Зеркало Сельмы

Под потолком было довольно пыльно, однако это совершенно не влияло на аппетит, с которым Авель поглощал медовую лепешку — в сочетании с белым вином она была великолепна. Внизу, в просторном зале, погруженном в полутьму, было довольно людно. Сидя на балке, Авель по прозвищу Беззвучный с интересом наблюдал за ритуалом. Двенадцать человек в черных плащах творили магию молча, разогревая сонный дымчатый кристалл в центре большого круглого каменного стола. В скопившемся над ним сером тумане постепенно проступали черты человеческого лица. Авель откусил лепешку и сделал аккуратный глоток из бутылки.
Вино и хлеб он украл по дороге в Диосийскую крепость на рынке, который раскинулся у ее подножия. У Беззвучного был контракт на одну вещицу в этом зале — никакой политики, просто старинная ваза, изготовленная лесными эльфами. Заказчик был богатым коллекционером, скорее всего.
Следуя интуиции, вор увязался за тремя магами в плащах, войдя в Свод Диосии вместе с ними. Его главной стратегией была естественность — Авель никогда не пытался стать незаметным, он просто не выделялся. Никто даже не повернул голову, когда он скрылся за портьерой сразу после того, как вошёл в помещение. Ваза стояла у противоположной стены там, где и было указано в контракте. Беззвучный мгновенно оценил обстановку и понял, что взять незаметно ее не получится — слишком много народу рядом, и все они друг друга знают. Поэтому он скользнул за тяжёлую вишневую штору и задрал голову, изучая поверхность стены. Конечно, под портьерами она была не оштукатурена, неровная кладка приглашающе темнела глубокими швами. Никто не отделывает стены, драпированные гобеленами — это бессмысленно. Через минуту Авель уже сидел под потолком.
Лицо в тумане обрело довольно четкие очертания. Обведя собравшихся взглядом, оно открыло рот и сказало:
— Муакат мертв. Теперь нам будет сложнее убрать Хранителя.
Фигуры в плащах зашевелились, а один из собравшихся диосийцев ответил:
— Что ему известно?
Лицо подернулось дымкой и сообщило:
— Ничего. Муакат действовал один, он использовал только ресурсы мира Земли. К счастью, он погиб раньше, чем его смогли допросить.
— Он ошибся — сказал один из магов.
Дым почернел, выбросил несколько черных щупалец и втянул их обратно. Образ нахмурился.
— Мы все ошиблись. Хранитель уже слишком силен.
— Насколько?
— Он использовал эфирное заклинание, чтобы спастись. Нам удалось посмотреть видео со скрытой камеры, запись убийства была в условиях контракта с агентством.
Люди в плащах зашумели, заволновались. Лицо рассмеялось.
— Я предупреждал! Он только учится, а уже может то, что вам и не снилось! Когда он достигнет пределов своей мощи, вам всем настанет конец!
Главный диосиец, который вел разговор с лицом в дыму, заметил:
— Ты говорил, что на Земле магия невозможна. Значит, теперь ты тоже не сможешь одолеть его!
Незнакомец в дыму снова засмеялся.
— Разве я говорил, что не могу колдовать на Земле? Осторожнее, Кудан, я ведь даже отсюда могу достать тебя!
Человек отшатнулся от стола в испуге.
— Прости меня! Мы все преследуем одни цели. Не стоит забывать об этом!
— Ты прав, не стоит. Однако, Хранитель всё ещё жив. Он пока не знает о нас, но так будет не всегда. Нам придется отправить другого на Землю.
Маги склонились над столом и принялись совещаться. Авель устроился поудобнее на пыльной балке, откусил хлеба и снова хлебнул вина. Внизу становилось интереснее — в темном углу, между тяжёлыми шторами, заиграли тени, и Беззвучный различил ещё одну фигуру, облаченную в плащ с капюшоном. Вор смотрел, как новый участник драмы не спеша приближается к столу. Не дойдя до него пары метров, он остановился и замер. Маги продолжали совещаться, никто не обратил на незваного гостя ни малейшего внимания. Авель почувствовал лёгкий укол ревности. Человек слушал собравшихся, рассматривая свои ногти. До вора долетали только отдельные слова, но было понятно, что обсуждение касается нового покушения на некоего хранителя. Беззвучный глянул им за спины, проверяя, как там его ваза.
Неожиданно лицо в центре стола громко рассмеялось — люди в плащах выпрямились, растерянно глядя друг на друга. Дымная проекция вскричала:
— Тебе хватило наглости прийти сюда! Ну что же, значит, я был о тебе слишком высокого мнения!
Маги повернулись к таинственной фигуре, однако незнакомец даже не пошевелился. Главный диосиец засмеялся:
— Ты не сможешь воспользоваться Планом Пути, Хранитель, никто из нас не сможет им воспользоваться!
Лицо, вызванное с помощью сонного кристалла, закричало:
— Разойдитесь! Я хочу посмотреть на него!
Вор услышал спокойный голос незнакомца:
— Кто ты и почему так хочешь моей смерти?
— Кто я?! Я — это ты, только ты сейчас умрёшь, а я останусь! Убейте его!
Засверкали молнии, фигура в капюшоне пропала в ослепительных вспышках.
Авель последний раз оглянулся через плечо, пряча вазу за пазуху, и выскользнул за дверь — никто не обратил на него внимания в потасовке, когда он пробежал по перекладине у них над головами, скользнул вниз и схватил добычу.

***

Галантерейщик был не в духе. По его виду всегда можно было угадать, как идут в лавке дела, и сегодня они шли явно не самым лучшим образом. Беззвучный откашлялся.
Торговец подскочил от неожиданности и принялся бранить Авеля, на что тот отвечал презрительной улыбкой. Наконец, скупщик выдохся.
— Сколько раз я тебя просил не подкрадываться так ко мне! Неужели так сложно просто войти, как все нормальные люди?
— Я вошёл, как все люди. Я не виноват, что ты не видишь дальше собственного пивного брюха.
— Никто не виноват, что ты ходишь, как чертова тень! Ну, хватит. Ты достал вазу?
— Нет. Не смог.
Галантерейщик с грохотом задвинул ящик конторки.
— Я же сказал, хватит придуриваться! Доставай.
— Ты сам любишь задавать дурацкие вопросы, будь готов к дурацким ответам.
— Да, да. Передо мной великий Авель Беззвучный, который может украсть все, что угодно. Как же я забыл. Теперь доволен? Давай сюда вазу, забери ее рогатый демон!
Вор вытащил из сумки произведение искусства и поставил на стол перед торговцем. Тот схватил ее и принялся придирчиво изучать. Авель сказал:
— Это не подделка. Такие острые углы в резьбе умели делать только Салойны, народ гибких стеблей.
— Согласен. Вот твои деньги. Пока половина. Скажи, все прошло гладко?
— Вполне.
— Даже спрашивать не хочу.
— И правильно. Ты чего-то недоговариваешь?
Галантерейщик ухмыльнулся.
— Диосийцы ищут какого-то человека в городе, расставили повсюду странные жезлы с фиолетовыми камнями. Надеюсь, ты тут ни при чем.
Авель пожал плечами.
— Если эта ваза — обычная ваза, то они ищут не меня.
Торговец ещё раз осмотрел предмет интерьера.
— Нужно от нее избавиться — на всякий случай. Клиент заберет ее вечером. До завтра тут не появляйся, Беззвучный.
Вор кивнул и выскользнул на улицу, никем не замеченный. Поглядывая по сторонам, он направился в таверну Тихий приют, где снимал комнатку под крышей. Оттуда можно было удрать тремя различными способами, что делало ее просто идеальным убежищем.
Когда он неторопливо проходил мимо площади Порядка, на глаза ему попался один из странных жезлов. Его охраняли два мага Диосии, зорко поглядывая по сторонам. Один посмотрел на Авеля, но сразу же отвел глаза. На Беззвучного мало кто обращал внимание, в этом была его особенность, которой он умело пользовался к своей выгоде. Вор потопал дальше, размышляя.
В Тихом приюте было, как всегда, шумно. Официантки ругались с посетителями, трактирщик Зойла ругал официанток, пьяные работяги пели песни. За большим столом рядом с камином сидела группа наёмников, они явно были при деньгах, судя по количеству заказанной еды. Авель проскользнул мимо и поднялся по лестнице наверх, в свое гнездо. Он вошел, прикрыл дверь и рухнул на кровать у наклонной стены, блаженно вздохнув. И только после этого заметил, что у окна сидит человек в плаще с капюшоном.

***

В Залах Размышлений был один укромный закуток, в который Гектору запрещалось совать нос. Туда вообще всем запрещалось заходить, а для тех, кто считал себя умнее наставника Стурастана, был приготовлен сюрприз в виде заряженного баллона со слезоточивым газом, который срабатывал при изменении объема в помещении. Никакой магии в этой комнате не допускалось, потому что там стояло Зеркало Сельмы.
Хронвек был уверен, что это здоровенное стекло в позолоченной раме, через которое можно куда-нибудь попасть или наоборот, что-нибудь вызвать. Поэтому, когда учитель впервые показал ему, что находится за ширмой, отделяющей часть зала, Хранитель очень удивился. Никакого зеркала в помещении не было. Вместо него стоял стол, в центре которого находился медный графин, наполненный жидкостью, внешне очень сильно напоминавшей ртуть. Стурастан попросил Гектора сесть, а сам принялся лепить из загадочной жидкости странную объёмную фигуру, используя поток гравитации Плана Энергий. Когда над столом возникло нечто совершенно невообразимое, состоящее из одной искривленной плоскости, отражающее само себя, сверкающее и подвижное, Стурастан сказал:
— Перед тобой Зеркало Сельмы, Хранитель. Однако, чтобы создать его, ты должен владеть Планом Энергий с точностью ювелира.
Хронвек ухмыльнулся — у него были с этим большие, если не сказать, огромные, сложности. Учитель добавил:
— Зеркало Сельмы позволяет переносить часть сознания мага сквозь пространство, не перемещаясь целиком. Это очень тонкая работа, ведь для этого придется работать с Планом Энергий и Планом Пути одновременно. Однако стоит потратить время, чтобы этому научиться. Овладев Зеркалом Сельмы, ты сможешь незримо присутствовать в разных местах, а это бесценно!
Хронвек, затаив дыхание следил, как переливается удивительная фигура. В ней отражались, многократно повторяясь, окружающие предметы. Учитель сказал:
— Сейчас мое сознание смотрит на нас сверху. Я вижу, что происходит за нашими спинами. Зеркало Сельмы направляет мой дух сквозь пространство, но не отбирает его у меня, а копирует, посылая в нужное место его отражение. Невидимый, я присутствую среди летучих мышей, спящих под крышей, я могу слышать и видеть, могу внимать происходящему вокруг. Ничто не сравнится с Зеркалом Сельмы в могуществе, ибо оно даёт тебе возможность владеть знанием, а знание правит миром.
Серебристая фигура пошла рябью и в один момент соскользнула струей назад, в графин. Стурастан открыл глаза. Хронвек покачал головой.
— Даже не знаю, Стура. Не хочу тебя расстраивать, но…
Человечек поднял ладонь, прерывая ученика.
— Я оставляю тебя в Залах Размышлений одного. Нет книги, которая расскажет, как управлять Зеркалом Сельмы такому бездарю, как ты. Ты используешь План Энергий, словно топор. Я хотел показать тебе, что ты при этом теряешь. Ты можешь вызвать огненный дождь и расплавить стального гиганта, но что толку, если ты не знаешь, где и когда он появится? Подумай об этом, мастер Хронвек, я хочу, чтобы ты посидел тут один и как следует подумал. Уверен, решение придет.
Стурастан встал, царственным движением подхватил свой табурет и пошел прочь, оставив Хронвека в растерянности стоять, тупо разглядывая графин с серебристой жидкостью. У него не было ни малейшего представления о том, что он может в этой ситуации сделать. Если сейчас открыть План Энергий и выпустить гравитацию на свободу, скорее всего, от Зеркала Сельмы останутся лишь приятные воспоминания. Хронвек нахмурился и уселся на стул, подперев кулаком подбородок. В голове у него не было ни единой мысли.

***

У незваного гостя была красивая накидка с серебристым подбоем, именно по ней Авель и узнал человека, который так незаметно появился в зале Свода Диосии и так глупо погиб от рук магов. Ничего хорошего эта встреча не предвещала, поэтому Беззвучный сделал вид, будто не заметил незнакомца. Левой рукой он нащупал маленький рычажок под матрасом и надавил на него. Кровать повернулась на девяносто градусов, вор упал в образовавшееся отверстие, после чего ложе столь же стремительно вернулось на прежнее место.
Авель приземлился с грохотом. Внизу находилась кладовая трактирщика Зойлы, в ней никогда ничего не менялось — висели вяленые окорока, колбасы, у стены стояли бочки с пивом и соленьями. Поэтому Беззвучный никак не ожидал нагромождения старых столов и скамеек посреди помещения. Он должен был упасть на ровный пол отточенным движением и скрыться, вынырнув в слуховое окно со стороны скотного двора. Авель вылез из кучи досок, метнулся к стене и дёрнул раму.
Окно оказалось завалено куриным пометом — Зойла решил почистить курятник, хотя отродясь этого не делал. И, конечно, весь навоз он свалил ровно на слуховое окно.
Затравленно оглянувшись, вор подбежал к смежной с гостевым залом стене и заглянул в дырочку между досками. Все было тихо. Но, как только Авель решил выйти из кладовки, чтобы смыться через парадный выход, по лестнице спустился неизвестный. Он подошёл к трактирщику, и они принялись что-то обсуждать. Чертыхнувшись, чернорукий бросил взгляд в сторону окошка — пролезть в него не представлялось возможным: Зойла основательно потрудился, высыпав на него пару телег помета. Придется рискнуть и пройти мимо человека в плаще. Скорее всего, Авеля, как обычно, просто не заметят.
Вор снова прильнул к отверстию в стене и прислушался.

Зойла наполнил последнюю кружку пивом и позвал Милену. Наемники за большим столом у камина здорово напились. С одной стороны, это было хорошо, поскольку теперь они совсем перестали считать деньги, но с другой, ситуация становилась опасной. Трактирщик уже подал сигнал мальчишке зазывале, чтобы он был начеку и в случае чего позвал стражников, однако выгонять солдат хозяин не спешил. Зойла прислушался к разговорам за большим столом, когда Милена понесла наемникам пиво. Бородатый чернявый мужик с кривой саблей на поясе и таким же кинжалом на груди рассказывал что-то очень забавное, судя по тому, что все остальные громко ржали.
— Ага! И вот, Вонючка ему тогда говорит — ты, говорит, ничего не знаешь о демонах. Демоны, значит, яростные убивцы, которым наше оружие как зубочистка — годится, только чтобы в зубах ковыряться. А зубы у них — ооо, такие вот!
— А что лыцарь Губерт?
— А Губерт весь надулся, надвинул забрало и оттуда отвечает, как из задницы — ты, говорит, трус и брехло! Я буду убивать всех демонов на своем пути и никакие сказки меня не остановят.
— А что Вонючка?
— Да ничо. Эй, Дукас, что там дальше было, расскажи?
Взрыв хохота потряс помещение. Наемник, которого звали Дукасом Вонючкой, вонзил нож в стол и процедил злобно:
— Крыцало было не до смеха, когда до него добрался демон. Правда, Лурий?
Одноглазый солдат, вооруженный коротким мечом, сплюнул на пол.
— Правда. Но ты, Дукас, был гораздо страшнее. Ты тогда Губерта до смерти перепугал.
И все снова заржали. Бородатый со смеху чуть не выронил куриную ногу. Отдышавшись, он добавил:
— Короче говоря, Губерт сидит, как индюк надутый, смотрит на Фрея. И тут Котлан Шулер подходит к Вонючке сзади, и как рыгнет ему в ухо! Представляете, что д… что да… что даль…
Наемники смеялись так, что дребезжали стекла. Официантка ловко расставляла кружки с пивом, никто не обращал на нее внимания. К трактирщику подошёл посетитель в дорогом плаще с серебристой подкладкой.
— Что угодно, господин?
— Разрешите поблагодарить вас за ваше прекрасное заведение. Я просто жду тут одного человека и решил пока поинтересоваться, нет ли у вас свободных комнат на постой.
Польщенный похвалой, Зойла ответил:
— Прошу простить, господин, но сейчас все комнаты заняты. Да и не пристало вам останавливаться в таком месте. Кухня у нас отменная, это правда, но комнатки маленькие и без удобств.
— Что же, вы, пожалуй, правы. А постоянные жильцы имеются? Я ищу квартиры для своего слуги: присматриваю в городе комнату по приемлемой цене. Та, что за нами, не сдается?
Трактирщик помотал головой. Внимание его отвлек здоровенный бородач с ятаганом — он всё-таки ухватил Милену и теперь пытался поцеловать ее меж грудей, которые, и вправду, очень призывно выглядывали из ее сарафана. Остальные солдаты тоже были не прочь проверить, что там у нее имеется в арсенале.
— За стеной кладовая, добрый господин.
— А над ней? Оттуда, должно быть, хороший вид. Там никто не живёт?
Зойла поискал глазами зазывалу, но мальчишка, как назло, куда-то пропал. Наемник по имени Лурий ухватил Милену за зад и, судя по выражению его лица, собирался задрать ей подол прямо здесь. Незнакомец в плаще заметил озабоченный взгляд трактирщика и оглянулся.

Авель с любопытством наблюдал за происходящим в зале. Загадочный тип повернулся и уверенным шагом подошёл к столу, за которым сидели пьяные солдаты.
— Оставьте ее в покое.
В трактире повисла тишина. Громко скрипнул табурет, когда бородач поднялся и положил ладонь на эфес своей сабли. Один за другим наемники стали поворачиваться к незнакомцу. Сидевший ближе всех Дукас Фрей оглянулся последним.
Человек в плаще вытянул руки и медленно свёл вместе ладони. Дукас вытаращил на него глаза, испустил загробный хрип, затем издал характерный звук нижней частью тела и вскочил со скамьи, держась обеими руками за задницу. По залу разнесся острый запах. Фрей вылетел на улицу, по дороге едва не сбив с ног троих стражников, которых привел мальчишка зазывала. Патруль сопровождали двое магов круга Диосии.

Наемники смеялись так, что начисто забыли и про аппетитную Милену, и про наглого незнакомца, который при виде патруля попытался подняться назад по лестнице. Однако диосийцы его уже заметили. Две яркие вспышки озарили помещение, прервав веселье. Запахло грозой. Патрульные обнажили мечи, маги метали по трактиру молнии и никто не заметил, как Беззвучный вышел и направился вверх по улице в сторону дворца городского совета.

***

Мрачно глядя на медный сосуд, Гектор пытался размышлять о природе Плана Энергий, но мысли все время скатывались к событиям, произошедшим в Мюнхене. Прошло больше шести месяцев, Призрачный Замок дважды сменил полярность, теперь они находились в Мирее. У Хронвека не выходил из головы предсмертный крик заказчика покушения: он просил пощады на Морантанском, а единственным человеком, который мог перемещаться между мирами, был сам Хранитель. Стурастан говорил, что кроме Замка не существует другого способа попасть из одного измерения в другое, а доступ в цитадель имелся только у одного человека. И, тем не менее, его пытался убить житель Миреи. Гектор бился над этой загадкой ежедневно, но фактов было слишком мало. Он не знал, ни откуда прибыл покойник, ни каким образом он переместился в измерение Земли. И он не знал его мотивов.

Шуршание ткани выдало ее приближение. Дака Кад-Хедарайя двигалась, как тень. Черные руки обвили его шею, Гектор почувствовал на шее горячее дыхание.
— Послушный мальчик делает уроки?
Она укусила его за ухо. Хронвек вздохнул.
— У меня не идёт из головы история в Мюнхене. Не могу сосредоточиться, все время вспоминаю.
— Когда твой враг в тени, ты не знаешь, как зайти ему за спину.
Черная Пантера пощекотала его под рубашкой. Он поймал ее руку и поднес к губам.
— Я ничего о нем не знаю. Но я уверен — он только исполнял чужую волю.
— Ты обманываешь себя, маг. Ты глядел врагу в глаза, ты слышал его голос, ты чувствовал его запах. Ты знаешь о нем очень много.
Гектор повернулся и обхватил ее талию. Усадив Даку Кад-Хедарайю себе на колени, он заметил:
— Все это знания, которые не имеют ценности. Я не могу их интерпретировать.
— Интерпретировать. Ты так любишь длинные слова, маг. Я помогу тебе интерпретировать то, что ты знаешь.
Поцеловав ее в губы, Хронвек сказал:
— Твои интерпретации великолепны. Я согласен.
Она оттолкнула его.
— Ты ничего обо мне не знаешь, Хранитель. Я Дака Кад-Хедарайя, а не какая-то портовая шлюха. И я не шучу. Вспоминай!
Женщина привстала и нависла сверху так, что Гектору пришлось подняться вместе с ней, чтобы не рухнуть на пол. Она обхватила его ногами.
— Вспоминай, Хронвек! Вспоминай, как ты убил его!
Она впилась в его губы, он оторвал ее от себя и усадил на стол.
— Зачем?
— Ты любопытный, как шакал! Вспоминай, как ты сломал ему позвоночник! Ты был Горящим Охотником, ты всё должен был чувствовать!
Пуговицы полетели во все стороны, когда она сорвала с него рубашку.
— От него пахло страхом? Чем от него пахло? Дай мне почувствовать себя, я хочу, чтобы ты вспоминал!
Черная Пантера плотно прижалась к нему, стукнув пятками по спине. Серебристая жидкость в медном графине на столе пошла рябью. Гектор выдохнул, воспоминания вдруг стали такими же яркими, как и ощущение горячего тела, дрожащего в его руках.
Да, человек пах страхом. Он пах страхом смерти и ещё одним страхом — это был старый запах, он пропитал его одежду. Человек боялся кого-то другого, и боялся давно. Два страха смешались, заставляя каменеть мышцы под тонким свитером. Какая необычная ткань, такую не делают в Европе. Тонкая, как шелк, но при этом мягкая, покрытая микроскопическими шерстинками. От человека едва слышно пахло незнакомыми цветами и ещё чем-то неизвестным. Гектор прижал эбонитовое тело к себе ещё сильнее. Заказчик убийства поднял руки в попытке защититься, но Хронвек схватил его, словно куклу. На ладонях жертвы Хранитель видел мелкие фиолетовые точки, они въелись в кожу. Напряжение мышц, яростный бросок — человек стремительно уносится вперёд, Горящий Охотник ясно видит, как он ломается о каменные перила пристани. До него долетает последний, едва уловимый запах, но Гектор не знает, что может так пахнуть. «Она что-то сделала со мной» — подумал Хронвек, его тело охватило блаженство, он еще раз заглянул в стекленеющие глаза несчастного, такие необычные, с едва заметными оранжевыми прожилками сосудов. И рухнул на пол.

Дака Кад-Хедарайя сидела на столе, грациозными движениями поправляя платье. Гектор с трудом приподнялся на локте.
— Что это было?
Она довольно усмехнулась.
— Человек с желтыми глазами в тунике из шерсти морантанского тазани, и от него пахло цветущей сцирой, жженым гусиным жиром, смешанным с толчёным сизым песчаником. А ещё холой — зелёной краской для татуировок.
Хранитель уселся на пол, подогнул колени и упёрся в них подбородком, разглядывая любовницу словно впервые.
— Цветущая сцира… Возможно. Я нюхал ее засушенные соцветия, но никогда не видел живых растений. Как ты всё это увидела?
— Ты сам мне показал. Люди думают, что все знают об этом мире. Я не всегда была такой, какой ты меня встретил в пустыне.
Хронвек понял, что ещё рано касаться этой темы, и промолчал. Черная Пантера продолжила:
— Знаешь, откуда на его руках следы гаурахате?
— Гаурахате? Фиолетовая руда из шахт Куртана?
Женщина потянулась по кошачьи.
— Маги Диосии толкут ее в ступках, чтобы добывать заряженное железо. Его крупицы знают, где находится север. Все ученики Свода Диосии в Морантане занимаются этим сотни лет, гильдия продает магические указатели по всему континенту. Когда-то давно они научились их делать у кочевников Куртана. Поэтому у всех колдунов из Морантаны фиолетовые ладони.
Хранитель покачал головой с сомнением.
— У моряков в порту такая же кожа на руках. Они грузят мешки с рудой, поступающей в город морским путем.
Женщина фыркнула.
— Да, но от них пахнет рыбой, а не сциррой, растущей в верхних садах Свода.
Хронвек встал и принялся расхаживать по залу, переваривая новую информацию. Дака Кад-Хедарайя продолжила:
— И уж точно от них не пахнет бездымными лампадами, которыми так гордятся маги Диосийцы. Гусиный жир, смешанный с сизым песчаником, не дает дыма и имеет очень слабый, но своеобразный запах.
— И всё-таки…
— Ты знаешь, что когда ученика посвящают в круг, ему выбивают на коже знак Свода? И его делают зеленым, как Свод Диосии в лучах заката. Но он может и не быть магом Свода, ведь диосийцы разъезжаются по всему свету после вступления в круг…
Гектор остановился, глянув на нее с расстройством. Область поисков снова увеличилась до размеров целого мира. Черная Пантера небрежно добавила:
— Но желтые вены глазных яблок бывают только у тех, кто работает с сонными дымчатыми кристаллами, а это большая редкость. Если не считать Свода в Морантане — там этого добра полно, Круг скупает их по всему свету. Ты знаешь, для чего они их используют?
Хронвек обнял Даку Кад-Хедарайю и поцеловал в шею.
— Для связи с членами круга. Ты великолепна. И все же я не понимаю, откуда ты так точно знаешь запах колдунов из Свода Диосии.
Она поднесла губы к самому его уху и шепнула:
— А ты попробуй догадаться, Хранитель.

***

Городской совет Морантаны располагался во дворце, утопающем в зелени ухоженного парка. Там всегда было полно попрошаек. Они сидели на ступенях возле большого фонтана, статуи Локара Завоевателя, у ворот в парк. Авель наклонился к старому нищему с огромной белой бородой и сунул ему монету.
— Дай мне знать, если появится стража.
Он подумал и добавил:
— Или человек в черном плаще с серебристой подкладкой. Я буду в Птичьей беседке.
Попрошайка едва заметно кивнул и забормотал слова благодарности. Беззвучный его не слушал, дело было сделано. Теперь все нищие в парке будут следить за обстановкой, а мимо них даже мышь не проскочит. Старый Таок свое дело знает.
В глубине зелёных кустов стояла неприметная мраморная беседка, замшелая и поросшая плющем. Тут обычно никого не было в это время суток, и сегодняшний день не стал исключением. Вор плюхнулся на скамью и вытянул ноги.
Конечно же, его преследователь погиб. Это было не совсем точно, поскольку он уже один раз был убит в Своде Диосии, но уж теперь-то маги его точно сожгли своими ужасными молниями. Суматоха в Тихом Приюте скоро закончится, Авель вернется и сможет, наконец, поспать. Главное, что у колдунов к нему нет никаких претензий. Беззвучный не хотел бы вставать у них на пути, этого никто в здравом уме не захочет. Ладно, нужно просто посидеть тут немного и подождать. И подумать.

Как долго он наблюдал за вором, было неизвестно. Авель пропустил момент, в который человек в плаще опустился на скамью, стоящую напротив. Его даже птицы не заметили — они все так же беззаботно щебетали и прыгали в гуще плюща, покрывающего беседку. Беззвучный уставился на незнакомца, впервые в жизни не зная, что сказать. Тот заговорил первым.
— Ты играешь с огнем, вор.
Лучшей стратегией переговоров с власть имущими для такого, как Авель, всегда было отрицание абсолютно всего, в чем его пытались обвинить. Он вытаращил глаза и с удивлением сказал:
— Ты говоришь со мной? Я тебя не знаю. И тут нет никаких воров.
— Как скажешь. Воров тут нет, зато есть один парень, который недавно положил использованный сонный дымчатый кристалл в вазу эльфов Гибких Стеблей, а потом вынес ее из Свода Диосии.
Авель всем своим видом изобразил скуку и даже зевнул для наглядности. Незнакомец добавил:
— Я понимаю, мало кому известно о том, что вазы Салойнов имеют свойство скрывать любую магию, в том числе и настроенный дымчатый кристалл. Я также могу представить, кому можно продать такую прекрасную вещь, как сосуд, украшенный резьбой древних эльфов. Но я совершенно не понимаю, какой смысл было воровать использованный сонный кристалл.
Беззвучный посмотрел на собеседника, слегка прищурившись.
— Действительно, какой странный поступок.
Человек ответил:
— К счастью для него, на любой товар всегда найдется покупатель.
Вор пожал плечами и отвернулся. Нужно будет отобрать монету у дармоеда Таока. Назойливый тип сказал:
— Конечно, он может поступить, как положено, и начать торговаться со всеми, кого это может заинтересовать, но все осложняет один важный момент. Кристалл ищут маги Диосии по всему городу и не успокоятся, пока не перевернут вверх дном все притоны в Морантане. А когда они найдут вазу, то спросят хозяина, кто ему ее продал, а тот расскажет им о скупщике краденного, а скупщик расскажет о том, кто ее украл. А украл для него вазу наш общий знакомый.
Вор пристально изучал грязь у себя под ногтями во время этого монолога. Когда собеседник закончил, Авель заметил:
— Бедняга. Вот ему достанется, наверное.
— Не то слово. К счастью, есть человек, который может предложить за этот совершенно бесполезный кристалл сумму, которую ты назовешь сам.
— Да? И кто же этот человек, интересно?
— Он перед тобой.
Беззвучный усмехнулся.
— Хорошо, человек, который передо мной. Допустим, ты меня заинтересовал. Мое слово…
— Смотри, не продешеви.
— Пять тысяч золотых.
Человек в плаще кивнул.
— По рукам!
Авель протянул ему ладонь, но тот отвернулся — в беседку вошёл нищий.
— Патрульные совсем жить не дают! Опять нас разогнали, шесть человек, да ещё маги с ними в придачу…
Продолжая ворчать, старик уселся на пол и принялся разматывать грязные портянки. За кустами послышалось звяканье металлических доспехов. Незнакомец бросил Авелю:
— Уходи. Я отвлеку их. Встретимся вечером на восточном кладбище, у городской стены. Возле надгробия в форме нимфы.
— Я знаю, где это.
Бесшумный выскочил из беседки, а его собеседник пошел прямо навстречу патрулю. Петляя между стволами деревьев, Авель услышал звуки электрических разрядов и громкие крики.

***

Стояла тишина. Беззвучный и сам любил бывать на погостах, тут всегда было спокойно, и мысли о бренном отступали прочь, рождая прекрасные фантазии о мирах, которых никогда не существовало. Авель по своей природе был мечтателем, он не стеснялся своей привычки рисовать в уме невероятные картины будущего или прошлого. Сейчас он тоже сидел, размышляя о том, как потратит огромную сумму, которую выручит за магическую безделушку, смеха ради украденную из под носа негласных правителей всей Морантаны. Главное — не дать себя обмануть.
Авель после разговора с незнакомцем сразу же отправился к галантерейщику — старый лжец не собирался продавать вазу сегодня же, у него вообще могло не быть на нее заказа. Просто кто-то шепнул ему, что в малом зале переговоров Свода Диосии стоит без присмотра настоящая работа Народа Гибких Ветвей.
Толстяк снова не заметил Бесшумного. Он рылся в конторке, бормоча себе под нос непристойности. Авель просто взял свою вазу со стола — поскольку он ещё не получил за древний сосуд полной суммы, то по праву считал его своим — и вышел вон.
Незнакомец был прав, маги всполошили весь город. Двигаясь в тенях, вор добрался до кладбища, спрятал вазу под расколотым надгробием, а сам устроился возле большого склепа, откуда прекрасно была видна статуя нимфы. Через некоторое время из-за нее вышел незнакомец, и на нем снова не было ни царапины. Авель немного поразмышлял на тему того, как же этот странный тип опять подобрался незамеченным, но на ум ничего не приходило. Он вышел из своего укрытия и махнул рукой. Человек кивнул и двинулся навстречу.
— Я рад, что ты мне поверил.
Беззвучный покосился на него с подозрением.
— С чего ты взял, что я тебе верю? При мне товара нет, покажи сначала деньги.
— Золото лежит под той же могильной плитой, что и ваза.
Авель рассмеялся.
— Я не прятал ее под могильную плиту!
— Как скажешь. У нас не так много времени, Диосийцы скопировали твою ауру и постоянно ищут ее след. Забирай золото и уходи.
Вор лихорадочно соображал. Если он полезет под плиту, то выдаст незнакомцу тайник, но если тот говорит правду, тогда нужно рискнуть. А что, если человек в плаще просто убьет его, как только получит желаемое?
Беззвучный направился к старой могиле и стал рыться между камнями. Покупатель иронично наблюдал за его действиями, никак их не комментируя. Наконец, Авелю надоело.
— Хорошо. Это не та могила и тебе это известно не хуже меня. Но мне нужны гарантии, что ты не прикончишь меня, как только получишь свой кристалл.
Женский голос раздался прямо у него над ухом:
— Вор просит гарантий. Initio iniuriam.
Беззвучный отшатнулся в испуге и увидел великолепную женщину с черной, как уголь, кожей. В одной руке она держала его вазу, в другой — тяжёлый мешок. Не успел Авель прийти в себя, как она швырнула кошель прямо ему в грудь. Неловко поймав тяжёлый свёрток, Беззвучный пошатнулся, но устоял на ногах. Человек в плаще сказал:
— Пора уходить. Диосийцы уже близко. Можешь пойти с нами, если хочешь. Но в любом случае, я бы не советовал тебе оставаться в городе.
Послышались голоса, вор различил знакомое бряцанье доспехов патрульных. Незнакомец сказал:
— Дака Кад-Хедарайя, вы вдвоем должны укрыться. Я отвлеку магов на себя и вернусь за вами. Боюсь, мой друг, теперь у тебя не осталось выбора.
И он, как ни в чем не бывало, направился в сторону стражников. Женщина схватила вора за шиворот и поволокла за собой. Она обладала просто невероятной силой. Беззвучного грубо затолкали в просвет между надгробиями, черная тень метнулась куда-то вбок и пропала. Авель остался один. Он выглянул из-за саркофага и увидел фигуру в плаще — человек шел прямо на диосийцев, совершенно не скрываясь.
У каждого мага в руках был жезл с оранжевым камнем. Авель знал, что это за штуки — подобные им устройства ставили в банковских хранилищах для того, чтобы блокировать План Пути. Это значило, что Свод Диосии искал не только кристалл — они охотились на человека в плаще, который, это было очевидно, владел искусством колдовства. Чтобы поймать Беззвучного, магам не нужны были Закрывающие Камни.
Неожиданно для всех незнакомец перешёл на бег, стремительно сокращая дистанцию до нападавших. Раздались крики, вор увидел, как несколько ослепительных молний насквозь прошили человека в плаще, но он не остановился. Ещё несколько секунд, и вот он уже среди стражников. Сверкнула сталь, воины вскинули щиты, началась потасовка. Диосийцы не могли пользоваться боевыми заклинаниями в такой свалке, солдаты махали оружием, сталкиваясь друг с другом. Авеля резко дёрнули за плечо, он обернулся и увидел черную женщину — с ее подбородка капала кровь.
— Бежим, быстро! Он не сможет вытащить нас так близко от Закрывающих Камней!
Она снова схватила беднягу за шиворот и потащила в сторону от схватки. Авель с трудом успевал переставлять ноги и уворачиваться от надгробных плит. Бегство продолжалось бесконечно долгий миг, и когда Беззвучный, наконец, не выдержал и упал, он увидел перед глазами кожаные сапоги и край плаща, подбитого серебристой тканью.
— Поднимайся, вор. Пора уходить.

***

Прошло уже довольно много времени, а Гектор так и не объявился. Стурастан отложил ручку, размял пальцы и посмотрел на сделанный им рисунок. Ужасающий Дартанг династии Крато не внушал такого трепета, когда глядел со страниц дневника, но учитель, тем не менее, остался доволен. Он поднялся, закрыл книгу и направился в Залы Размышлений, по пути обдумывая слова, которые смогут взбодрить его ученика. Наставник Хранителя верил, что нет ничего невозможного для Гектора Хронвека, и его единственная задача — поверить в свои силы. Сил у него, правда, было даже слишком много.
Стурастан спустился по лестнице, пересек нижний двор и вошел в длинный коридор, ведущий в нижние помещения Замка, облицованные блестящим полированным зеленоватым мрамором. Он совсем погрузился в раздумья, поэтому заметил Зеркало Сельмы, только когда подошёл к нему почти вплотную. Учитель задрал голову и широко открыл рот — перед ним, заполняя собой все пространство, переливалась и изгибалась огромная и невероятная геометрическая фигура, не имеющая углов и прямых линий. Она занимала практически весь огромный зал. Стурастан посмотрел вниз и увидел своего ученика, который сидел в позе лотоса на подушках с закрытыми глазами. Боясь нарушить невероятное по своим масштабам заклинание, наставник устроился в углу и стал наблюдать за происходящим.

Стурастан как раз размышлял о том, что напрасно не захватил свой табурет, когда Зеркало Сельмы заструилась, потеряло форму и соскользнуло в графин на столе. Хронвек открыл глаза. Наставник поспешил к нему, но Хранитель выставил вперёд руку, бросил — «Не сейчас!» — и снова сосредоточился. Через секунду он растворился в воздухе.
Учитель растерянно стоял посреди зала, ничего не понимая, однако, его замешательство быстро было прервано появлением Гектора, Черной Пантеры и ещё одного неизвестного. Стурастан развел руками.
— Это ещё кто такой? У нас тут не проходной двор, мастер Хронвек!
Дака Кад-Хедарайя обворожительно улыбнулась и сказала:
— Мне тоже очень понравилось Зеркало Сельмы в исполнении Хранителя. Я полностью разделяю твой восторг.
Наставник от возмущения топнул ногой. Каждый раз Черной Пантере удавалось вывести его из себя парой слов, это просто невероятно! Хранитель тем временем помог подняться упавшему незнакомцу.
— Авель погостит у нас некоторое время. Благодаря ему, у нас есть ниточка к человеку, ответственному за покушение в Мюнхене.
Стурастан смягчился, хотя и не понял ровным счётом ничего из сказанного. Решив, что законы гостеприимства важнее разбирательства с самоуправством ученика, он отправился на кухню, где леди Жуада готовила ужин. Нужно было предупредить ее, что в Замке гость.

Спустя чуть меньше часа, взрослое население цитадели собралось за длинным столом, сколоченным из толстых грубых досок, отполированных временем и локтями. Леди Жуада вытащила из печи небольшого кабанчика, запеченного целиком в яблоках, и водрузила его в центр. Стурастан, как хозяин, вонзил в него огромный нож и принялся ловко потрошить. Его супруга тем временем извлекла из печи огненные лепешки, тушёный картофель, подливу из прожаренных говяжьих костей и квашеную капусту. Последним аккордом стал огромный стеклянный сосуд, наполненный темным пивом. Леди Жуада, наконец, уселась, и все разом набросились на еду. Авель был страшно голоден, хлеб с вином он ел, как будто в прошлой жизни; у Гектора тоже с утра во рту не было ни крошки. А Дака Кад-Хедарайя всегда была голодна и никогда не отказывалась от угощения, что никаким образом не отражалось на ее фигуре.

Первым отвалился вор. Он запил проглоченную кабанью ногу целой кружкой пива и со вздохом откинулся назад. Стурастан ухмыльнулся. Гектор тоже отложил вилку и сказал:
— Спасибо тебе, леди Жуада. Твоя магия не имеет себе равных во всех трёх мирах.
Хозяйка купилась на его простую лесть, впрочем, как всегда.
— Кушай, мистер Хранитель. Впереди еще десерт.
Она поднялась и принялась суетиться у плиты. Авель, наконец, протолкнул всю пищу в желудок и теперь с интересом разглядывал огромную кухню. Он заметил, что Гектор за ним наблюдает. Вор сказал:
— Я всегда считал, что богачи обедают в гостиных залах. Скажи, Хранитель, ты хозяин этого замка?
— Нет.
— Ты слуга его хозяина? Поэтому ты ешь в помещении для черни?
— Нет. И моли богов, чтобы леди Жуада тебя не услышала. Здесь нет черни. Каждый из тех, кто здесь присутствует — часть Призрачного Замка, и каждый из нас одинаково важен.
— Призрачный Замок? Ты сказал Призрачный Замок, я не ослышался?
— Нет.
Авель провел ладонью по столу, словно ещё раз желая убедиться в том, что он настоящий.
— Значит, ты — Хранитель Призрачного Замка? Из легенд?
— Я Хранитель, но я не из легенд. Я здесь, перед тобой, во плоти.
— Ага. Кабан был точно из мяса, и черная кровососка меня тащила, как трое бургов, но…
Хронвек с подозрением покосился на Чёрную Пантеру, а она с невозмутимым видом вытерла белой салфеткой с уголка рта соус и сказала:
— Эти диосийцы просто восхитительны. Не смогла удержаться. Ещё раз назовешь меня кровосоской, вор, и я перегрызу тебе горло. Я — Дака Кад-Хедарайя.
Авель пожал плечами с простодушным видом.
— Я запомню. Но ты, Хранитель, призрак.
Гектор едва заметно улыбнулся. Стурастан молчал, с интересом слушая их разговор. Беззвучный продолжил:
— Тебя убили в Своде Диосии, потом в Тихом Приюте и в Птичьей беседке. И я клянусь, что видел, как тебя пронзали молнии магов на восточном кладбище! Никто не способен выжить после такого. И ещё, ты исчез и появился в другом месте, несмотря на Закрывающие Камни. Я знаю, что такое План Пути, мы… работали с одним специалистом, однажды. Так что ты — призрак.
Дака Кад-Хедарайя потерлась плечом о Хронвека.
— Никогда бы не подумала, что воры могут быть столь проницательными.
Учитель, наконец, начал понимать, что происходит. Он сказал уверенным голосом:
— Твое Зеркало Сельмы делает полную видимую проекцию.
Гектор довольно улыбнулся.
— Видимую и слышимую, наставник. Я даже пытался применить заклятие призыва дистанционно и думаю, у меня бы получилось. К счастью, это оказалось не обязательно. Черная Пантера помогла мне понять, откуда родом человек, который курил розовые сигареты. Он оказался магом — диосийцем из самой Сферы. Тогда я снова вернулся к Зеркалу Сельмы и попытался открыть План Энергий, чтобы придать ему форму. Мой поток гравитации раздул ее до чудовищных размеров и оказалось, что я перемещаю не только свой дух через План Пути, но и форму — меня видели и слышали. Я бродил по Своду Диосии как бесплотный призрак, и никто не обращал на меня внимания. Я слушал беседы учеников и их наставников, и в какой-то момент до меня донесся разговор двух диосийцев, которые торопились на важнейшую встречу с Монархом. Я проводил их до зала вызова, подождал, переместил сознание в один из укромных уголков и услышал разговор нескольких магов — они общались с лицом в сонном тумане дымчатого кристалла. Я увлекся и подошёл слишком близко — меня заметил тот, с кем они говорили. Это удивительное совпадение, учитель, что Монарх решил связаться с ними именно в этот момент.
Стурастан неодобрительно покачал головой.
— Я не верю в совпадения, Хронвек.
Гектор нахмурился.
— Он узнал меня, Стура. Узнал и захотел убить, он не понял, что перед ними нематериальная проекция Зеркала Сельмы.
— Они впустую потратили энергию.
— Да. Но этот человек, — Хронвек указал на Беззвучного — он прятался в тени над нашими головами, а когда началась потасовка, скользнул вниз и похитил дымчатый кристалл, сунув его в вазу эльфов Салойнов.
При этих словах Авель вычурно поклонился. Стурастан с надеждой посмотрел на вора.
— И этот кристалл до сих пор у тебя?
— Нет. Я продал его Хранителю за пять тысяч золотых.
Наставник поперхнулся и громко захохотал.
— Что!? За пять!? За пять тысяч!? Гектор, а ты у нас, оказывается, мошенник!
Беззвучный с подозрением посмотрел на Хронвека. Тот ухмыльнулся и сказал:
— Говорил тебе, смотри не продешеви, вор.
Учитель с очень довольным видом принял из рук хозяйки десерт, откусил от пирожного приличный кусок и, прожевав его, заметил:
— Значит, вот для чего тебе понадобилась Черная Пантера. Ты не мог сам забрать кристалл, проекция Зеркала Сельмы бесплотна. Представляю себе рожи магов Свода Диосии, когда они пытались тебя поджарить!
— Да, это и вправду было забавно.
Авель доел свой кусок торта и хмуро спросил:
— Да что такого важного в этом кристалле?
Стурастан наставляющим жестом поднял палец вверх.
— Этот кристалл настроен на вызываемого, а значит, в нем есть сведения о его внешности и дислокации. Уверен, самого Монарха уже нет в том месте, из которого он говорил со Сводом, но мы, наконец, впервые зашли врагу за спину.
Гектор посмотрел на Даку Кад-Хедарайю, она ему загадочно подмигнула. Хронвек сказал:
— По крайней мере, мы сможем узнать, кто же он такой.
Учитель встал, поблагодарил и поцеловал леди Жуаду и, уходя, бросил через плечо:
— Мне не хочется об этом думать, но возможно, Монарх раньше имел отношение к Призрачному Замку.

Совершенное оружие

Топот и крики прокатились по залам и затихли в коридорах нижнего яруса Призрачного Замка. Залы Размышлений снова погрузились в тишину. Гектор перелистнул страницу старой, как секвойя, книги, и печально вздохнул.
Учитель категорически отказывался выпускать его за стены после покушения в Мюнхене, хотя теперь эта история совершенно не имела отношения к делу — Замок сменил полярность, они находились в мертвом мире Зунтра.
В книгах говорилось, что Зунтр погиб в огне войны много тысяч лет назад. Пламя ракет было таким сильным, что выжгло даже сам эфир этого мира, поэтому заклинания Изменения в нем вообще не работали. Впрочем, связи с Планами тут не было тоже. Призрачный Замок не был частью какого-либо из трёх миров, в результате чего на него не действовали законы ни одного из них. Даже здесь, в радиоактивной пустыне, Гектор мог упражняться в искусстве волшебства, пока не покидал цитадели. Это было сложно, куда сложнее, чем на Земле и практически невозможно по сравнению с фазой Миреи. Однако Стурастан считал подобные занятия неоценимыми, поскольку преодоление сопротивления мирового порядка являлось основным показателем уровня заклинателя.
Стурастан был дотошным, занудным, настырным и порой просто невыносимым. Гектор уже освоил бесчётное количество различных практик и считал себя отличным магом, особенно после того, как побывал инкогнито на празднике жатвы в Морантане. Тамошние колдуны соревновались в своем искусстве перед королевой Зильдой Мудрой, демонстрируя лучшее, на что были способны, и Хронвек мог убедиться, что сможет повторить абсолютно все, что видел, за исключением заклинаний Плана Энергий. Но этот аргумент только разгневал Стурастана, он страшно разозлился и заперся в своих апартаментах, ещё раз отрезав, что Гектору нечего делать в песках, зато есть чем заняться в Залах Размышлений. И, пока его дети носились по коридорам, гоняя Нуглов, Хронвек читал историю гибели Зунтра, точнее то немногое, что удалось почерпнуть из надписей на обломках уничтожившей себя цивилизации, остатки которой медленно и неуклонно погружались в песок.
Предыдущий Хранитель смог частично расшифровать разговорный язык и письменность одной из враждующих фракций, но мертвые слова никак не хотели застревать в голове Гектора. Стурастан махнул на это рукой — он уже давно понял, что его ученик в языках не силен. Однако все записи об истории конфликта мастер Хронвек обязан запомнить, и это не обсуждается!
В рукописях говорилось, что примерно четыре тысячи лет назад цивилизация Зунтра достигла огромного потенциала, выплеснув его в накопление неимоверной военной мощи. Произошедший неизбежный конфликт повлек уничтожение обеих сторон, хотя не исключалось, что их было больше, чем две. Мир погиб в радиоактивном аду, исследовать его было невозможно. Предшественник Гектора совершал короткие вылазки за пределы Замка, собирая обломки машин, копаясь в руинах в поисках книг, но обитатели мертвого мира не пользовались бумагой, они хранили данные с помощью прозрачных параллелепипедов из неизвестного материала, и только лишь надписи на них могли пролить свет на содержимое контейнеров. Читая его заметки, Хронвек с ужасом думал, что, возможно, Призрачный Замок перемещается не между мирами, а во времени, и Зунтр — это будущее его родного измерения.
Хранитель закрыл книгу и поднялся, шаги его эхом отразились от гладких стен Залов Размышлений. Он больше не мог впитывать информацию, нужно было развеяться. Гектор вышел на нижний двор и направился к подножию Оружейной Башни, где носились отпрыски семейства Стурастана. Он выбрал на стойке короткий деревянный меч и выписал им два ленивых пируэта, разминаясь. Катрулан и Руадора, которые играли в догонялки между манекенами, увидев это, похватали палки и с воплями набросились на Хронвека с двух сторон. Подобное было вполне нормально, они делали это с полного одобрения отца, и если Гектор пропускал пару ударов, Стурастан только ухмылялся. Впрочем, Хранитель уже давно перестал получать синяки на тренировках. Он ловко ушел в сторону, вынудив негодников столкнуться, поддел Катрулана за ногу и отошёл, наблюдая, как они пытаются встать. Однако, его веселье было недолгим: близнецы вскочили и снова ринулись в атаку. Отбив не менее двадцати ударов он, наконец, отобрал палку Руадоры и отшвырнул ее подальше. Девчонка со смехом побежала за своим оружием, а Гектор тем временем разделался с ее братом, поставив ему подножку и прописав сочный пендель. Близнецы разошлись в стороны и теперь приближались к нему с двух сторон, хищно ухмыляясь.
— Маленькие черти! — пробормотал себе под нос Гектор и выхватил из плетёной корзины меч подлиннее. Вооружившись таким образом, он завертелся в танце, его деревянные клинки загудели в воздухе. Руадора испуганно попятились, а Катрулан, недолго думая, швырнул свою палку прямо в Хранителя. Она отскочила в сторону, отбитая мощным круговым движением. Девчонка последовала примеру брата, после чего они с воплями ретировались, исчезнув в дверях Оружейной Башни. Гектор остановился, ехидно усмехнувшись.
— Однако, пора перекусить.
И он отправился в Женское Крыло.

***

В кухне Жуады всегда пахло так, что даже если вы только что отобедали, непременно сделаете это ещё раз. Жена Стурастана была на голову выше супруга и в два раза шире. Они все боялись ее, как огня, и подчинялись беспрекословно, как будто это была не маленькая кудрявая женщина, а один из тех жутких демонов, которых так любил вытаскивать из-под земли Хронвек во время уроков Призыва. Несмотря на свой суровый характер, Гектора Жуада просто обожала. Она называла его мистер Хранитель и готова была сделать для него все что угодно, особенно если это касалось еды, мытья или одежды. Все пуговицы Хранителя всегда были надёжно пришиты к своим местам, белье выглажено, простыни выстираны, ужин приготовлен, а вечерняя баня нагрета. Каким образом она успевала делать столько дел, Гектор понял только тогда, когда застал ее за составлением многоступенчатого эфирного заклятия для чистки овощей — ужасно сложной формулы, вызывающей изменения в структуре плодов. Сам Хронвек ещё не добрался до таких тонких материй, тем более, что они не особенно были ему нужны. Увидев, с какой лёгкостью женщина применила магию высшего порядка для решения своих поварских задач, он проникся к ней таким глубоким уважением, что сам не заметил, как стал называть ее леди Жуада. Когда он вошел в ее святилище, пропитанное божественными ароматами, она суетилась у плиты.
— О, мистер Хранитель! Проголодался?
— Да, леди Жуада. Ваши старшие делают занятия на свежем воздухе очень интенсивными.
Она стряхнула влажную тряпку и бросила ее на крышку котла, одновременно достав из ящика глиняную миску.
— Эти безмозглые бездельники только и умеют, что бить друг друга палками и носиться по двору. Я ещё ими займусь, мистер Хранитель, вот увидишь.
Приподняв крышку, она понюхала содержимое и удовлетворенно покачала головой. Гектор устроился за большим тяжёлым столом, сколоченным из толстенных досок. Стол был завален овощами, преимущественно капустой. Той самой капустой, которую он вытащил из Плана Материи месяц назад. Хронвек тогда неправильно понял просьбу Жуады и завалил кочанами половину погреба. Убрать овощи назад она не позволила, сказав, что с Планом Материи в такие игры играть опасно, и вот уже целый месяц обитатели Призрачного Замка наслаждались капустой во всех ее проявлениях. Женщина взяла черпак и переложила часть содержимого котла в миску, поставив ее перед Гектором.
— Капуста?
— Капуста. С кабаньими копытами и Чиганской фасолью. Ты уже бывал в Чигане?
— Нет.
— Когда будешь, привези оттуда жёлтой соли. У меня уже давно закончилась, а в этой капусте она как дома.
— А фасоли?
— Фасоль я сама выращиваю на заднем дворе.
Гектор попробовал блюдо и уже в который раз восхитился искусством жены Стурастана. Он готов был есть одну капусту всю жизнь при условии, если это будет капуста в исполнении леди Жуады. Она смотрела с довольным видом, как он поглощает блюдо. Положив ещё одну порцию, женщина сказала:
— Мистер Хранитель, отнеси миску Даке Кад-Хедарайе. И передай ей от меня привет!
С этими словами леди Жуада развернулась и отправилась уверенным шагом в кладовую. Ещё одной приятной стороной характера жены Стурастана была ее способность мыслить вне общепринятых стереотипов. С проклятой Дака Кад-Хадаре, черным ужасом белой пустыни, они подружились уже через неделю после того, как Черная Пантера поселилась в Призрачном Замке.
Хронвек прикончил капусту и неторопливо пошел в Башню Хранителя, где на самом верху, под плоской крышей, огороженной зубчатой стеной, располагались его личные покои. Он поднялся по винтовой лестнице, пройдя мимо читальни, малой библиотеки, гардероба, кабинета Хранителя и опочивальни для гостей, открыл дверь и тихо вошёл. Поставив миску на столик возле большой кровати с балдахином, он тихо сказал:
— Дака Кад-Хедарайя.
Сверху послышалось что-то между ворчанием и мурлыканьем. Он поднял голову и увидел ее. Черная Пантера спала прямо на потолке, для нее это не было проблемой, она никогда не укрывалась одеялом. Хронвек весело улыбнулся и тихо вышел — если бывший вампир спит, забравшись на потолок, лучше его не будить. Он знал это не понаслышке.
Послонявшись немного по двору, он вернулся в Залы Размышлений и снова открыл книгу. Ее автор был последним Хранителем за многие века, он погиб, не найдя преемника. Хронвек несколько раз спрашивал Стурастана, сколько времени Наследие Хранителя искало достойного кандидата, пока не наткнулось на его переломанное тело, остывающее среди обломков машины на дне ущелья, но так ничего и не добился. Гектор погрузился в чтение.
«Династия Крато насчитывает более ста пятидесяти тысяч давров, однако у династии Лукатар имеется тысяча шестьсот Вилано, что уравнивает силы. И если бы не двенадцать Дартангов Крато, Лукатар имел бы некоторые шансы на победу. Примерный перевод сообщения, сохранившегося на молекулярном мониторе, который вышел из строя как раз в момент демонстрации этих данных, навечно зафиксировав их в изменяемом слое экрана».
— Вроде телевизора, только с режимом вечной паузы.
Бормоча себе под нос, Гектор перевернул страницу и увидел схематическое изображение существа, отдаленно напоминающего черепаху.
— Ого, книжка с картинками. Какая прелесть.
На другой странице было нарисовано яйцо с отверстиями, и стояла подпись: «Архив блок восемь десятый стеллаж третья полка ячейка сорок два. Проверить снаружи. Слово-активатор — Викато-Лукатар».
Он снова перелистнул, но оставшаяся часть страниц оказалась незаполненной. Хронвек встал, потянулся и отправился в Башню Учителей.

***

Дверь кабинета Наставника открылась за секунду до того, как Хронвек постучал. Стурастан посмотрел на мага снизу вверх и потопал к своему столу, Гектор молча последовал за ним. Учитель забрался на свой любимый табурет, сложил пальцы вместе, многозначительно вздохнул и уставился на Хранителя. Выдержав должную паузу, он начал:
— Ты прав, мастер Хронвек. Нам пора покинуть Замок и выйти в пески Зунтра. Но не для того, чтобы бродить по ним в поисках неизвестно чего, а чтобы учиться!
— Учиться?
— Именно. Твои успехи в изучении искусства магии великолепны, если бы не одно обстоятельство, о котором мы с тобой оба прекрасно знаем, мастер Хронвек.
— План Энергий.
— Именно. План Энергий. Ты сам видел на празднике жатвы, как управляются с молниями, файерболами и левитацией мастера круга Диосии!
Гектор пожевал губу с досадой, ничего не ответив. Каждый раз, когда он открывал План Энергий, на него обрушивался шторм, который просто сносил Хронвека, и все свои силы Хранитель тратил на то, чтобы удержать в узде неимоверную мощь. Во всех учебниках же, напротив, говорилось о важности максимального раскрытия Плана для обеспечения надлежащего притока силы с целью выполнения задачи. Это же он наблюдал и на соревнованиях магов — победителем выходил тот, кто кидал самый большой огненный шар или вызывал самую яркую молнию. Или поднимал самый тяжёлый валун с помощью потока гравитации. У него до таких тонкостей дело не доходило — Хронвек не мог даже пера со стола столкнуть, не отлетев при этом в стену. Учитель продолжил:
— В Зунтре Планы открываются чрезвычайно сложно. Я хочу, чтобы ты попробовал поработать с Планом Энергий в таких условиях; возможно, тебе будет легче контролировать ширину окна. Мы выйдем в пески, но не далее пары сотен метров от стен, и займёмся обучением.

Гектор расцвел в улыбке, вскочил и полетел переодеваться, однако на подходе к Башне Хранителя он вдруг повернул в сторону Архивов, бормоча под нос:
— Блок восемь, десятый стеллаж, третья полка, ячейка сорок два.

***

Тяжёлые железные ворота отворились со скрипом, горячий воздух проник во двор. Стурастан шел впереди, деловито переваливаясь на коротких ногах, то и дело поглядывая по сторонам. Когда они отдалились от стен на сотню метров, створки медленно вернулись на место. Наступила мертвая тишина, в Зунтре даже ветер был редкостью. Единственными звуками в безжизненной пустыне было редкое шуршание осыпающегося песка да щелчки трескающихся на солнце мелких камешков.
Наставник взобрался на высокий песчаный холм, поставил свой любимый табурет и уселся, вытянув ноги.
— Нус-с, начнем. Помни, мастер Хронвек — здесь тебе не придется думать о ширине окна в План Энергий, здесь тебе нужно будет приложить все усилия, чтобы его в принципе открыть. Выбирай любую цель в стороне от замка и постарайся ее поразить.
— Молния или огонь?
— Это сейчас не столь важно.
— Хорошо, наставник.
Гектор закрыл глаза и сосредоточился. Зунтр по своей гибкости напоминал каменную стену, его мировой порядок был совершенно непоколебим. Стурастан объяснял это утратой жизни, он говорил, что жизнь есть суть изменения, жизнь постоянно движется, меняет форму свою и окружающего пространства, делая его более податливым, как вода делает мягкой засохшую глину. В Зунтре не было ни воды, ни жизни. И поэтому он походил на железобетонный блок. Хранитель подумал, что всё-таки в данный момент в мертвом мире жизнь имеется в лице двух магов, один из которых, правда, не умеет управляться с Планом Энергий, а другой вообще не способен колдовать за пределами Призрачного Замка. И как только он об этом подумал, мировой порядок разошелся, открывая ему крошечную щелку, ведущую в мир Мощи.
Широко раскрыв глаза, Хронвек смотрел, как в его руках формируется, постепенно увеличиваясь в размерах, сгусток высокотемпературной плазмы. Хранитель боялся что-либо менять, трещина в мировом порядке была мала и благодаря своим размерам позволяла ему работать с огнем так, как это было описано в десятках книг, которые он изучил. Вытекая из Плана Энергий, плазма формировалась в шар под действием гравитации, также поступающей из разлома тоненьким ручейком. Когда Гектор решил, что мощь достаточна, он мягко направил файербол в сторону соседнего бархана.
Холм взорвался, ненадолго скрывшись из виду в облаке песка, а когда пыль осела, наставник с довольным видом потёр ладони и воскликнул:
— Да! Великолепно, мастер Хронвек!
Часть склона холма блестела — песок расплавился и теперь медленно струился вниз.
Гектор ухмыльнулся. Он не был уверен, что сможет повторить это в Мирее, но все равно был очень доволен. Стурастан хлопнул в ладоши:
— Попробуем молнию!
В этот момент земля у них под ногами дрогнула. Песок пришел в движение, наставник свалился со своего табурета и покатился вниз, но Хронвек поймал его за руку. Он стоял, широко расставив ноги, с огромным трудом удерживая равновесие. Холм ходил ходуном. Гектор крикнул:
— Что происходит?!
Стурастан, одной рукой вцепившись в Хранителя, а другой в свой табурет, ничего не ответил. У Хронвека возникло ощущение, что холм начал расти. Песок продолжал осыпаться, обнажая каменную поверхность под ним. В конце концов, Гектор повалился на землю, вцепившись свободной рукой в неровности почвы, нащупал ногами точку опоры и замер в таком положении.
Через какое-то время землетрясение прекратилось. Стурастан встал, отряхнулся и испуганно охнул, обхватив свой табурет обеими руками. Хронвек поднял голову.
Земля была внизу, до нее было метров тридцать, не меньше. Поверхность холма полностью освободилась от песка и стала похожа на панцирь черепахи, только размером слегка побольше. Хранитель сел и в недоумении запустил пальцы рук в волосы — у него не было ни малейшей мысли по поводу того, что происходит. Неожиданно одна из ячеек панциря пришла в движение, провалившись внутрь холма, а из образовавшегося отверстия появилась самая настоящая боевая турель очень внушительного вида. Она издала характерный звук сервоприводами и нацелилась точно на Гектора. В тот же миг в тишине раздался низкий, рокочущий голос:
— Мадор дагадум!
После чего последовала серия громких, режущих слух гудков. Снова заработали наводящие моторы турели.
— Мадор дагадум!
Гектор в отчаянии посмотрел на Стурастана:
— Что это значит?!
Наставник схватился за голову:
— Насколько я понимаю, это можно перевести как «назови кодовое слово», но…
Хронвек выхватил из-под плаща яйцо с отверстиями, выставил его перед собой, и крикнул, что было сил:
— Викато-Лукатар! Викато-Лукатар!
Турель дернулась и втянулась назад в холм. Страшный голос прогрохотал:
— Дагадум карруто!
После этого ещё одна ячейка раскрылась, а из нее показалось совсем уж непонятное устройство. Как только оно высунулась на поверхность, яйцо, которое держал Гектор, пришло в движение и полетело по направлению к неизвестному приспособлению. Оказалось, они идеально подходили друг другу. Механизм раскрылся, поместил в себя артефакт и пропал в холме. Не успели друзья перевести дух, как рокочущий голос сообщил:
— Нукатранат карруто. Зунд гандар Крато!
После чего в холме раскрылось отверстие побольше, обнажая лестницу вниз, а сам он снова пришел в движение. К счастью, вокруг входного лаза выросли перильца, за которые вполне можно было держаться, чем заложники ситуации поспешили воспользоваться. Земля ещё больше ушла вниз, а затем ужасный холм начал удаляться от стен Призрачного Замка. Хронвек попробовал заглянуть за край покатого холма, держась за перила, но ничего не увидел. Он уже было отчаялся, как вдруг из земли выдвинулись металлические столбики, которые затем разделились, соединяясь вверху в одну линию. Через мгновение весь холм был огорожен невысокой оградкой, которая делала перемещение по движущейся громадине относительно безопасным. Гектор вцепился в перила и направился вперёд, к обрыву, потратив на это почти минуту. Когда маг заглянул за край, у него отвисла челюсть.
— Стурастан! Мы едем на черепахе!
— Что?!
— Мы едем на гигантской металлической черепахе, черт бы ее побрал!
— Черепахе?! Как нам с нее убраться?
Хронвек продолжил свое путешествие, обойдя панцирь по периметру. Вернувшись к наставнику, он огорчённо пожал плечами:
— Боюсь, что никак.
— Мастер Хронвек, что же вы наделали!
— Я? А что я наделал?
Стурастан всплеснул руками:
— Зачем вы взяли с собой это яйцо?
— Да если бы не яйцо и пароль к нему, нас бы нашпиговали свинцом, это же очевидно!
— А я думаю, что как раз яйцо…
Наставник вдруг замолчал, а потом добавил:
— Это уже неважно.
Гектор оглянулся. Они удалялись от Замка с огромной скоростью, неуклюжая с виду конструкция двигалась чрезвычайно быстро. Немного подумав, Хранитель предложил спуститься по лестнице вниз.

***

Внутри было тесно, узкий коридор привел их в небольшое помещение с мониторами на стенах. Отсюда открывался вид на панораму, хотя любоваться особо было не на что — повсюду был сплошной песок.
Большую часть помещения занимала панель управления, и в центре нее, в углублении, располагалось уже знакомое Гектору яйцо. Как оно тут оказалось, оставалось только гадать. Осмотревшись, Стурастан мрачно сказал:
— Знаешь, мастер, как переводится «Зунд гандар Крато»?
— Нет.
— Цель — база Крато.
Хранитель попытался вытащить яйцо из гнезда в надежде, что это собьёт программу гигантской машины. Оно сидело как влитое. Бросив это бесполезное занятие, Гектор ответил:
— А кодовое слово для нашего малыша — Викато-Лукатар.
— Победу Лукатару.
— Мы едем на базу Крато на боевом роботе, который отзывается на пароль «Победу Лукатару». Прекрасно. Одно меня немного успокаивает — судя по всему, это Дартанг, так что опасность нам не угрожает.
— Разве Дартанги относились к Лукатару? Ну, да не важно. Попробуй открыть План Пути, мастер Хронвек. Вернуться в Замок — самое верное решение.
Гектор устроился в жёстком кресле, прикрученном к полу, и попытался сосредоточиться. Он совсем ушел в себя, когда почувствовал, что Стурастан трясет его за плечо.
— Гектор! Хватит.
— У меня не выходит.
— Я заметил. Прошло больше двух часов. Я нашел кубрик, там есть, где лечь. Тебе нужно отдохнуть.
Хранитель побрел за учителем, его слегка штормило от усталости — все силы ушли на борьбу с инертным Зунтром. Помещение для команды оказалось совсем рядом, в нем было так же тесно, как и в рубке. Двухъярусные кровати, узкий столик, гальюн меньше, чем в самолёте. Гектор упал на койку и мгновенно отключился.

Проснулся он от уже знакомого завывания. Стурастан был в рубке — учитель занимался переводом надписей на стенах. Увидев Хронвека, наставник указал на один из экранов. Расположенный вдали, за песчаными холмами участок пустыни был обведен красным пульсирующим кругом.
— Не знаю, что все это значит.
Движимый интуицией, Гектор положил руку на яйцо в центре пульта. Машина заговорила:
— Давр Крато. Зунд араг!
Учитель сбил руку Гектора с пульта.
— Хватит все трогать!
— Что?! Что я сделал?!
— Зунд араг значит — цель подтверждена! Вот что ты сделал!
— Но я ничего…
Стурастан с досадой махнул рукой. Черепаха поменяла курс и пошла на сближение, дав максимальное увеличение объекта. Песок вдали зашевелился, обнажая здоровенного таракана или клопа, или нечто среднее. Он весь ощетинился пушками — они торчали спереди, сзади, сбоку, даже под брюхом. Клопотаракан развернулся и устремился им навстречу.
Вцепившись в панель управления мертвой хваткой, Гектор ждал. По мере приближения становилось ясно, что давр здорово уступает черепахе в размерах, это немного его успокаивало, однако устрашающее количество орудий на насекомом могло вполне компенсировать его небольшие размеры. Когда до цели оставалось чуть больше километра, их машина затормозила, приникла к земле, и пленники услышали вызывающий головную боль жужжащий звук, почти на грани слышимости. А потом черепаха выстрелила.
— Давр Крато унтар!
В том месте, где находился тараканоклоп, образовалась большая лужа расплавленного песка. От самого насекомого не осталось даже воспоминаний. Гектор облегчённо вздохнул.
— Все же хорошо, что мы на Дартанге.
Стурастан кивнул, соглашаясь.
— Черепаха одним выстрелом может уничтожить целую деревню.
— Или небольшой замок.
— Или средних размеров армию.
Они поднялись наверх и долго смотрели на жидкие останки противника, пока чудовищная машина несла их дальше.

Больше всего учитель сокрушался по поводу того, что у него не оказалось с собой блокнота, в котором можно было бы делать заметки. В стальной рептилии не было ровным счётом ничего, способного послужить заменой ручке и бумаге. Гектор ещё несколько раз попытался открыть План Пути, потерпев неудачу. Они миновали шесть радиоактивных зон, черепаха загоняла людей внутрь воем сирены. Больше тараканов им не попадалось, путешествие в неизвестность было однообразным и скучным. Стурастану так и не удалось понять, как управляться с этой тварью, но он не оставлял попыток разобраться, пытаясь переводить все, включая даже надписи на двери гальюна.
Солнце зашло, и на землю опустилась холодная ночь. Звёзды огромными алмазами горели в небе, было видно, как падают редкие метеориты. Сидя на панцире черепахи, Гектор заметил:
— Интересно, каким был этот мир до войны?
Учитель проворчал:
— Он был таким же, как Мирея. Таким же, как Земля. Прекрасным и полным жизни. Не сомневайся, таким он и был.
— Как же все до этого докатилось, Стура?
Наставник отвернулся и промолчал. Ответил он, когда Гектор уже собрался спускаться в утробу машины:
— Мало сохранилось документов о тех временах, но в одном я уверен: когда все случилось, у нас не было Хранителя.
Маг уже хотел было задать следующий вопрос, но Стурастан встал и направился вниз, буркнув:
— Идём спать, мастер Хронвек. Возможно, завтра нам понадобятся все твои силы.
Подавив в себе желание узнать, что же это за силы, учитывая, что Гектор даже План Пути не смог открыть в мире Зунтра, Хранитель последовал за наставником в кубрик.

Спал он беспокойно, ему снились полчища клопотараканов: они лавиной накатывались на зелёные города, плюясь огнем и свинцом. Их давили гигантские черепахи, но насекомых было слишком много, они бесконечным потоком лились из-за горизонта, как вода. И в тот момент, когда поражение противника стало очевидным, открылись шахты, и из них вылетели сотни крылатых ракет, несущих смерть. Они умчались далеко за горизонт, чтобы уничтожить победителей. Механические тараканы всё ещё добивали последних черепах, когда синее небо прорезали новые ракеты — так похожие на те, что улетели на крыльях ревущего пламени, сверкая металлическими корпусами. Это мертвые хозяева насекомых ответили на последний смертельный выпад противника, которому уже нечего было терять. Серебряные стрелы вырвались из-под расплавленной в радиоактивном аду земли и уничтожили зелёные города, останки черепах и полчища механических насекомых. Все погрузилось во мрак, в котором бродили гигантские фигуры, издавая гулкие звуки. Гектор проснулся в холодном поту и долгое время просто сидел, уставившись в стену. Он не стал будить Стурастана, тихо вышел и уселся в рубке, разглядывая мониторы.
Солнце только встало, песчаные холмы весело желтели под его лучами. Черепаха приближалась к возвышенности, которая виднелась на горизонте. Хронвек уже понял, что лучше тут ничего не трогать и поднялся наверх подышать воздухом. Через несколько минут к нему присоединился учитель, и они молча стали разглядывать проплывающий мимо однообразный пейзаж.
Внезапно машина издала тихий звук, как будто предупреждая. Не сговариваясь, пленники спустились вниз. Как только они вошли в рубку, рептилия пробасила:
— Занзадан тара грау!
Гектор вопросительно поднял бровь. Стурастан ответил:
— Идёт поиск противника.
— Что, опять тараканы?
Они повернулись к мониторам, но на них был только песок. Машина повторила:
— Занзадан тара грау!
Черепаха начала двигаться по синусоиде, припав к самой земле. Стурастан покачал головой:
— Что-то мне все это не нравится, мастер Хронвек.
— Занзадан тара грау!
Гектор поднялся наверх — металлические стены стали вдруг давить на него, он вспомнил рассказы своего родного мира о горящих заживо танкистах. Лучше уж на свежем воздухе.
— Занзадан тара грау!
Машина продолжала выписывать петли. Дорога пошла под уклон, они стали подниматься на возвышенность, которую Хранитель видел на горизонте. Стурастан поднялся и встал рядом.
— Занзадан тара грау!
Учитель уселся на свой табурет. Машина теперь двигалась мягко, без рывков и едва слышно. Он заметил:
— Она ищет кого-то опасного. Смотри, как стелется.
— Насколько я понял из заметок, Дартанги были самыми мощными боевыми машинами этого мира. Кого ему бояться? Ни Вилано, ни тем более Давры не сравнятся с его мощью.
— Надеюсь, мастер Хронвек, надеюсь.
Черепаха преодолела подъем и остановилась на плато, в центре которого имелся здоровенный бархан. Она повернулась влево, затем вправо и медленно двинулась вперёд. Ее сирена включилась только тогда, когда по земле прошла вибрация, вызванная низкочастотным гулом, а с холма начал осыпаться песок. Люди посмотрели вперед с ужасом, вцепившись в поручни так, что их кулаки побелели. Невообразимо огромная махина, отдаленно напоминающая мокрицу, поднималась из песка у них на глазах. Боевая рептилия выключила сирену и сообщила:
— Унтар делейн!
Гектор прохрипел:
— Что? Что она говорит?
— Говорит, невозможно уничтожить!
Чудовище поднялось — над землёй его держало множество маленьких ножек, оно постоянно ими перебирало. Хронвек заметил, что вокруг титана имеется какое-то свечение.
— Что это такое? Силовое поле?
Словно в ответ на его вопрос черепаха сказала равнодушным металлическим басом:
— Туц кла гидан! Унтар делейн!
В этот раз Стурастана просить не пришлось:
— Броня первого ранга. Невозможно уничтожить. Мастер Хронвек, мы едем не на Дартанге, а на Вилано. Дартанг перед нами.
Гектор почувствовал, как внутри у него все похолодело. И именно этот момент Дартанг Крато выбрал для того, чтобы ответить. От его рокота Хранитель чуть не упал.
— Унтаррр Вилано Лукатаррр!!!
Стурастан вдруг подскочил и ударил Хронвека в коленку. От боли и неожиданности Гектор очнулся.
— Открывай План Энергий, мастер Хранитель!
— Что?!
— Открывай, и никаких там ограничений! Забудь к Рогатому Демону все, что написано в этих жалких книжонках!
— Я…
— Открывай План Энергий и убей эту тварь!!!
Дартанг опустился на землю, подобрав ножки, и выпустил из скрытой под щитками амбразуры светящуюся бледно-голубым светом трубу с очень подозрительным коническим сужением на конце. Черепаха тоже села на пузо, и вокруг них возникло зеленоватое свечение.
— Туц танкада!
Учитель машинально перевел:
— Броня максимальная.
Гектор коснулся Плана Энергий. В этот раз он не стал закрывать глаза, но не потому, что так было проще, а потому, что хотел встретить свою смерть, глядя ей в лицо.
Коническая труба начала набирать яркость.
Он распахнул План так, как всегда хотел это сделать — до самого конца, по учебнику, чтобы выжать из него максимум. Почему-то теперь ему было неважно, находится он в Зунтре или на Земле, или в Мирее — План Энергий сейчас слушался его, как никогда. Окно между измерениями разверзлось, неимоверная мощь устремилась в нарушителя границ. Хронвек указал пальцем на точку в небе и отправил заряд туда, он прошел сквозь заклинателя гудящим потоком и иссяк. И тогда Хронвек опустил руку и выбрал место заземления.

Жирная, как река Амазонка, молния прошила воздух, затмив на мгновение солнце. Она брала свое начало высоко в небе, а заканчивалась на бронированном панцире Дартанга мертвой империи Крато. Ей не помешала ни метровая стальная броня, ни энергетическое поле, благодаря которому чудовищные машины пережили ядерные удары. Она прожгла в мокрице гигантскую дыру, закоротив в ней абсолютно все. Распахнулись створки перегородок, открывая коридоры с сотнями перегоревших роботов-ремонтников и роботов-солдат. Повисли турели, погасли мониторы, вышли из строя даже системы самоуничтожения.

Гектор был в восторге. Энергия лилась через него бурлящей полноводной рекой. Он подхватил себя и своего наставника и понесся на струях гравитации навстречу поверженному противнику, оставляя за спиной истошно вопящую черепаху. Опустившись в дыру с раскаленными, оплавленными краями, он осмотрелся. Проделанное им отверстие уходило далеко вниз, молния прожгла переборки почти до самого днища. Снова подхватив учителя, Хронвек продолжил спуск.
На уровне двенадцатой палубы он завис и осмотрелся. Этот этаж отличался от остальных своей роскошью и богатством. Хранитель опустился на пол.
— Пройдемся.
Гектор шел вперед огромными шагами, Стурастан молча следовал за ним, сжимая в объятиях свой табурет. Они прошли мимо отсеков, напоминающих офицерские клубы и бары, по дороге даже попался пересохший бассейн. Портьеры и обивка давно рассыпались в пыль, но гербы и медали из редкоземельных металлов по-прежнему красовались на постаментах. Гектор шел дальше, не поворачивая головы. Учитель с любопытством поглядывал на него. Наконец, они достигли помещения с настоящими окнами, в которые прекрасно была видна их черепаха. Хронвек остановился и внимательно изучил обстановку. Осмотревшись, он подошёл к цилиндрическому постаменту, который оканчивался прозрачной сферической витриной. Ее запирающий механизм также пришел в негодность. Хранитель убрал бронированное стекло и взял в руки предмет, очень сильно похожий на рукоятку самурайского меча. Он лежал поверх аккуратно сложенной черной ткани. Гектор внимательно осмотрел его, нажал что-то, и из рукояти выскочило сверкающее лезвие. Каким образом в ней поместился метровый клинок, было непонятно и, тем не менее, это был настоящий меч. Передав находку учителю, Хронвек развернул материю — ею оказался черный плащ с серым подбоем. Перекинув его через руку, Гектор кивнул Стурастану.
— Пора убираться отсюда!
Он закрыл глаза и дотронулся до мирового порядка Зунтра, который до сих пор дрожал после удара Плана Энергий. Отличная возможность. Хранитель сконцентрировался, открыл План Пути, схватил в охапку наставника и шагнул в Зал Медитации.

***

Стурастан сидел на своем любимом табурете и смотрел, как Гектор на лету разрубает разный мусор, который метали в него близнецы. Клинок рассекал с одинаковой лёгкостью металл, дерево или камень — ему было практически все равно. Куда убиралось смертоносное лезвие, они так и не выяснили. Плащ оказался бронебойным, теплоизолирующим, ткань защищала от радиации, ее невозможно было разрезать даже трофейным мечом. И Хронвеку нравился цвет. Действуя в состоянии эйфории, Хранитель инстинктивно предположил, что подобная машина обязана управляться большой военной шишкой, а у военных шишек непременно должны иметься атрибуты их военного статуса. Он рассчитывал найти нечто подобное — кинжал, кортик, может быть, даже саблю. Но на катану он, конечно, не надеялся. Видно, в Зунтре к войне подходили со всей серьезностью, и даже регалии имели самое практическое значение. Огнестрельное оружие Хранителя не интересовало, поскольку физика трёх миров имела принципиальные особенности, не позволяющие использовать сложные устройства за пределами своего измерения. Исключение составлял только Призрачный Замок, где работало все понемногу.
Гектору, наконец, надоело, и он сложил свой выкидной ножик, устало плюхнувшись на скамью рядом с учителем. Стурастан спросил:
— Баланс хороший?
Хронвек расхохотался.
— Ты мне лучше объясни, что же я всё-таки делаю не так с Планом Энергий?
Наставник тут стал очень серьезен.
— Ты всё делаешь правильно, Гектор.
— Но я же могу разнести случайно целый город! Маги Диосии по сравнению со мной просто ювелиры!
— Маги Диосии по сравнению с тобой просто дети. Твоя мощь безгранична, именно поэтому тебя выбрало Наследие Хранителя. Твой удел — сводить небо и землю, сталкивать небесные тела, закрывать разломы в бездны хаоса, испепелять армии. И уничтожать Дартанги.
— А как же левитация мелких предметов?
Стурастан улыбнулся.
— Я надеялся, что ты сможешь овладеть тонкой работой с Планом Энергий. И все еще надеюсь, должен заметить. Пойми, основная сложность любого мага Миреи в том, чтобы достаточно широко раскрыть окно между измерениями. Им не хватает мощи. У тебя же проблема в обратном — и я не назвал бы это проблемой. Ты Хранитель.
Подошла леди Жуада и молча протянула им по кружке темного эля. Гектор поклонился, отхлебнул и сказал наставнику:
— Ты всё время это повторяешь. А кто такой, по-твоему, Хранитель?
Женщина посмотрела на мужа, потом на Хронвека и расхохоталась.
— Он что, до сих пор тебе не рассказал?
— Нет.
Она закинула на плечо мокрую тряпку, с которой никогда не расставалась.
— Хранитель — это абсолютное оружие.

Грязная игра

В баре было грязно и пахло пролитым пивом.
Инспектор Бремер аккуратно переступил через лужу мутноватой жидкости сомнительного происхождения, подошёл к засаленной стойке и представился. Бармен оторвался от телевизора на стене.
— Полиция уже была.
Ганс Бремер кивнул и устроился на одном из барных стульев, предварительно смахнув с него крошки чипсов. Он достал блокнот, затем вынул ручку, щёлкнул колпачком по столешнице и спросил:
— Ничего не хотите добавить? Или, может быть, отнять?
Во время последней фразы он усмехнулся. Судя по отчёту ночного патруля, жертву убили, сломав шею о потолочную балку. Ганс ещё раз посмотрел наверх — до нее было метра три, и чтобы это сделать, нужно было быть не просто очень крупным мужчиной, а по описанию нападавший был обычного телосложения. К тому же Бремер уже был в морге и видел труп. Погибшего нельзя было назвать хлюпиком — он был коренастым, с приличным животом и здоровенными ручищами. И все это совершенно не вязалось с рассказом бармена и ещё трёх посетителей этой дыры.
— В котором часу произошла драка?
Молодой человек достал тряпку и принялся чистить поверхность стойки — типичная реакция любого бармена на инспектора полиции.
— Я уже говорил. Двадцать минут первого, зашел этот парень, взял за шиворот того второго, треснул его головой о потолок и ушел. Я бы не назвал это дракой.
— А как бы вы это назвали?
— Ну, не знаю. Но не дракой, это уж точно.
— Может быть, убийством?
Бармен перестал протирать стойку и задумался на секунду.
— Убийством? В смысле, преднамеренным?
— Именно.
— Ну, не уверен. Этот парень точно знал, кто ему нужен, это правда, но хотел ли он его грохнуть… Если бы я хотел кого-нибудь замочить, ну, чисто гипотетически, инспектор, вы понимаете?
— Конечно, конечно. Чисто гипотетически.
— Так вот. Если бы я хотел кого-нибудь грохнуть, я бы взял пушку, или что-нибудь потяжелее и… Ну, вы понимаете. А он ударил его о потолок. У нас тут не крытый стадион, конечно, но до потолка так просто не достанешь. Нет, вы просто представьте: вы хотите разобраться с кем-то, поэтому хватаете его и бьете… о потолок. Это же вообще неестественно!
— Неестественно? Что ещё вам показалось неестественным в этой ситуации?
Парень достал сигарету из кармана и закурил.
— Знаете, инспектор. Я тут разного насмотрелся, и под стойкой у меня лежит сами знаете что, но мне ни разу не приходилось стрелять, обычно достаточно достать оружие и все успокаиваются. Но тут…
— Что?
— Знаете, он его подбросил вверх, вы же понимаете, иначе как бы тот достал головой до потолка, подхватил и усадил обратно, вот на этот самый табурет.
Инспектор вскочил, будто узнал, что сидит на змее. Бармен продолжил:
— Он его поправил, взял за щеки ладонями, заглянул в глаза, как будто сожалея, что все так быстро кончилось, а потом молча ушел. И у меня совершенно не возникло ни малейшего желания доставать дробовик.
Бремер немного помолчал, раздумывая над услышанным. Парнишка не врал, это было ясно. Но какие наркотики нужно было принять, чтобы сотворить такое? Это просто физически невозможно.
— И вы не видели, куда он отправился.
— Поймите меня правильно, у меня не было желания провожать его до дому.
— Конечно, конечно. Я просто уточняю, уехал он на автомобиле, или ушел пешком?
Ненадолго задумавшись, бармен ответил:
— Не знаю, как он отсюда убрался, но приехал он точно на такси.
— Такси?
— Не уверен, но… Вот, позвоните по этому номеру, это Марк Рупер, он всегда вечером стоит напротив, ждёт клиентов. Мне кажется, его машина была на улице, когда все случилось. А потом он точно уехал, я вызывал такси двум леди по телефону. Если бы Марк был там, мне бы не пришлось этого делать, вы понимаете?
Ганс кивнул.
— Спасибо. Это здорово поможет.

***

Таксист Рупер ответил сонным голосом. Попросив прощения за беспокойство, инспектор задал ему несколько вопросов и выяснил, что Марк действительно подвозил пассажира, подходящего под описание, как раз во время инцидента. Высадил у бара примерно в пол первого ночи. Рупер также отметил, что клиент не назвал адрес сразу же, а говорил, куда поворачивать, по дороге. Ещё водителю показалось странным, что пассажир ехал с открытым окном всю дорогу, при том, что было довольно холодно. На счастье Бремера, таксист запомнил номер дома и, как только полицейский его услышал, то сразу же направился туда — утром в полицейской сводке сообщалось, что по этому адресу вчера в пол одиннадцатого вечера была перестрелка.
В Мюнхене шел снег, он бесшумно падал на лобовое стекло огромными хлопьями. Мерседес инспектора тихо шелестел по брусчатке, город ещё до конца не проснулся, утренняя тишина гармонировала с погодой. Когда Бремер подъехал к двенадцатому дому по Майнер-штрассе, он увидел две патрульные машины, припаркованные возле подъезда. Узнав у дремавшего в одной из них полисмена номер квартиры, Ганс позвонил в домофон и услышал голос Иоганна Грубера, инспектора по особым делам полицейского управления города.
— Ганс? Что ты здесь делаешь? Подожди, я открываю.
Замок щёлкнул и Бремер зашёл в подъезд. Это был дом для среднего класса, тут все было добротно, чисто, но без излишеств. Он не стал ждать лифт, а поднялся на четвертый этаж по лестнице, по пути рассматривая репродукции Моне, висящие на стенах. Грубер ждал его на лестничной клетке.
— У нас тут двойное убийство и одно покушение.
— Я расследую драку в баре на окраине, подозреваемый возможно имеет отношение к твоему делу.
— Драка? У нас тут два трупа, причем один из убитых — ребенок.
— Что вы узнали?
— Я опросил свидетеля, он чудом уцелел.
Грубер по коридору дошел до кабинета. В комнате было разбито окно, Бремер выглянул наружу и увидел балконные перила. Иоганн открыл дверь и вышел наружу, Ганс последовал за ним. Внизу, на асфальте он увидел белые силуэты, выведенные мелом.
— Балкон. Стреляли отсюда?
— Нет. Уцелевший прохожий видел, как двое мужчин боролись, потом один из них упал вниз. Второй вернулся в квартиру, спустился и, по всей видимости, вышел на улицу. Пока он шел по лестнице, упавший поднялся, схватил свидетеля, который пытался оказать ему первую помощь и укрылся с ним за углом дома. Мужчина слышал два выстрела и звук отъезжающего автомобиля. Когда они вернулись к подъезду, он увидел женщину с ребенком, их застрелили из дробовика с близкого расстояния. Они погибли на месте. Дерьмовая история.
— Что с упавшим?
— Он исчез. Свидетель бросился звонить в полицию, он не помнит, как это случилось.
Грубер пожевал нижнюю губу, поглядывая на коллегу и добавил:
— Я бы списал момент с падением на шоковое состояние свидетеля, но в квартире следы борьбы. Упавший был в сером пальто, его клочки я нашел на оконной раме и в том месте, где он упал, по словам очевидца.
— И потом исчез.
— Да.
— Есть его описание?
— Темноволосый мужчина средних лет крепкого телосложения.
Бремер вернулся в комнату. Он подошёл к тяжёлому письменному столу и наклонился — на лакированном полу имелись свежие царапины, будто стол неаккуратно двигали. Детектив посмотрел на дверь, ведущую в коридор — очевидно, один из них сидел тут, за столом, когда вошёл второй. Первый резко вскочил, от чего стол сместился вперёд, а как события развивались дальше, было непонятно. Ясно только то, что два человека схватились и выпали в окно, на балкон, где продолжили борьбу. Потом один из них упал и второй решил его добить, спустился, но искать не стал, застрелив вместо этого случайных прохожих… Только вот зачем добивать того, кто упал на асфальт с четвертого этажа? Все это не вязалось, Бремер заглянул в спальню, на ходу размышляя, затем в кухню. Здесь очень давно никто не жил, в помещении прибиралась, видимо, приходящая обслуга, но хозяин уже давненько сюда не заглядывал. За спиной раздался голос Грубера:
— Центральная говорит, что помещение принадлежит некоему доктору Хронвеку.
— Как часто он тут бывал?
Старший инспектор кивнул, соглашаясь с ходом мыслей коллеги.
— Раз в восемь или девять месяцев. Именно с такой регулярностью оплачивались счета.
— Если бы не это, я бы искал наркомана рецидивиста, но с учётом…
— Это заказ, его ждали, и ждали терпеливо.
Бремер посмотрел в окно.
— Как он узнал, что жертва дома? Нужно проверить все квартиры с видом на эти окна, их не так много.
— Согласен. Ты расскажешь, что там за драка в баре?
Ганс вышел на балкон и принялся разглядывать перила с внешней стороны.
— Без пяти двенадцать в бар возле мыловаренной фабрики, знаешь, который напротив ломбарда братьев Ламме, зашёл клиент. Заказал пива и стал смотреть телевизор. Двадцать минут первого пришел другой, из дверей направился прямиком к первому, схватил его и, по словам бармена, подбросил кверху, сломав ему шею о потолочную балку.
— Давно там не был, но насколько помню, потолки у них не особо низкие.
— Да. По описанию твой прыгун похож на моего нападавшего. Он приехал в бар на такси, и водитель запомнил место посадки, Майнер-штрассе двенадцать.
Инспектор перегнулся через перила и снял что-то с решетки.
— Вот почему стрелок убил этих людей.
В руках он держал черную шапку с прорезями для глаз.

***

Призрачный Замок менял полярность примерно раз в четыре месяца. Самой скучной была фаза Зунтра, когда Хранителю не разрешалось покидать пределов цитадели.
Стурастан считал, что к перемещениям между мирами Гектор ещё не готов, хотя тот был с ним не согласен. План Пути прекрасно раскрывался в Мирее, с большим трудом подчинялся желаниям мага на Земле и вообще не работал в мире Зунтра. Поэтому, как только за стрельчатыми окнами и узкими бойницами башен раскинулась заснеженная тайга, Хронвек открыл сундук и достал из него свое любимое пальто. Он ещё успеет насидеться за книгами, когда кончится Земной цикл, а за окнами появится мертвая песчаная пустыня погибшего мира, в которую Стурастан не позволял углубляться дальше пары сотен метров от Замка, хотя сам утверждал, что Зунтр мертв, и ни одно живое существо не может выжить в радиоактивных песках.

В Зале Медитации Хронвек устроился на низком диванчике, сел по турецки и закрыл глаза. План Пути долго не хотел отзываться, но в конце концов границы пространства раздвинулись, покоряясь воле Хранителя и Гектор увидел в сером тумане свой дом в Мюнхене. Ему хотелось пройтись по знакомым улочкам, выпить крепкого кофе, сесть с бокалом бренди у телевизора и посмотреть вечерние новости. В спальне, в сейфе, лежала приличная сумма в евро, так что ему не придется мучаться, открывая План Материи. С валютой в нем играть было очень опасно даже Хронвеку, поскольку деньги были по своей сути обезличенными желаниями, а именно они и затягивали мага в трясину бесконечных возможностей. Можно было выудить оттуда драгоценные камни или золото, это было не так опасно, хотя эти предметы тоже являлись эквивалентом денег. Гектор предпочитал добывать валюту другими способами.
Он потянулся вперёд и переместился в свою квартиру. Тут все было как и раньше, аккуратно и чисто. Хронвек подошёл к окну, отдернул штору, впустив свет и отправился на кухню. Приготовив себе чашечку кофе, он достал из сейфа немного денег, сунул их в карман пальто и сел за стол. Стурастан просил его купить новый лэптоп и Гектор хотел посмотреть, какие появились на рынке модели. Он уже собирался открыть маленький старый портативный компьютер, лежащий в ящике стола, когда услышал звук открываемой двери. Видимо, это гувернер из агенства, который убирает в доме. Подсознание мягко кольнуло в основание шеи, заставив Хранителя немного отодвинуться от стола и слегка привстать.

Когда в кабинет вошёл человек в черной маске с дробовиком в руках, Гектор резко встал, перелетел через столешницу и упал, сделав кувырок, как учил Стурастан. Сократив таким образом расстояние до нападавшего, он вскочил и перехватив его руки под локтями, вынудив направить ствол оружия вверх. Хронвек уже было собрался повалить незваного гостя на пол, но тот неожиданно попер вперёд, планируя, по всей видимости, прижать Гектора к столу. Поняв это, Хронвек отклонился в сторону, и мужчины вместе перелетели через подоконник, со звоном разбив окно. При падении на балкон Гектор оказался снизу, но успел воспользоваться растерянностью соперника и скинул его с себя. Убийца вскочил одновременно с ним, пытаясь вырвать свой дробовик. Он был крупным, тяжёлым и в хорошей форме, Хронвек почувствовал, что нападавший теснит его. Когда Хранитель повис над перилами балкона, он отпустил одну руку и вцепился агрессору в лицо, надеясь попасть в глаза — это было ошибкой, поскольку сразу же после этого нападавший подхватил его под ногу и перекинул через перила. Пальцы Гектора скользнули по его лицу, стягивая маску, и Хронвек полетел вниз.

Среди многочисленный помещений Призрачного Замка была одна комната, которую Гектор старался обходить стороной, поскольку даже от вида окованной медью тяжёлой двери у него портилось все настроение. Эта комната носила громкое название Зала Мгновенной Защиты. Служила она только одной цели — изучению одноименного изменяющего заклинания.
Вообще, Зал Мгновенной Защиты был последним в длинном списке предметов, которые должен был освоить новый Хранитель, но после истории с Воротами Хаоса Стурастан внёс изменения в учебную программу. Он посчитал, что риск отбить напрочь желание изучать магию намного меньше риска потерять единственного ученика, поэтому Гектор ежедневно на протяжении трёх месяцев проводил в Зале Мгновенной Защиты Да Будет Она Проклята по нескольку часов.
Само заклинание было довольно простым, вот только задачей ученика было не просто научиться вызывать изменения на несколько бесконечно долгих секунд в тонкой прослойке прогретого воздуха вокруг своего тела, а делать это мгновенно. Для закрепления данного навыка в стены комнаты были вмонтированы хитроумные вакуумные трубки, которые стрелялись каучуковыми шариками. Ученику надлежало находиться в центре зала и мучительно ждать залпа, который происходил в самый неожиданный момент. Никакой системы в графике выброса резиновых снарядов не было и маг все время пребывал в ужасном напряжении, пытаясь предугадать начало очередного обстрела. Единственным спасением от больно бьющих шариков было Заклинание Мгновенной Защиты, оно на короткое время вызывало уплотнение нескольких миллиметров воздуха вокруг колдуна, создавая барьер, способный погасить практически любой удар. Применять его нужно было не просто быстро, а мгновенно, чтобы избежать жалящих укусов резиновых пчел. Ученик осваивал курс тогда, когда к концу очередной тренировки на его коже не наблюдалось ни одного свежего синяка.
Но, сложность практики заключалась не только в бесконечном ожидании атаки и больно бьющих резиновых пулях — Заклинание Мгновенной Защиты относилось к школе изменения и имело неизбежные побочные эффекты, как и все изменяющие заклятья. Во время действия Мгновенной Защиты на мага обрушивалась страшная головная боль, сравниться с которой мог только лишь град резиновых шариков, жалящих со всех сторон зазевавшегося волшебника.
Хронвек успешно прошел Зал Мгновенной Защиты, на девяноста третий день выйдя из него без единой царапины и с тех пор всякий раз отворачивал голову, проходя мимо ужасной двери.

***

Инспектор Бремер задумчиво мерял шагами мостовую. По логике выходило, что упавший с балкона воспользовался моментом, чтобы улизнуть, пока свидетель звонил в полицию. Он свернул за угол, поймал такси, после чего поехал себе спокойно в бар возле мыловаренной фабрики, где прикончил посетителя, который, как утверждает бармен, был ему знаком. Потом след терялся. Что ж, в таком случае нужно понять, куда направился стрелок. Кажется, у него возникла теория, которую нужно было проверить.
Ганс сел в машину и вызвал диспетчера.
— Соедините меня с коронером Монро из двадцать четвертого госпиталя.
Его перевели на линию морга.
— Филипп Монро слушает.
— Привет ещё раз, Фил. Это Бремер. Ты можешь снова посмотреть моего мертвеца?
— Из бара, со сломанной шеей?
— Да. Сделай ему пробу цветных отпечатков, будь любезен.
— Ты вроде говорил, что это драка, а не перестрелка.
— Сделай анализ на порох и узнаем точно.
Инспектор ещё раз оглядел место трагедии и поехал назад, к бару.

Парень за стойкой всё ещё был тут. Следователь уселся на то же место, что и утром. В забегаловке было не слишком оживлённо — пара посетителей за столиком у окна смотрели спортивный канал вместе с барменом. Бремер приподнял ладонь над стойкой и улыбнулся, когда тот его заметил.
— А, господин инспектор! Что-то забыли?
— Да, хотел ещё кое-что уточнить.
— Чем могу помочь? Может, чашку кофе?
Ганс кивнул.
— Вы не припоминаете, возможно погибший общался с кем-то, пока сидел здесь?
— Что? Нет, не думаю. Он сидел один.
— Уверены?
— Ага.
Бармен отвернулся и стал делать эспрессо. Бремер задумался. Парень поставил перед ним чашку и сказал:
— А знаете, к нему подходил один человек. Просил прикурить.
— Правда?
— Ага. Он сел вон там, у окна, выпил кофе, достал сигарету. Я запомнил ещё потому, что, вы знаете, у него такие дурацкие сигареты были, с розовым фильтром, и длинные. Прикурил и вышел на улицу.
— А что потом?
— Ничего. Потом ваш клиент сидел тут и пялился в ящик.
Инспектор глотнул из чашки и сказал:
— Любопытно.
Бармен пожал плечами.
— Найдете того парня?
— Надеюсь. Сможете описать курильщика?
— Стройный, худощавый. Глаза голубые. Вроде бы на нем была водолазка и длинная бежевая куртка. Ну, такие сейчас многие носят.
У инспектора зажужжал телефон. Он достал аппарат из кармана — звонили из деспетчерской.
— Бремер. Да, соединяйте.
В трубке раздался голос коронера:
— Это Монро. Проба положительная.
— Спасибо. И ещё один вопрос.
— Давай, только быстро.
— У него в карманах была зажигалка?
— Нет, ничего такого.
— Отлично, значит все сходится.
— Расскажешь при встрече, у меня полно работы.
— Непременно.
Инспектор повесил трубку, расплатился и вышел. Садясь в машину, он проворчал себе под нос:
— Похоже, нужно искать ещё один труп.

***

Рефлексы сработали так, как надо — за время, не превышающее секунды, Хронвек сконцентрировался, выдохнул короткую, как ругательство, словесную часть заклинания и треснулся об асфальт. В голове взорвался салют боли, яркой, словно дуга электросварки. Он сжал виски, но у него не было времени на жалость к себе — следующий залп может случиться в любой момент. Гектор будто снова оказался в Зале Мгновенной Защиты — он выпрямился, собрал волю в кулак и оценил обстановку. Голова всё ещё вибрировала, и он поднес ладони к лицу, чтобы понять, вызвано это заклятьем или он все же разбил себе череп? Крови на руках не было.
Какой-то человек тряс его за плечи и что-то говорил, это окончательно вернуло Гектора к реальности. Схватив прохожего за шиворот, он побежал, спотыкаясь, в переулок между домами. Затолкав незнакомого мужчину в просвет за мусорными баками он укрылся рядом и стал ждать. В его родном мире не так-то просто было пользоваться магией, она требовала времени, а человек с дробовиком ждать явно не собирался. Как только Хронвек об этом подумал, прозвучали два выстрела, один за другим. Затем звук стартера и рев автомобиля, визг шин, когда машина с заносом вылетела на перекресток, а потом стало тихо. Гектор осторожно выглянул из-за угла и охнул, увидев на земле два тела. Он бросился к ним, позабыв обо всем, но было уже поздно — они были мертвы. Женщина не старше сорока и маленькая девочка, совсем ещё ребенок. Хронвек почувствовал, как его захлёстывает волна ярости. Прохожий, который последовал за Гектором, звонил в полицию, сбивчиво объясняя, что произошло, а Хронвек встал и пошел вперёд, по дороге накладывая на себя Заклятье Горящего Охотника. Кожу его охватил страшный жар — неизбежный побочный эффект заклинания, глаза превратились в узкие щелки, мышцы наполнились кровью, ноздри расширились. Он втянул в себя воздух, запомнив запах пороха и свиной кожи, в которую был одет убийца. Кажется, это называется дублёнка. Под действием Горящего Охотника мысли работают иначе, все становится неважным и второстепенным, кроме одного — убегающей жертвы. Наложить это заклятье можно только в состоянии настоящей ярости, и чем она сильнее, тем эффективнее действует магия. Хронвек увидел жёлтую машину, которая медленно ехала в правом ряду. Он смутно вспомнил, что на таком автомобиле можно быстро добраться до нужного места и поднял руку. Кажется, таким образом его можно призвать.
Таксист остановился и Гектор уселся рядом с водителем.
— Поехали.
— Какой адрес?
— Скажу по дороге.
Он открыл окно и снова втянул воздух.
— Езжай прямо.
Видавший виды водитель даже бровью не повел. На перекрестке Хронвек снова вдохнул и сказал повернуть направо. Затем они ушли левее, на магистраль, а через три километра съехали в рабочий район. Гектор чувствовал запах резины, установленной на машине стрелка — ее запах отличался от запаха других покрышек так же, как хлеб отличается от мяса. Напротив бара «Маргарита» он попросил остановиться. Отрешенно сунув таксисту двадцатку, Хронвек вышел и направился к стеклянным дверям, обклеенным рекламными стикерами. Кожа его пылала огнем.
Убийца сидел прямо напротив входа, за стойкой. У него не было ни малейшего шанса, Гектор двинулся на него, словно локомотив, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы а в груди клокочет ярость. Он сгреб стрелка за куртку и швырнул вверх, давая гневу выход. Жертва врезалась в потолок со страшной силой. Хронвек подхватил киллера, усадил назад и взял за щеки, наблюдая, как стекленеет его взгляд. Он приблизился к его лицу и глубоко вдохнул, сравнивая запахи. Это был еще не конец погони, к уже знакомым нотам прибавился яркий вкус ароматизированного табака. Горящий Охотник развернулся и вышел, следуя за ним. Через пару сотен метров он поднял с земли розовый окурок.

Гектор шел по следу, ничего не замечая вокруг себя. Устойчивый запах вел его переулками, след петлял, уводя все глубже в промышленную зону. Внезапно стены домов расступились и Хронвек увидел свежие отпечатки туфель на тонком, едва закрывающем брусчатку снегу. Они вели через площадь, к каналу, за большие жёлтые погрузочные краны. Охотник перешёл на бег, он бесшумно пересекал открытое пространство, низко пригнувшись. Запах усиливался.
Человек снова курил — он разговаривал по мобильному телефону, нервно затягиваясь, поэтому не заметил приближения Гектора. Только в последний момент он повернулся и вскрикнул от страха, а потом Хронвек швырнул его на землю, откинув далеко в сторону. От человека пахло огнестрельным оружием, поэтому для Горящего Охотника не стало неожиданностью, когда незнакомец вытащил из кармана пистолет с глушителем. Одним прыжком преодолев разделяющее их расстояние, Хронвек обезоружил противника, ударив ему ногой по руке, после чего снова схватил. Несчастный успел только крикнуть «Пощади!», перед тем как тот бросил его, что было сил. Человек ударился спиной о каменное ограждение пристани и затих — пустые глаза не мигая уставились в серое небо. Гектор подошёл, понюхал воздух. Охота была окончена. Магия сходила на нет, его начало колотить — это тоже был неизбежный побочный эффект заклинания, но длился он недолго. Стуча зубами, Хронвек обыскал мертвеца. Ни ключей, ни документов. Он с досадой отбросил зажигалку и сигареты, подобрал выпавший из рук погибшего телефон. В нем не было ни одного сохраненного номера, аппаратом воспользовались впервые совсем недавно, а последний вызов был от неизвестного абонента. С другой стороны площади появилась группа рабочих, они направлялись в сторону пристани. Гектор поднял повыше воротник пальто, сунул руки в карманы и побрел в противоположном направлении, стараясь не дрожать.

***

Прошло всего два часа, когда нашли второй труп. Бремер стоял над телом, его оставили в той же позе, в которой мертвеца обнаружили работники пристани. Очевидно, ему сломали позвоночник о каменное ограждение — спина была неестественно выгнута. Тот, кто это сделал, вывернул ему карманы, их содержимое нашли рядом на мостовой и уже предусмотрительно упаковали в пакеты офицеры патруля. Инспектор разблокировал телефон, нажимая кнопки сквозь полиэтилен, пролистал контакты, усмехнулся и отложил его в сторону. Поднял черный пистолет, подержал на ладони. Предохранитель не снят, из оружия не стреляли. Пачка сигарет была приоткрыта, из нее выглядывали розовые цилиндры фильтров. Ганс покосился на полицейских — они о чем-то увлеченно беседовали — и быстрым движением раскрыл пакет с третьей уликой.
Он покрутил в руках круглую зажигалку, постучал по ней ногтем, затем поддел логотип и вытянул за него листок бумаги, скрученный внутри в трубочку. Пружинный механизм возвращал его назад, в тайник. Бремер прищурился и прочитал: «Клиент ушел. Возвращаюсь в Стокгольм, он меня видел. Все контакты через агентство.»

***

На голове была здоровенная шишка, пальто было порвано в трёх местах, мышцы скрутило в узлы после заклятья Горящего Охотника. Гектор потратил почти час, пытаясь открыть План Пути, и страшно устал. Он с трудом доковылял до Дома Чистоты, упал в горячий бассейн, питавшийся из подземного источника и погрузился в воду по самые ноздри. Узлы на мышцах стали медленно развязываться и голова почти прошла, когда он услышал знакомый голос.
— Что с вами случилось, мастер Хронвек?! Катрулан и Руадора видели, как вы появились в зале медитации. Я знаю, вы не спите!
Семейство Стурастана насчитывало девятерых детей, из которых самыми озорными были без сомнения Руадора и Катрулан. Они постоянно что-то вынюхивали, находились там, где нельзя и брали без разрешения то, что брать не полагалось. И ещё они постоянно шпионили за Гектором. Хранитель высунул голову на поверхность.
— Я жив, все в порядке.
Человечек всплеснул руками и забегал по комнате.
— Что вы говорите, мастер! Дети сказали, что вы шли, опираясь о стены, и стонали, как будто сейчас умрёте.
— Это Заклятье Горящего Охотника.
— Что?!
— И ещё Заклинание Мгновенной Защиты. Боже, голова опять раскалывается.
— Какое счастье, что вы живы, мастер! Что могло случиться с вами в вашем любимом Мюнхене?!
Гектор поморщился, от взволнованных криков учителя у него окончательно разболелась голова.
— Меня пытались убить.
— Грабители?
— Нет, Стура. Ему не нужен был мой кошелек. Ему нужна была моя жизнь.
Учитель ничего не ответил, он с ошарашенным видом уселся на каменную скамью и уставился на Гектора. Тот продолжил:
— Я использовал Мгновенную Защиту, только благодаря ей я здесь. Затем я использовал Заклятье Горящего Охотника и пошел по следу убийцы.
— Но Заклятье Горящего Охотника у вас ни разу не получалось!
— Теперь вот получилось. Я догнал стрелка и проследил заказчика, как вы учили на уроках искусства Грязной Игры. К сожалению, оба погибли.
— Горящий Охотник беспощаден.
— Да. Боюсь, теперь мы не узнаем, куда ведёт эта ниточка.
Учитель вздохнул облегчённо и откинулся назад, прислонившись к стене.
— Просто подумайте, кому вы там могли насолить, в вашем Мюнхене. Не знал, что у врачей в этом мире есть враги.
Гектор озабоченно покачал головой.
— Перед смертью заказчик крикнул: «Пощади!».
— Ну, в этом нет ничего необычного.
— Да, вот только он говорил на Морантанском.

Мастер Нитей

Долгая дорога через пустоши и скалы, поросшие колючим дроком и жестким сизым мхом, хрустящим под подошвами сапог, привела группу к обрыву. Внизу, по правую руку, простиралась унылая Восточная равнина, которая заканчивалась отвесным базальтовым гребнем, на котором сейчас находились путники.
В этом месте сплошная череда острых скал прерывалась, как будто здесь прокатился огромный каменный шар. Лишайники, покрывающие равнину, пробрались через пролом и заселили пойму — здесь с равнины дул холодный ветер, от которого гнулись и ломались деревья, он выдувал почву, обнажая голые камни. По обе стороны от прохода шумел лес, он стоял тут очень давно и видел всякое, но напротив Ворот Хаоса не росло ни единого деревца — жестокий ветер уничтожал любую растительность, не способную цепко держаться за землю.
Руководитель группы Готард Целесиндомайзер поднял руку, объявляя привал. Шесть человек с облегчением скинули тяжелые тюки с плеч и расселись прямо на камнях. Наскоро перекусив, путники снова взвалили на спины поклажу и двинулись вниз, в пойму. Помощник Главного Археолога Кобрук подошел к краю и посмотрел вниз.
— Могу я спросить, господин Целесиндомайзер?
Готард ответил, не оборачиваясь — он был занят поиском опоры, спуск был крутоват для него.
— Спрашивайте, Кобрук.
Помощник догнал профессора.
— Я заметил внизу белую линию, которая проходит ровно по границе Ворот Хаоса и как бы соединяет эту и противоположную сторону гряды. Возможно, это своеобразная эрозия почвы?
Главный Археолог усмехнулся.
— Да, мой друг. Это весьма своеобразная эррозия. Вы же помните, по какой причине мы здесь?
— Ваше исследование периода рассвета Восточных эльфов. Но какое отношение…
— Если вы наберетесь терпения, то все узнаете. Я хочу спуститься вниз и посмотреть на место, воспетое в легендах, собственными глазами.
Помощник замолчал. Пойма Ворот Хаоса была одной из ключевых целей экспедиции, профессор, должно быть, страшно волновался. Всю жизнь они сидели на кафедре в Сарабате и по крупицам собирали историю в древних манускриптах и летописях и вот наконец-то появилась возможность увидеть все собственными глазами!
Группа одолела спуск, и Готард распорядился разбить лагерь у края леса. Рабочие стали разбирать вещи, а Целесиндомайзер с помощником направились в сторону прохода. Снизу Ворота Хаоса выглядели потрясающе — они внушали трепет, а воющий ветер во много раз усиливал этот эффект.
Под ногой Кобрука что-то хрустнуло. Он опустил глаза и понял, что наступил на старую, выбеленную кость. Он наклонился и поднял ее.
— Берцовая кость. Смотрите, вот эта ямка сбоку возле сустава, к ней крепятся сухожилия. Она принадлежала Орку.
— Что же, это подтверждает записи в старых хрониках.
Кобрук положил кость в сумку, и они пошли дальше. Через десяток метров им попался череп — клыки до сих пор вызывали страх своим видом. Готард сел на корточки и потрогал зубы пальцем.
— Равнинный тролль. Неужели все действительно так, как описывают летописи?
Археологи снова двинулись вперед. Белая линия, которую они видели сверху, постепенно приобретала объем, вырастая над серой равниной. Костей становилось все больше, ученые уже не обращали на них внимания. Когда, наконец, они подошли к странному белому холму вплотную, осторожно ступая между белеющими скелетами, никто из них не проронил ни слова.
Идеально ровная линия проходила по границе Ворот Хаоса, и сделана она была из останков Зеленой Орды. Корбук узнавал кости Кадагров — больших степных волков, на которых, как гласят предания, разъезжали воины Восточной равнины. Черепа троллей и орков смотрели на них пустыми глазницами. Вот торчит бивень Бурга, злобного травоядного, их в мирное время использовали для перевозки волокушек, а на войне не было силы страшнее и неудержимее, чем десяток таких тяжеловесов, несущихся на врага во весь опор. Холм имел высоту не менее полутора метров, и страшно было представить, какого размера была гора тел до того, как плоть сгнила, а ветер иссушил трупы, оставив лишь каркасы, до сих пор пугающие потомков своим видом.
Назад возвращались молча. Один из рабочих увязался следом за учеными и уже успел рассказать остальным в лагере о том, что разглядел издалека. Говорили мало, только по делу. Когда лагерь был разбит, а ужин приготовлен, солнце уже клонилось к закату. Целесиндомайзер, поглядев на хмурые лица членов экспедиции, приказал открыть маленький бочонок вина и, когда все расселись возле костра, сказал:
— Думаю, дорогие коллеги, я должен внести некоторую ясность. Мы все знаем, что наша цель — исследование периода рассвета Восточных эльфов, которые до сих пор поют песни о сражении, которое произошло в этом месте.
Люди согласно закивали. Только Кобрук знал, к чему клонит профессор, однако было ясно, что ему известно что-то, о чем он не планировал говорить ни с одним из них. Готард продолжил:
— Я предполагал, что мы найдем здесь свидетельства сражения, но не предполагал. что события, описанные в эльфийском эпосе, настолько близки к правде. Подобные произведения обычно передают историю в сильно приукрашенном виде, где погибло пятеро, там поют о пятидесяти и так далее, вы понимаете, о чем я? Но в данном случае, похоже, все было так, как есть.
Помощник спросил:
— Вы говорите про великую битву у Ворот Хаоса, положившую конец набегам Орды на эти земли двести лет назад?
— Именно. Позвольте, мой друг, я расскажу нашим спутникам об этом. Мы с вами изучали данный предмет не один год, в то время как они, как я вижу, напуганы и хотят знать, откуда взялись все эти кости.
Рабочие дружно закивали. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, а соседство с Воротами Хаоса и без того вызывало у них сильный страх. Профессор выпил вина, посмотрел задумчиво вдаль и начал.

Давным-давно, во времена, когда мир был погружен во тьму междуусобной войны, заговоров и предательства, существовала только одна сила, способная объединить все Восточные королевства. Этой силой была Орда с Восточной равнины. Отделенная скалистой грядой, которая защищала эльфийские леса от пронизывающего ветра, она простирается далеко за горизонт, давая приют сотням кочевых племен орков. Они постоянно дрались друг с другом, сильный ел слабого, и этот уклад тысячи лет сохранялся на Восточной равнине, не давая развиваться ни культуре, ни науке. Орки жили на ней испокон веков и живут по сей день, но теперь ни один вождь не смотрит в сторону Западной Гряды. И все это — благодаря той самой битве.
Раз в тридцать лет орда объединялась, чтобы совершить набег на западные земли. Они лавиной вливались через Врата Хаоса и шли дальше, убивая, поджигая и разрушая все на своем пути. Они грабили города и деревни и не щадили никого. Более всего от набегов страдали восточные эльфы, поскольку они первыми принимали удар Орды. Изящные лесные города лежали в руинах, а сами эльфы уходили в тайные пещеры, забирая с собой немногое имущество, летописи и предметы искусства — то, что успевали спасти.
Утолив жажду разрушения, Орда вторгалась в западные пограничные королевства, и хотя отяжелевшие от наживы кочевники были не столь внезапны и жестоки, поселения людей тоже сильно страдали, поскольку крестьяне не могли укрыться под землей, как это делали их лесные соседи. И вот, двести двенадцать лет тому назад, эльфийский король Гиоладаль сумел убедить четырех властителей — Дурма Злого, Виторо Бламеля Третьего, Зильду Мудрую и Мон-Домайна Золотого дать отпор разорителям. Они встали в пойме Ворот Хаоса, окопались и стали ждать.
Гиоладаль был отличным стратегом, однако не учел одного — за тридцать лет многое забывается, и двадцатитысячная армия людей и эльфов, как бы грозно она не выглядела, была не в состоянии противостоять Орде, насчитывающей двести тысяч безжалостных воинов, всю свою жизнь проводивших в битвах. Когда первые разведчики примчались с Восточной равнины, с ужасом в глазах рассказывая о бесчисленной армии орков, троллей, кадагров и бургов, только уверенность Гиоладаля удержала союзников от позорного бегства. Но и он понимал, что шансов на победу у них практически нет.
И тогда появился Мастер Нитей.
В эльфийском эпосе множество идиом и устаревших речевых оборотов, поэтому до конца не понятно, почему его так называют. Но одно известно точно — никто не знал, откуда тот появился, и кто он такой.
Главный Археолог отпил вина из кружки и добавил:
— Мастер Нитей пