискиваться к своим спутникам, которые скучали, слушая нескончаемые жалобы посетителей королевского дворца. Он добрался до Гектора, дёрнул его за рукав, привлекая внимание, и, когда Хронвек наклонился к нему, тихо сказал:
— Заклинание Горящей Земли. Ты практиковал его последние две недели.
Хранитель ответил:
— Не уверен, что полностью его освоил.
— Пора проверить тебя в деле. Этот Юнар, как мне кажется, не слишком заботится о делах государства, а целый месяц нам его ждать некогда.
Гектор вздохнул:
— Хорошо, я поищу его.
И Хронвек принялся работать локтями, прокладывая себе дорогу в сторону дверей во внутренние покои. Возле входа стояло двое воинов с копьями, просители старались держаться от них подальше. Когда маг поравнялся с ними, позади раздался недовольный голос Стурастана — коротышка принялся громко сетовать на судьбу, сокрушаясь о потраченном на ожидание аудиенции времени. Волна недовольного ропота раскатилась по залу, уставшие просители принялись дружно возмущаться. Оба стражника вышли вперёд, стуча о доски пола копьями. Пока они перекрикивали посетителей, довольно грубо призывая их заткнуться, Хронвек коснулся Эфира, произнес речевую часть заклинания Горящей Земли и исчез, скривившись от страшного жжения в обеих ступнях. Проскользнув в двери, он оказался в темном коридоре. Покачав головой, он добавил заклятье Ужасной Вони, зрачки его расширились, а в нос ударил запах несвежего постельного белья и знакомый кисло-сладкий аромат ульмы — опасного наркотика с самого юга Чизурии. Подпрыгивая, как кузнечик, Гектор поскакал вперёд. Ступни нестерпимо жгло при каждом шаге: такова была плата за невидимость, которую давало заклинание Горящей Земли.
Хранитель заглядывал в двери и обходил стражников, прислушиваясь к их разговорам. Периодически маг бросался на скамьи, стоящие вдоль стен, чтобы задрать ноги вверх. Заклинание Горящей Земли изобрели очень давно, в Мирее никто не знал о его существовании, но в библиотеке Призрачного замка хранилась копия копии трактата Марлеи Адмы Неуловимой, которая была заточена в тюрьму для магов в Физеме, но сумела сбежать, несмотря на Закрывающие камни и прочные стены Ямы Преступивших. Однажды ее камера оказалась пуста, охрана бросилась на поиски, но никого не обнаружила.
Марлея, изнуренная заточением, не потеряла веры в себя и, используя один лишь свой ум, изобрела новую магию, которая делала колдуна совершенно невидимым, но при каждом шаге жгла его ступни раскаленным железом. Ощущение это было столь сильным, что тело принимало его за правду, на ногах возникали волдыри, они лопались, причиняя страшные мучения. Марлея Алма никуда не сбегала — она оставалась в своей камере, невидимая, с горящими ногами и стиснутыми от страшной боли зубами. Когда охрана ворвалась внутрь, не найдя ее, женщина просто вышла наружу. Несколько лет она не могла ходить, но, как писала в своем трактате волшебница, оно того стоило. О Яме Преступивших ходило множество историй, и среди них не было ни одной с хорошим концом.
Наставники Призрачного замка доработали ужасную магию, с помощью медитативных практик научившись практически полностью игнорировать адское жжение в ступнях. Боль была по-прежнему очень сильна, но тело уже не реагировало на нее, ноги мага не покрывались волдырями, сосуды не лопались, а ногти не сходили с пальцев от мнимого жара.
Хранитель продвигался вперёд, запах ульмы усиливался. Гектору приходилось уделять много внимания своим ногам, он ещё не до конца освоил технику отстранения, которая позволяла не обращать внимания на побочный эффект заклинания. Поэтому он не сразу связал вместе вонь грязных простыней, мочи и наркотиков с обрывками разговоров стражников. До него дошел смысл происходящего, когда один из воинов немного печально заметил, обращаясь не столько к товарищу, сколько к самому себе:
— Если бы Велерад ещё соображал, он бы просто выпорол недомерка и выставил его в исподнем на холод, чтобы мозги проветрились. Юнар скоро совсем оскотинится.
Напарник буркнул:
— Придержи язык, пока не потерял. Велерад скоро отмучается, и тогда уж сынок всем покажет свое нутро. А нутро у него, сам знаешь…
Гектор проскользнул мимо и повернул на запах. Он сочился сверху, маг пробежал по лестнице и оказался в спальном этаже. Из-под шестой по счету двери тянулся кислый смрад, во много раз усиленный заклинанием Ужасной Вони. Хранитель осторожно заглянул в комнату.

Кровать была расправлена, на ней лежал молодой мужчина. Когда-то он был крупным и крепким воином, но сейчас мышцы его обмякли, болезненная худоба и темные синяки под глазами не оставляли сомнений — этот человек был рабом ульмы. Гектор почувствовал запах аммиака — наркоман регулярно ходил под себя, плавая в облаках грез. Хронвек подошёл к нему и внимательно осмотрел. Пациента все ещё можно было спасти, организм был изношен, но этот человек мог протянуть в том же духе пару лет, а, возможно, и больше. Возле постели лежал меч в ножнах, на рукояти было выгравировано имя владельца.
Маг обошел покои, взял со стола и положил в карман табакерку с изображением змейки на камне. Вздохнув, Гектор поднял бесчувственное тело на руки.
— Ну что же, Юнар. Пора тебе освежиться.

Арайя засыпал. У него почти не осталось сил, воин боролся до последнего, но холод брал свое. Веки его слипались, а пронизывающий ветер перестал беспокоить. Как же тут живут эти люди? Он вдруг подумал о мальчишке, который отдал ему свой тулуп. Неужели он и вправду спускается в ущелье Последнего Пути, чтобы найти сотню архов золотом, которую кочетан потребовал за его Царку? Она была хороша, но не настолько. Но парень так не считает, не правда ли, Арайя?
Воину показалось, что последняя мысль пришла ему в голову чужим голосом. Хотя нет, этот голос он уже слышал! Правитель Рыклы открыл глаза и увидел перед собой незнакомца, того самого, что сломал ему нос и оставил умирать на морозе. Человек произнес:
— Любовь не имеет цены, только таким, как ты, этого не понять.
Воин догадался, что в бреду начал говорить сам с собой, и его мучитель услышал последнюю мысль кочетана. Хронвек схватил его за шиворот и потянул вверх:
— Вставай! Хватит прохлаждаться.
Горец обнаружил, что в штольню спустили лестницу. Хватаясь за ступеньки негнущимися пальцами, он выбрался из ямы, следом поднялся Гектор. Хранитель потащил кочетана за собой, в сторону низких домов, от которых тянулся запах печи и хлеба. Крайняя хата, совсем недавно стоявшая заброшенной, теперь обрела признаки жизни — из трубы шел дым, ко входу была проторена дорожка. Маг постучал.
Открыла старая Зуль, в руке у нее был меч.
— А, это ты. Тащи его внутрь.
Арайя завалился в дом, дверь за его спиной хлопнула. Уверенным движением Хронвек указал своему пленнику на скамейку возле очага. Кочетан уселся, дико озираясь — от мороза он все еще находился в полузабытьи. Женщина стянула с него тулуп:
— Вожусь тут уже полдня. Как тебя Гектор притащил, сразу стали хату готовить. Зарубила бы, и делу конец, будь моя воля. Паразит.
Кочетан на это ничего не ответил. Его глаза, привыкнув к полумраку, удивленно расширились — в углу, на лежанке, горец разглядел знакомую фигуру старшего сына правителя Велерада.
— Это Юнар Грубый? Вы убили его?!
Хранитель посмотрел на Арайю довольно мрачно и пробурчал:
— Расскажи-ка мне, что тебе известно об этом.
И маг сунул под нос мужчине шкатулку со змеей. Кочетан отвел глаза, но Хронвек схватил его за плечо, развернув к себе. В этот момент в дверь постучали. Гектор отворил, впустив Стурастана и Бремера. В помещении стало совсем тесно. Наконец, все расселись, и тогда Хранитель сказал:
— Наш приятель узнал коробочку. Расскажи нам, Арайя, что ты знаешь. Или можешь сходить погулять. Погода сегодня просто чудесная.
У кочетана руки и ноги кололо сотнями иголок, его тело только начало согреваться. Он весь сжался от мысли, что снова окажется снаружи.
— Это ульма!
Стурастан вкрадчиво сказал:
— Это нам известно. Откуда тебе знакома эта шкатулка?
— Ее дал мне советник Велерада, Храном.
— Храном? Он живет в Гудар-граде?
— Не знаю. Советник всегда в разъездах.
— А как наркотик оказался у Юнара?
Арайя посмотрел на лежащего в беспамятстве юношу:
— Юнар уже давно балуется ульмой. Но ее очень трудно достать, этот порошок везут откуда-то из диких южных земель. Парень за щепотку дряни сделает все, что угодно.
— Не уходи от ответа.
— Храном приезжал ко мне несколько раз, ему нужен был мой голос в совете. Предложил помочь с одним делом.
Гектор Хронвек кивнул:
— Закон о выкупе, правильно?
— Да. Это была его идея. Хороший способ пополнить казну.
Хранитель в гневе сжал кулаки, но Стурастан строго посмотрел на ученика и покачал пальцем.
— Шкатулка, Арайя.
Кочетан кивнул:
— Он дал мне полную коробочку и сказал, чтобы я поговорил насчет нового закона с Юнаром. Я и не знал, что ульма имеет над парнем такую власть.
— Понятно. Значит, это благодаря тебе он сейчас пускает слюни.
— Нет! Я узнал змейку на крышке, но эта шкатулка сделана из дерева, а у меня была хризолитовая. Юнар достал еще порошка, но я не знаю, откуда!
Стурастан и Хронвек переглянулись. Гектор сказал:
— Значит, где сейчас советник Храном, ты не знаешь.
— Нет.
— Хорошо. Слушай меня, Арайя. Ты останешься здесь и будешь присматривать за сыном Велерада. Не пытайся сбежать, жители вершин тебя ненавидят и долго разговаривать не станут.
Трое незнакомцев вышли, старуха забрала всю верхнюю одежду и последовала за ними. Юнар лежал тихо, его грудь слабо поднималась. Арайя отвернулся, но это не помогло. На вершинах его ненавидят, в долине боятся и презирают. А ведь когда-то дружина его любила… Когда-то давно, когда правитель Рыклы был другим человеком. Этот Хронвек все-таки вручил кочетану свой подарок. Как он тогда сказал? “Истина бесценна”, точно.

***

Стурастан постучал ногтем по крышке шкатулки и спросил:
— Ты читал ту замечательную книгу из раздела «Яды и противоядия»? Которая с переплетом из тростника? Я говорил тебе о ней еще в прошлом цикле.
Они сидели в кабинете наставника, Гектор вернул всех назад в цитадель. Ему надоел холод, к тому же он не знал, что делать дальше. В привычной обстановке Призрачного замка думать было легче. Хронвек почесал в затылке:
— Я совсем про нее забыл, Стура.
Коротышка всплеснул руками:
— Забыл! И что ещё ты забыл, Гектор? Ты Хранитель, а Хранитель обязан знать все о ядах и противоядиях! Вот скажи мне, почему на коробках с ульмой рисуют скалистую гадюку?
Хронвек пожал плечами:
— Может, чтобы всем было ясно, что внутри отрава?
— Кого и когда это останавливало? Гектор, ты должен серьезнее относиться к обучению. Если бы ты прочёл ту книгу, то знал бы, что ульму получают из высушенной крови овцы, которую укусила Solidae Atque Anguis, изображённая на крышке. В организме животного ее яд видоизменяется, превращаясь в очень сильный галлюциноген, однако частично сохраняет свои вредоносные свойства. Он вызывает атрофию мышц, ухудшает память и главное — подавляет волю. Принимают ульму, вдыхая через нос. Этот наркотик запрещено употреблять в Чизурии, но власти спокойно смотрят на его производство и экспорт. Торговля отравой карается смертью практически во всех более-менее цивилизованных странах Миреи.
— Однако советник Храном где-то его раздобыл.
— Оставь его в покое, к нему мы ещё вернёмся.
В дверь постучали, Стурастан слез со своего табурета и пошел открывать. Хронвек с облегчением вздохнул — кажется, наставник забыл о злополучной книге. И все же ее нужно будет изучить, Стура прав. Органические яды Миреи не так опасны, как, скажем, Жёлтая Смерть, но знать их необходимо.

Наставник впустил Авеля и уже хотел снова запереть кабинет, но его остановил голос Черной Пантеры.
— Придержи дверь, коротышка.
Она скользнула внутрь, осмотрелась и тут же заметила деревянную шкатулку на столе учителя.
— Песок времени? И давно ты его принимаешь, Стура?
Человечек раздраженно отмахнулся:
— Хватит, Дака Кад-Хедарайя. Мы пытаемся понять, откуда в Горном Ариде взялась эта гадость. Гектор обнаружил ее у сына правителя, Юнара Грубого. Бедняга совсем плох, его травят уже не один год.
Женщина фыркнула:
— Травят? Рабы ульмы сами выбирают свой путь.
— Сами или нет, но попробовав ее однажды, люди попадают под власть наркотика. Правителем Арида ловко манипулируют с помощью яда solidae atque anguis, и я намерен в этом разобраться.
Гектор, который с интересом слушал их перепалку, спросил:
— Ты сказала — песок времени, Дака Кад-Хедарайя?
— Да, милый. Его так называют в Куртане.
Тут Хронвек понял, что шкатулки на столе нет. Он удивлённо принялся озираться, не сразу заметив Авеля, о котором все забыли. Вор стоял, прислонившись к стеллажам с книгами, и пристально разглядывал коробочку с наркотиком. Посмотрев на Гектора, Беззвучный сказал:
— Он останавливает время. Ты паришь, а все вокруг замирает. Ульма отбирает время у твоего тела и дарит его мозгу. Пока в своих мечтах наркоман проживает тысячи жизней, его оболочка дряхлеет где-нибудь в вонючем притоне, плавая в собственных испражнениях. Я видел, как они умирали со счастливой улыбкой на губах. Но это было давно, теперь даже в порту Морантаны невозможно достать песок времени. Не представляю, как этот товар попал в Горный Арид.
Стурастан разочарованно вздохнул.
— Это очень досадно. Даже герр Бремер ничего не смог придумать. Придется тебе искать советника Хранома, Гектор. Может, поспрашивать других кочетанов?
Хронвек увидел, как сузились глаза Черной Пантеры. Женщина подалась вперёд и спросила:
— Как его имя, повтори?!
Наставник даже немного отодвинулся, глядя на дикое выражение лица любовницы Хронвека:
— Храном. Он советник правителя Веле…
Она бесцеремонно перебила его:
— Вы все просто идиоты! Он даже не пытается скрываться! Гектор, следующий раз пусть это буду я, а не Макс! От меня Ирминг не уйдет с дыркой в животе, я засуну проклятье Худу обратно в его поганую глотку и заставлю проглотить!
Взяв ее за руку, Хранитель спросил:
— О чем ты, дорогая?
Дака Кад-Хедарайя неожиданно успокоилась и расхохоталась.
— Храном! Мужчины всегда соревнуются друг с другом в тупости?
Сказав это, она встала и вышла из кабинета Стурастана, как обычно хлопнув дверью. Авель спросил Гектора:
— У вас соревнование? И кто же выиграл?
Хронвек ответил:
— Это командная победа. Стура, я только сейчас понял. Храном — это Монарх задом наперед.

Хозяйка Женского Крыла носилась по кухне, отвешивая шлепки одним детям и раздавая другим всякого рода “что-нибудь поесть”. Отпрысков Стурастана леди Жуада всегда кормила немного раньше взрослой части населения Призрачного замка, что было очень разумно. Дети могли отбить аппетит даже у великана Угнолла. Единственным человеком, который спокойно мог принимать трапезу вместе с толпой орущих, пихающих друг дружку локтями, чавкающих и постоянно получающих оплеухи мокрой тряпкой детей, был Авель Беззвучный. Его совершенно не смущал царящий вокруг кавардак, он мог так же спокойно, как малышка Иона, стянуть из тарелки соседа кусок сочного мяса, пока тот что-то доказывал остальным, теряя изо рта куски пищи. Мимо проплыла Милена, на ходу проведя по щеке вора тонкими пальцами. Гектор разрешил ей остаться в замке вместе с Софкой, но Паразитке быстро наскучило заниматься хозяйством — ее игривый характер требовал приключений, и Хронвек вернул ее обратно в доки, но не раньше, чем проститутка избавилась от своего удивительного дара. Получив свою порцию уколов и таблеток, Паразитка была отправлена назад стирать белье и соблазнять матросов.
Милене в цитадели нравилось. Она была в полном восторге от леди Жуады, совершенно не боялась посла Нижнего Плана и поглядывала на Авеля здоровым глазом, когда думала, что ее никто не видит. Как это обычно и бывает, не замечал ее томных вздохов только один единственный житель Призрачного замка. Беззвучный вообще не проявлял интереса к женщинам — у него было какое-то своеобразное к ним отношение. Парень умел быть милым и обходительным, когда это было нужно, но всегда держал дистанцию, не позволяя никому переходить черту, разделяющую взаимную выгоду и дружбу. Милену дружба с Авелем не интересовала, но предложить ему себя бедняжка боялась, считая, что ее обезображенное лицо никому больше не интересно. Сегодня утром она чистила картофель, пока леди Жуада настраивала статическое эфирное заклинание на глиняные пивные кружки — эта магия не давала напиткам выплескиваться наружу, когда хозяйка метала их на стол. Жена Стурастана, услышав очередной грустный вздох Милены, спросила, в чем дело.
Девушке нужно было с кем-то поговорить, а леди Жуада казалась ей человеком добросердечным. Внимательно выслушав свою помощницу и дождавшись, когда та прекратит рыдать на ее мягком плече, хозяйка сказала:
— Не пытайся думать за других. Авель — мужчина, это раз. Он — не ты, это два. Ты не можешь знать, что он ответит, это три.
Милена шмыгнула носом и сказала дрожащим голосом:
— А если он откажет! Тогда я точно узнаю, что такая уродина никому не нужна!
Жуада сняла с плеча тряпку и вытерла девушке слезы.
— Проверим красавчика. Может, его женщины и вовсе не интересуют.

Когда Авель почувствовал прикосновение ее холодных пальцев, то замер, перестав даже жевать. Он медленно повернулся — Милена стояла у плиты, внимательно следя за ним через отражение в начищенном до блеска медном тазу. Беззвучный провел рукой по щеке, открыл рот, закрыл, потом торопливо проглотил кусок мяса, украденный из миски Катрулана, и выскочил вон из кухни. Милена спрятата лицо в ладони:
— Я такая страшная! Вы видели?! Такая уродина никому не нужна!
Леди Жуада нахмурилась и шлепнула ей по заду мокрой тряпкой.
— А ну, прекращай. Жалеть себя легко, дорогая. Только это делу не поможет. Ты за него не думай, у Авеля своя голова есть. Давай, заканчивай с морковью, иначе мы не успеем к обеду.
Несчастная вытерла слезы и принялась за работу. Через некоторое время начали подходить обитатели замка — сначала появился Стурастан, затем Гектор с Черной Пантерой и магистр Юкт. Последним пришел инспектор Бремер. Беззвучный пропал.
Сегодня хозяйка приготовила баранину, отваренную с тестом и корнеплодами. Гектор откупорил большой хрустальный графин и понюхал горлышко:
— Водка?
Леди Жуада положила в его тарелку приличную порцию мяса и кивнула.
— Каждому блюду свой алкоголь, Хранитель.
Стурастан кивнул, соглашаясь:
— У моей жены целая система. И поверь, она идеально сбалансирована.
Хронвек ухмыльнулся и принялся за еду. Некоторое время стояла тишина, пока, наконец, инспектор Бремер не положил свою вилку.
— Великолепно, леди Жуада. Как всегда великолепно! Чего нельзя сказать о нашем расследовании, дамы и господа. Монарх пытается договориться с Гектором, при этом он что-то затевает в Горном Ариде, а у нас есть только несколько совершенно никак не связанных фактов.
Хранитель кивнул, но не ответил. Магистр Юкт, который теперь редко появлялся в цитадели, снуя с помощью Плана Пути между ковчегом Хранителей, Зулой и Сводом Диосии, подал голос:
— Утром дозорные храма Великого Дуу видели человека в плаще мага. Он появился на месте потайной комнаты. Макс посоветовал Угноллу разобрать стену, за которой она скрывалась, и вынести все, что там было, включая мебель. Стража не успела схватить незнакомца, он исчез. Судя по описанию, это вполне мог быть Монарх. Думаю, он надеялся что-то забрать, но у него ничего не вышло, благодаря Тридцать четвертому.
Стурастан сказал:
— Там было достаточно много разного барахла.
Диосиец ответил:
— Я внимательно осмотрел все, что находилось в секретной комнате. Гектор упоминал о наркотике, которым увлекся Юнар Грубый, но я только сейчас вспомнил. В одном из ящиков стола обнаружилось двойное дно, под ним мы нашли три маленькие шкатулки с песком времени, ульмой. Это ведь им балуется правитель Арида?
Гектор кивнул:
— Именно. Я уверен, что Ирминг снабжает этой отравой сильных кочетанов, а они используют ульму для того, чтобы пропихивать свои законы в совете. Я изучил феодальную систему Арида, она несколько отличается от равнинной. В горном государстве нет абсолютной власти короля, страной управляет совет кочетанов и правитель. Престол передается по наследству так же, как и в остальных королевствах, но законы принимаются немного иначе. Для того, чтобы изменить закон, нужно, во-первых, набрать большинство в совете кочетанов, и, во-вторых, получить одобрение правителя Арида. Таким образом, достигается равновесие — правитель не может в одиночку принять закон, но может одним своим голосом отменить положительное решение совета. Ульма сводит на нет эту систему противовесов — монарх наркоман не способен мыслить конструктивно, когда у него ломка. Выходит, что без наркотиков Монарха кочетаны не могут с легкостью принимать законы, а значит, им приходится договариваться с Ирмингом. Непонятно только, какова его выгода. Если мы ответим на этот вопрос, то все станет ясно.
Леди Жуада заметила:
— Это хорошо, что Юнар больше не может принимать ульму. Скажи, Гектор, его можно вылечить? Он сможет побороть тягу к песку времени?
— Я могу вывести из организма токсины, могу восстановить его нервную систему. Но наркотическая зависимость – это, прежде всего, болезнь духа, а не тела. Если у пациента хватит воли, он одолеет тягу к порошку даже без моих лекарств. Но если не хватит — тут никакие таблетки не помогут.
— Вся игра Ирминга стоит на этом. Если Юнар одолеет ульму, коробочки с песком времени потеряют смысл, и Монарх останется с носом.
Инспектор поднял палец вверх, и добавил:
— Не забывайте, что играет он в Ариде уже не первый год. Я уверен, Монарх много успел сделать за это время. Нужно понять, что изменилось за пять лет.
Дака Кад-Хедарайя осушила очередную рюмку водки, которая совершенно на нее не действовала, и заметила:
— Новые законы. Он помогает принять одни, чтобы пропихнуть другие. Какой из принятых за пять лет законов не нужен ни одному кочетану?
Хронвек задумался.
— Закон о воде несет богатство правителю Мулану Сизому, Монарха же деньги не интересуют. Этот же кочетан предложил закон о свободных землях. Ужесточение сословного подчинения на руку всем феодалам. Пограничный закон кочетан Жмудь принял по глупости, я в этом уверен. Может быть, идея со стеной вдоль границы не дает ему покоя с самого детства. Закон о свадебном выкупе — банальная похоть мерзавца Арайи, а значит, остается последнее изменение, закон о камнях.
— О камнях?
— Да. Нужно узнать больше, угольщики с вершин Излома мало разбираются в политических тонкостях. Я попробую раздобыть больше сведений в Гудар-граде.
— Я иду с тобой. Ты забыл еще один способ решения этой задачи.
— О чем ты?
— Монарх суетится вокруг кочетанов. Может быть, мне повезет, и я его повстречаю.
Хранитель усмехнулся:
— Я сказал Ирмингу, что ты не станешь с ним долго беседовать.
— Беседовать?! Эта мразь сотворила проклятье Худу. Нам не о чем говорить, Гектор. Я просто убью его, и все.
Разговор плавно перетек на менее острые вопросы, обитатели Призрачного замка, подогретые крепким напитком, оживленно болтали. Милена смотрела на дверь своим единственным глазом, но знакомая, слегка сутулая фигура вора все не появлялась.

***

Каменная печь тихо гудела. В доме было тепло, а за крохотным окошком свистел ветер. Он гнал колючий снег по земле, заметая протоптанные дорожки, спящих собак и чу-ду. Юнар смотрел в стекло полным страдания взглядом, его трясло. Старая Зуль принесла шкуры, чтобы молодой правитель мог укрыться, но холод, сводящий с ума раба ульмы, шел изнутри. Кочетан Арайя не знал, как ему помочь. Иногда изо рта юноши вырывался сдавленный стон, глаза начинали шарить по полкам и скамьям в надежде найти то, что могло в один миг прекратить мучения. Но песка времени не было на вершинах Излома. Прошло целых три дня, а Гектор Хронвек не объявлялся. С каждым часом Юнару становилось все хуже. Сначала он требовал спустить его вниз, потом начал уговаривать, а через какое-то время — умолять. Но обитатели деревни угольщиков были глухи к его словам. Ула с женой были самыми общительными среди угрюмых снежных горцев, но даже они ясно дали понять Арайе, что от них он помощи не получит. Остальные вообще не замечали кочетана и трясущегося в приступах ломки Юнара. Пленникам дали верхнюю одежду, однако, это мало что изменило — спуститься вниз можно было только с помощью лебедки, установленной на краю обрыва, а ее нужно было кому-то крутить, чтобы опустить груз.
Кочетан Рыклы отвернулся — он больше не мог смотреть на стучащего зубами наркомана. Арайя помнил то время, когда Юнар Грубый был полон сил и энергии, носился по горам за снежными барсами и устраивал шумные пиры. Его любили женщины и воины, а Велерад говорил, что его сын станет самым лучшим правителем горного Арида. Горец вздохнул.
Они все приложили к этому руку. Каждый из них мог дать юноше совет, встать на его защиту, образумить, но они предпочли использовать его зависимость в своих интересах. И что теперь? Страна слабеет, а ее кочетаны думают только о себе. Жмудь строит этот никому не нужный забор, Мулан набивает сундуки золотом. Арайя имел влияние на четырех мелких кочетанов соседских вотчин, они зависели от него и всегда поддерживали во время голосования в совете. Так же было и с Муланом. Сизый как-то обмолвился, что знает, как ублажить Юнара. Значит, Храном ему тоже помогал. Этот советник у правителя появился, когда старый Велерад слег в постель. Горец надеялся на своего сына, но понимал, что парень нуждается в опеке. Его не просто так прозвали Грубым, молодой наследник престола был горяч и много чего говорил, не подумав. Сейчас Велерад уже мало кого узнавал, и влияние совета росло по мере того, как преемник все больше погружался в болото наркотических грез. Каждый сильный кочетан хотел урвать кусок, пока это было возможно, и никто не думал о том, чем это может кончиться. Храном умел договориться с каждым, ловко наводя мостики взаимной выгоды между Гудар-градом и его вассалами. Только сейчас, оставшись наедине с собой и своими мыслями, Арайя понял, как все плохо. Лишенный блеска золота и лживых речей подхалимов, которые осталось внизу, в долине, кочетан увидел будущее своего отечества.
Юнар испустил дрожащий вздох, проведя по лицу бледными пальцами.
— Дайте мне ульмы, прошу вас… — прошелестел его слабый голос.
Арайя стиснул зубы и ничего не ответил. В этот момент в дверь постучали, воин поднялся и пошел открывать. На пороге стоял Гектор Хронвек, а за его спиной мужчина увидел стройную женщину, лицо которой, казалось, было выточено из антрацита. Хранитель спросил:
— Как он?
Горец подвинулся, пропуская их в дом.
— Плохо.
— Я его осмотрю.
Маг подошел к юноше, уверенным движением повернул его лицо к себе, оттянул веко, проверил пульс, несколько раз щелкнул пальцами перед глазами.
— Это будет трудно. Но возможно. Ты понимаешь меня, Юнар? Соберись. Никто не даст тебе ульмы, ни один человек в этой деревне. Сбежать отсюда невозможно, а на вершинах ты не найдешь и щепотки песка времени. Но дело не в этом, а в том, что ты сумеешь жить дальше без него. Я верю в тебя, понял?
Блеклые глаза на миг обрели былое выражение, брови нахмурились, но тут по телу пациента прошла судорога, он весь сжался и опустил взгляд. Гектор посмотрел на Арайю:
— Видишь, что вы наделали. Я должен понять, откуда в Ариде ульма. Что тебе известно про советника Хранома? Он плетет какую-то интригу, но я не понимаю, чего этот человек хочет добиться.
— Что ты желаешь узнать? Он приезжал несколько раз, предложил помочь принять закон о свадебном выкупе. Я без него никогда бы не взялся за такое.
— Зачем ему помогать тебе?
— Он просил поддержать интерес правителя.
— Какой интерес?
— Насчет желтых камней.
Женщина впервые подала голос:
— Что это за камни?
Правитель ответил:
— Их используют, чтобы оградиться от магов Свода. Некоторые из этих колдунов умеют появляться прямо из воздуха, как говорят. Велерад решил защитить столицу, установив повсюду эти камни.
Дака Кад-Хедарайя наклонилась к самому лицу кочетана:
— Откуда их берут?
— Из ручьев. Иногда желтые булыжники находят пастухи, их выдавливает из земли на поверхность. Свод Диосии не раз предлагал Ариду начать торговлю желтым камнем, но это против правил.
Гектор удивленно поднял брови:
— Что еще за правила?
— По нашим законам, горный Арид не торгует материалами, что дают горы, прежде не обработав их. Мы не продаем рыжую руду — мы сначала делаем из нее оружие. Мы не торгуем лесом — мы делаем из древесины утварь на продажу. Нельзя продать иноземцу горсть земли или корзину антрацита. Что делать с желтыми камнями — никто не знает, а значит, они останутся в горах.
— Любопытно. Так что там насчет интереса правителя?
Кочетан хотел ответить, но тут раздался слабый голос Юнара:
— Отец никогда не собирался размещать жаберник в столице. Мы не боимся магов. Это была идея совета.
Арайя удивленно посмотрел на правителя:
— Совет просто поддержал ваше решение! Кочетаны не знаются с волшебниками Морантаны, нам нет до них дела.
Черная Пантера посмотрела на них и зло сказала:
— Все интереснее и интереснее. Так в чем, собственно, дело?
Юнара скрутила судорога, но он справился с собой, поднял голову и ответил:
— Совет принял закон, согласно которому все найденные желтые камни надлежит поставить в столицу, чтобы в дальнейшем разместить их по всему городу. Я поддержал инициативу.
— Зачем? — спросил Хранитель.
— Храном…- парень отвел глаза.
— У тебя заканчивался порошок?
Плечи молодого воина поникли, и он снова уставился в окно. Гектор спросил Арайю:
— И давно идут поставки камня в Гудар-Град?
— Более полутора лет.

***

Старый Освальд Стерня мирно дремал на своем посту возле выхода из подвалов Дома Кочетанов, когда мимо него пронеслось что-то быстрое. Горец схватился за меч, но рядом никого не было. Он уже было уселся назад на тюки с сушеным степчатником, как вдруг из глубины пещеры послышался грохот, потом что-то вспыхнуло, бабахнуло, воин услышал громкий женский крик, полный леденящей душу злобы, а затем все стихло. Освальд развернулся к темному проходу в породе и сделал пару неуверенных шагов в сторону склада, где хранились товары, которые поступали в Гудар-Град со всего Арида в качестве податей от уделов кочетанов. Собранным налогам надлежало пройти сортировку, и только после этого они распределялись согласно нуждам государства. Старику совсем не хотелось идти в темноту, которая так и липла к факелу, но Стерня был воином, а воину страх не помеха, как говорил кочетан Кадунь, земля ему пухом. Ветеран стиснул зубы и пошел вперед. Он едва успел вжаться в стену, чтобы пропустить мимо себя сгусток мрака, в котором на мгновение ему привиделось лицо мужчины, искаженное ужасом. Из глубины складских помещений снова раздался женский крик, больше напоминающий вой какого-то кошмарного существа из детских сказок. Сторож выставил вперед оружие и пошел на звук, стараясь ни о чем не думать. Он шагал тихо, чуть согнув больные колени. Широкое лезвие темной стали не дрожало с его старых, но все еще крепких руках. Шаг за шагом Освальд приближался к источнику шума, свод короткого тоннеля ушел вверх, переходя в потолок просторного хранилища податей. Горец посмотрел направо, затем налево. Дрожащий свет факела выхватил из темноты пирамиды ящиков, стеллажи с бутылками вина, бочонки с дурманом. Стерня снова повернул голову вправо и с криком отшатнулся — часть сумрака пошевелилась, и на него глянули золотистые раскосые глаза, горящие яростью. Женский голос резанул по ушам:
— Где он?! Ты его видел?!
Старый воин показал дрожащей рукой в сторону тоннеля, ведущего на поверхность. Существо испустило леденящий душу крик, полный ненависти, и исчезло. В лицо сторожа пахнуло ветром, в котором он почувствовал мускусный женский запах. Охранник добрался до колонны, которая поддерживала свод, и зажег настенные лампы, осветив помещение. Он сразу заметил развороченный стеллаж, на котором хранились выделанные овчины — по нему словно ударили тараном. Хорошо, что кроме советника и его охраны здесь никого не было, а ведь только час назад со склада забрали очередную партию жаберника. Сторож прошел вдоль полок, заваленных вязанками стрел, и осмотрел груду желтых камней, которая заметно уменьшилась за последние два дня. Их стали вывозить сразу после того, как пропал Юнар Грубый. Ходили слухи, что его похитили маги Свода Диосии. Освальд слышал, что желтые булыжники помогают от них защититься, только не понимал, каким именно образом. Он подошел ближе и увидел двоих дружинников, лежащих на полу. Атвор и Луйя, они прошли на склад вместе с советником час назад. Оба были без сознания.
Старик развернулся и поспешил назад. Он вышел на поверхность, щурясь от яркого света, и сначала услышал крики, а только потом разглядел дымящуюся посреди брусчатки лужу расплавленного камня. Рядом с ней стояла женщина, кожа ее была чернее тьмы хранилища податей, а глаза Стерня узнал сразу. Она держала под руку человека в плаще с капюшоном.

Гектор смотрел, как медленно застывает на холодном ветру расплавленная мостовая, постепенно превращаясь в стекло.
— Я не успел, он снова удрал.
— Мы оба не успели — ответила Дака Кад-Хедарайя.
— Ничего, Монарх от нас не уйдет. Он оставил попытки меня убить, а теперь нам удалось влезть в его дела с Хашат.
— Думаешь, дело в этом?
— Уверен.
Вокруг начали собираться люди, чуткие уши Даки Кад-Хедарайи различили топот тяжелых окованных сапог дружинников.
— Пора уходить.
— Да.
Гектор открыл План Пути, и они исчезли на глазах удивленных горожан.

***

Библиотечный стол был завален книгами. Магистр Юкт ожесточенно спорил с наставником Призрачного замка, потрясая каким-то обветшалым фолиантом, Стурастан тыкал пальцем в толстенную книжку с кожаными страницами. Хронвек и Бремер молча за ними наблюдали и иногда переглядывались. Из соседнего кресла, в котором только что никого не было, раздался голос Беззвучного:
— Что за переполох в курятнике? Я видел Черную Пантеру, к ней страшно подойти. Чуть не сбила меня с ног на лестнице.
Хранитель сделал неопределенный жест рукой.
— Монарх снова нас обдурил с помощью какой-то неизвестной магии. Дака Кад-Хедарайя зажала его в угол в хранилище податей Гудар-Града, возле кучи желтых закрывающих камней.
— Как же он смог удрать?
— Превратился в облако черного дыма и просто исчез. Она пыталась схватить его, но ничего не вышло.
— И что потом?
— Я ждал у выхода и ударил, как только он объявился. Испортил мостовую. Ирминг проплыл мимо меня туда, где можно было открыть План Пути, и исчез. Он был… даже не знаю, как сказать. Представь, что ты видишь темное клубящееся облако, но при этом оно совершенно точно есть Маркус Ирминг. Я видел его лицо, он был очень напуган.
Авель потер ладони, размышляя.
— А что говорит Дака Кад-Хедарайя?
— Говорит, чтобы ее оставили в покое. Она ударила его прямо в горло, но Монарх, похоже, подготовился и наложил на себя Заклинание Первого Удара. Эта магия не сможет остановить нападающего, она спасает только от первой атаки. Черная Пантера промахнулась и едва избежала удара Планом Энергий, а когда она ударила снова, Ирминг превратился в туман и стал неосязаем. Теперь Стурастан сходит с ума — он никогда не слышал о подобном эфирном заклинании.
Гектор замолчал и задумался.
После разговора с Арайей Хранитель нанес визит Мулану Сизому. Кочетан не слишком обрадовался визиту Хранителя, однако деваться ему было некуда — Хронвеку повезло, и он появился в крепости владыки как раз тогда, когда тот оттачивал навыки фехтования на ристалище во внутреннем дворе. Маг представился и предложил кочетану немного размяться на учебных мечах. Пока они кружили, обмениваясь выпадами, Гектор задал Сизому несколько неприятных вопросов, на которые тот вынужден был отвечать, поскольку Хронвек его уверенно теснил на глазах у дружины и позволял кочетану развивать инициативу, только когда тот переставал упрямиться и начинал рассказывать. Пока они фехтовали, Гектор выяснил, что планы члена совета простираются куда дальше банального обогащения. Мулан Сизый видел себя на троне Горного Арида, мальчишка Юнар был слаб, это было ясно всем. Однако даже он не понял истинных мотивов Хранома, который помог кочетану принять два закона, сильно укрепивших его власть в уделе. Когда Хранитель рассказал Сизому, чего на самом деле хочет советник, правитель не сильно удивился. Маг дал ему понять, что не даст победить себя в поединке, пока не узнает, что известно горцу о желтых камнях, которые стекались со всей страны в столицу. Тогда Мулан вспомнил, что Храном после исчезновения Юнара просил его подписать распоряжение об изъятии жаберника из хранилища с целью защиты столицы.
Дака Кад-Хедарайя сказала, что не пустит мага в темный подвал с кучей закрывающих камней, и пошла в подземелье сама. Теперь она страшно злится, Монарх ускользнул из ее железных пальцев, а потом избежал убийственной молнии Хронвека. Получалось, что обычный нож Тридцать четвертого оказался куда эффективнее чудовищной силы Дака Кад-Хадаре и разрушительной магии Плана Энергий. Макс об этом даже не знал — он все еще находился на Великой Ладони, продолжая вместе с Тарангоном восстанавливать ковчег Ожерелья Пальмеи.

Стурастан захлопнул книгу и уселся на свой табурет.
— Ваша теория ошибочна в корне, магистр. Эфир не позволяет совершать столь глубокие изменения свойств материи. Превратить человека в дым невозможно, такой магии просто не может существовать. Уверен, Монарх научился какому-то хитрому фокусу с Планами.
Юкт положил на стол фолиант, уселся и задумался. Наставник сказал:
— Тебе нужно быть еще более осторожным, Гектор. Дай мне время, и я выясню, как работает заклинание Ирминга. Но до тех пор…
Хранитель нахмурил брови:
— Все, что умеет Монарх, он узнал в Призрачном Замке. Я уверен, что тебе известны любые существующие в нашей библиотеке заклятья эфирной магии, а в ней собраны все когда-либо открытые магические формы.
— Хочешь сказать, он обучался где-то ещё? — буркнул Стурастан.
— Не где-то, а у чего-то.
Наставник постучал пальцами по столу:
— Это ничего не меняет. Даже если Ирминга консультирует Хашат, к любому заклинанию можно подобрать контрмеры. Мы займёмся этим, Гектор, а ты пока разберись, куда увезли закрывающие камни.
Хронвек поднялся и направился к выходу. Он не хотел расстраивать учителя, но шансов найти груз было мало.

Взяв с собой Беззвучного, маг переместился в Гудар-Град. На площади Совета толпилась стража, Гектор не стал рисковать понапрасну и отправил вперед вора. Авель тут же растворился в толчее ротозеев. Сам Хронвек устроился на каменной ограде и принялся размышлять. Он думал о законах горного Арида. Горцы сотни лет прекрасно обходились без них, следуя заветам предков. Как только система законодательства противопоставила себя традициям, в стране начался разлад. Он видел недовольные лица, ловил обрывки разговоров. Монарх в погоне за желтыми камнями чуть не разрушил целое государство. Гектору в голову пришла одна мысль, она заставила Хранителя хитро улыбнуться. Как раз в этот момент он услышал голос Авеля, который, как всегда, уже довольно давно сидел рядом, разглядывая снующих горожан.
— Камни забирал со склада старший сборщик податей Садно Коробач, у него было распоряжение Мулана Сизого с личной подписью.
— Где он сейчас?
— На допросе в замке. Не волнуйтесь, Гектор, он нам не понадобится. Садно передавал груз бригаде каменщиков, в бумагах расписывался Ройя Косоворот. Их лагерь за стенами, там строители хранят и обрабатывают материал, чтобы не мусорить в городе. Я поговорил с парой стражников, патруль уже должен быть там.
— Они серьезно взялись за это дело.
— Мулан Сизый опытный политик. Он не стал демонстрировать вам своих истинных чувств, когда узнал об интригах советника Хранома. Здесь почти вся стража из его дружины, сам кочетан недавно прибыл в столицу в очень дурном настроении. Солдаты говорят, что Сизый из тех патриотов, которые с удовольствием грабят свою страну, но ни за что не позволят делать этого другим, а особенно — иностранцам.
Гектор усмехнулся:
— Политики везде одинаковы. Пойдем, я хочу посмотреть на лагерь каменщиков.

Стоянка камнетесов располагалась в узкой лощине между скал. Хронвек еще издали заметил дым, поднимающийся из-за уступов. Стража Мулана уже была там, горцы с хмурым видом ходили между стеллажами обожженного кирпича и сложенных в аккуратные штабеля плоских камней, рассматривая обугленные трупы. Последняя телега, груженная желтым камнем, стояла на боку — правый борт сломался, а одно из колес было выбито. Лошадь, запряженную в повозку, убили страшным ударом, который размозжил ей череп и переломал ребра. Закрывающие камни валялись прямо на земле. Гектор поднял один из них.
— Какие крупные образцы. В Морантане каждый из них ушел бы с молотка за огромные деньги.
Авель постучал одним булыжником о другой:
— Тяжелые. Турхаднаагрэ тоже любила играться с этими штуками.
— Ты прав. Монарх все здесь зачистил, он торопился и действовал очень грубо. Стура будет расстроен.
— Он хочет истощить Мирею, как дохлая ведьма истощила Зунтр.
Хронвек кивнул. Планы Ирминга были планами Хашат, он его предвестник. Но теперь придется искать другие ниточки информации, в лагере каменщиков не осталось ни одного свидетеля, и никто не мог рассказать, куда увозили повозки с закрывающими камнями. Побродив ещё немного по месту трагедии и насчитав девять жертв, жизнь которых оборвали стихии Плана Энергий, Гектор покинул лагерь и вернулся в Призрачный замок.

***

Отложив перо и потянувшись, профессор удовлетворенно улыбнулся. Помощник Кобрук продолжал с энтузиазмом делать копии писем орка Млаора, избранника Дуу. Целесиндомайзер окликнул его:
— Хватит вам заниматься этой писаниной, мой друг. Послушайте лучше, что я сегодня вечером собираюсь рассказать на ученом совете Сарабата.
Сняв заляпанные очки, Кобрук близоруко прищурился.
— Как? Разве вы не хотели обрушить наш доклад о Великом Граде на головы ежегодного съезда историков?
— Хотел и обрушу, не сомневайтесь. Это совсем другое. Тот недотёпа из столовой навел меня на мысль, и я предпринял некоторые изыскания. Хочу немного обновить знания нашего университета в области истории горного Арида.
— Да? Вы все же решили изучить легенду о таинственном Хранителе!
Профессор отмахнулся:
— Конечно, нет! Это все глупости и суеверия. Я подробно перескажу протокол собрания кочетанов, на котором молодой Юнар, преемник Велерада, разнёс систему законодательства и установил новый порядок, узаконив традиции горцев.
— Я и не знал, что такой протокол существует.
— Существует, представьте себе, и хранится в библиотеке университета. Вы знали, что прямо во время совета были арестованы два его члена?
— Нет.
— Кочетаны Жмудь и Сизый, их казнили на следующий же день. Правой рукой правителя стал глава высокогорного поселения Рыкла, кочетан Арайя. Этот день стал переломным моментом для всего горного Арида!
Помощник удивлённо покачал головой:
— Прямо вот так, в одночасье?
Целесиндомайзер довольно погладил бороду и ответил:
— Именно. Хотя я с вами согласен, это довольно странно — решить вдруг разом перевернуть все с ног на голову. А потом рождаются всякие легенды о хранителях, спасителях и тому подобных существах.
Готард ухмыльнулся, довольный своей мыслью, и снова уткнулся в бумаги. Под потолком жужжала муха, за окном орали студенты. Помощник Кобрук блаженно улыбнулся и продолжил копировать письма.

***

Вот уже пятую неделю кочетан Арайя с тоской смотрел на свое селение с высоты полета кречета. Никто не додумался искать пленников на вершинах Излома, никто не отправил посыльных в заснеженную деревню.
Юнар Грубый окончательно пришел в себя. Молодой правитель последние шесть дней упражнялся с палкой, поднимался на утесы, бегал и помогал жителям деревни, орудуя киркой в угольном карьере. Арайя повсюду сопровождал его, как велел Гектор. Хронвек появлялся раз в несколько дней, осматривал пациента и только отрицательно качал головой, слушая его заверения насчет ульмы. И вот сегодня утром Хранитель после очередного пристального изучения своего подопечного подошёл к кочетану Рыклы и тихо сказал:
— Наше время вышло, Арайя. Юнару пора возвращаться.
Горец обрадовался, но, заметив тревогу в глазах Хронвека, спросил:
— Он излечился?
Гектор пожал плечами.
— Надеюсь, что да. В любом случае, я должен вернуть его в Гудар-Град.
— Что случилось?
Взяв кочетана за локоть, маг спросил:
— Скажи мне, Арайя. Мой подарок пришелся тебе по вкусу?
Воин опустил глаза, потом посмотрел вниз. От покрытых серебристым мхом крыш тянулись к вершинам струйки дыма, маленькие фигурки жителей сновали между домами, занимаясь своими делами.
— Месяц назад я бы ни за что не сказал тебе этого, а сейчас говорю — спасибо, Гектор Хронвек.
— За что ты благодаришь меня, Арайя?
— За твой подарок. Мой отец был кочетаном, мой дед и прадед. Они ходили в походы в предгорья, когда Мунны начинали наглеть, и выгоняли дикарей вниз, в леса, что лежат к западу от Излома. Они были настоящими воинами. Теперь все иначе. Мы отбиваем редкие набеги, живём в покое и достатке. Хорошая жизнь делает нас слабыми. Я стал слаб, с вершин Излома это очень хорошо видно. Отец никогда не пошёл бы на поводу у Хранома, он всегда думал, как настоящий вождь. Ты дал мне истину, Хронвек, и за это я говорю спасибо. Я твой должник.
— Это был подарок, Арайя. Никаких долгов. Но я рад, что ты принял его.
Хранитель бросил взгляд на Юнара Грубого, который кормил собак, и добавил:
— Мулан Сизый созывает совет кочетанов, он состоится сегодня вечером. Разговор пойдет о престоле.
— Мулан всегда хотел занять место Велерада. Его поддержат Жмудь и его вассалы, но без моего голоса большинства Сизому не набрать.
— Именно поэтому мы должны вернуть Юнара, но этого может оказаться недостаточно. Сизый уже почувствовал запах власти, а он сладок. Твоя поддержка очень нужна нам сейчас, Арайя.
Горец кивнул.
— Юнар ее получит.
— В таком случае, нам пора выдвигаться.

Большой зал совета кочетанов в Гудар-Граде гудел от множества спорящих голосов, когда двери распахнулись, и все увидели пропавшего наследника в сопровождении кочетана Рыклы, которого все считали погибшим. По рядам пронесся вздох удивления, а затем все стихло. Юнар поднялся наверх и занял пустующее кресло правителя, Арайя сел рядом. Все взоры были устремлены на сына Велерада, ведь только что Мулан Сизый, повелитель самой могучей вотчины Горного Арида, объявил, что готов занять его место на посту преемника правителя государства. Однако Юнар Грубый молчал. Секунды капали в тишину, и каждая следующая была громче предыдущей. Наконец, Сизый не выдержал.
— Где ты был, наместник? Мы думали, ты погиб, сорвавшись со скал, или утонул в быстрине!
Молодой правитель пристально посмотрел на своего вассала, но промолчал. Мулан заговор снова:
— Почему ты молчишь? Твой народ хочет знать, где ты был, пока твои кочетаны заботились о благе государства!
И снова Юнар не ответил. Сизый указал на него пальцем:
— Молчишь? В этом зале все знают, о чем думает Юнар. Все твои мысли только об ульме, только это тебя заботит. Тебя не было больше месяца, но это ни на что не повлияло. Тебя уже давно с нами нет. Мое предложение остается в силе, я говорю это вам, члены совета кочетанов!
Арайя встал и поднял руку.
— Меня тоже долго не было, Мулан. Но от этого я не перестал быть кочетаном. И я голосую против того, чтобы ты занял место Велерада при его живом сыне!
Остальные зашумели, по рядам прошло движение. Сизый нахмурился и стукнул кулаком по столу.
— Голосуй, за что хочешь, Арайя, мы уже все решили!
Кочетан маленького селения Белки, входящего в вотчину Арайи, поднял руку:
— Но мы даже не обсудили твоего предложения, Мулан! Так дела не делаются, совет должен поддержать такое серьезное решение!
Сизый злобно прищурился:
— Подумай ещё раз, Гурт. Ты уверен в том, что говоришь?
Горец посмотрел на Арайю, тот кивнул ему.
— Уверен. Голосую против!
В зале начали подниматься руки. Писчий едва успевал делать заметки, и очень скоро стало ясно — Мулану Сизому большинства не набрать даже с поддержкой кочетана Жмудя. Председатель собрания изучил протянутую бумагу и громко объявил:
— Совет большинством голосов отвергает предложение кочетана Мулана Сизого избрать его преемником правителя Велерада!
Все повскакивали со своих мест, потрясая кулаками и крича. Это было вполне обычным явлением после голосования в совете кочетанов. Ненормальным был взгляд, которым Мулан смотрел на Юнара. Грубый так и не проронил ни слова с момента своего прихода, он глядел на фигуру в черном плаще. Хронвек стоял в задних рядах, у стены, на него никто не обращал внимания. Пока шло голосование, он успел выяснить, что вся охрана в зале совета состоит из людей Сизого, поэтому маг не удивился, когда Мулан поднялся и приказал схватить сына Велерада. Зазвенела сталь, кочетаны, верные Арайе и престолу, бросились защищать правителя, но солдат было очень много. Пролилась первая кровь, воины Сизого уверенно теснили членов совета. И тут с обеих сторон раздались крики боли, мужчины начали бросать оружие на землю, запахло паленой кожей. Деревянный пол под упавшими клинками дымился. Арайя с удивлением посмотрел на рукоятку своего бастарда и с воплем отбросил его в сторону, ожесточенно дуя на пальцы, рядом выронил свое оружие Юнар Грубый, матерясь как сапожник. Гектор стоял у стены зала совета, закрыв глаза и разведя руки в стороны. Когда упал последний меч, он посмотрел вокруг, усмехнулся и вытащил из рукава свое оружие, которое не нагрелось ни на градус.
— А теперь, уважаемые заговорщики, прошу пройти к выходу. Всех, кроме почтенных кочетанов Мулана Сизого и Жмудя. Остальным даю две минуты на то, чтобы очистить зал совета. Опоздавших обещаю зарубить на месте, а поскольку оружие есть только у меня, сделать это будет несложно.
Он щёлкнул пальцами, двери с грохотом распахнулись. Остолбеневшие от страха и удивления воины рванули к выходу, и совсем скоро в зале остались только верные Арайе и престолу горцы.
Молодой правитель посмотрел на обезоруженного Мулана и сказал:
— Иногда молчание может дать куда больше любых слов. Этому меня научил один очень мудрый человек. Ты будешь казнён, кочетан Мулан Сизый, вместе с кочетаном Жмудем — завтра, на рассвете.
Хронвек подошёл к Юнару и тихо сказал:
— Позволь дать тебе ещё один совет.
— Конечно, Хранитель. Любой твой совет для меня больше, чем истина.
— Истину не следует менять ни на что, мой друг. Особенно на чьи-то советы. Но протокол этого собрания нужно переписать, и будет очень разумно убрать оттуда эту неполиткорректную потасовку, а также мое участие.
Юнар коротко кивнул:
— Конечно, Гектор. А теперь позволь мне заняться государственными делами. Я достаточно долго их игнорировал.
Хлопнув правителя по плечу, маг открыл План Пути и шагнул в его объятия.

***

За окнами башни Хранителя завывал ветер и хлестал дождь, но в спальне Гектора Хронвека было тепло и сухо. Сезон дождей продолжался, вода размывала дороги, загоняла в дома жителей городов и предместий, наполняла озера и реки. Лампа освещала теплым светом рабочий стол, глубокие кресла, толстый ковер на полу и расправленную кровать с балдахином. Дака Кад-Хедарайя провела ногтем по голой груди Хронвека и сказала:
— Как ты до этого додумался, маг? Похоже, скоро ты окончательно утрешь нос Стурастану.
Гектор прижал упругое тело к себе и ответил, открыв только один глаз:
— До этого ещё очень далеко. Но в данном случае у меня получилось действительно неплохо!
— Расскажи мне, как это работает. Мне нравится слушать, как ты говоришь о магии. Меня это… увлекает.
Она потерялась о его ногу бедром и замолчала. Хронвек ответил:
— Этот паразит Ирминг и его бесплотная форма. Я долго думал, как на нее можно повлиять. Не уверен, что нашел решение, но зато мне пришла в голову интересная мысль.
— О, мысль! Ты такой умный, маг. Рассказывай дальше, мне нравится.
— План Энергий содержит бесконечную мощь, и одна из ее форм — электричество. В моём мире его используют очень по-разному, преобразуя и накапливая. Я попробовал создать не просто разряд, порождающий молнию, а вихревые токи, которые могут плавить металл. Все железные предметы в зале совета раскалились, ну, а без мечей бой превращается в банальную драку.
Дака Кад-Хедарайя промурлыкала ему в ухо:
— А мне больше нравятся молнии. Они куда понятнее, поджарил одного — остальные сами разбежались.
Гектор запустил пятерню в ее волосы.
— В нашем лесу поселилась дриада, ее зовут Омма.
— Я с ней уже знакома. У нее отличная грудь.
— Перестань. Ты знаешь, как я отношусь к дриадам. Мы говорили с ней о законах.
— О чём ещё можно говорить с дриадами? И что, как она оценивает твою идею с реформой горного Арида?
— Этот разговор случился раньше. Но я уверен, ей бы понравилось. Юнар уже внёс двенадцать традиций в свод законов страны и продолжает расширять этот список. Первым было положение «О свадебной клятве». Я говорил, что Арайя распустил свой гарем? Царько получил назад свою невесту, и мы приглашены на праздник. Надеюсь, ты составишь мне компанию.
Дака Кад-Хедарайя ущипнула его за бок, но Хронвек даже не пошевелился.
— Может, лучше возьмёшь с собой дриаду Омму? Таких больших зелёных сисек в Ариде сроду не видали. Кстати, ты так и не сказал, о чем вы там с ней говорили.
— О законах, любовь моя. У маленького народца есть всего один закон, ты знаешь?
— Конечно, знаю, Гектор.
— Он настолько универсален, что нет нужды в остальных. Она спросила меня тогда, понимаю ли я Главный Закон. Я сказал, что очень на это надеюсь. Поэтому я не стал убивать стражников Мулана Сизого, хотя мог бы это сделать, и результат был бы именно таким, как ты сказала.
Он вытащил из-под нее руку и сел, задумчиво глядя в темное окно. Черная Пантера прижалась к нему сзади, обняв за плечи.
— Мой волшебный доктор Хронвек. В тебе слишком много от маленького народца.
— Я сказал ей, что Главный Закон несовместим с реальностью.
Черная женщина посмотрела Хранителю в глаза:
— Цени чужую жизнь, как свою. Вот Главный Закон. Это закон и моего народа, закон Кудара, закон Саноо. Маленький народец живёт в этом мире очень давно, Гектор, и они имеют право говорить, что понимают его лучше других. А ты — ты имеешь право убивать тех, кто этот закон не соблюдает.
Хронвек поцеловал ее в губы и сказал:
— Твоя мудрость ни с чем не сравнится. Хотя, нет. Есть кое-что.
Его рука скользнула вниз, упругое тело выгнулось и задрожало.
За окном хлестал ливень, сезон дождей подходил к концу. На восточной равнине огры тянули стальные тросы, возводя первый ярус первого шатра великого города. В Морантане распускалась сцирра, насыщая влажный воздух тяжёлым ароматом. В Суле королева Зильда стояла на краю глубокой ямы, которую пробивали землекопы в полу пещеры под городом в надежде добраться до тайной крипты. В затерянном глубоко в лесах городе Льюдол принц Гиоладаль стоял перед могилой своего брата, глядя, как качаются над гробницей мокрые ветви деревьев. В лесу Хранителя, под невидимыми стенами замка, у струящейся меж деревьев реки, сидела дриада Омма и пела Лесополю свои песни — песни маленького народца о любви, свободе, красоте и счастье. Крылатый Старший Брат играл на серебряной свирели, а лигур Ру-Ру издавал звуки, похожие на удары бубна. В нескольких шагах от них сидел демон Ужас — он слушал музыку, изредка пуская из ноздрей струйки дыма. Сезон дождей в северных королевствах будет продолжаться ещё пару недель. Ещё пару недель крестьяне, торговцы, солдаты и бароны будут сидеть под своими крышами. Это было лучшее время года для того, чтобы жить.

Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments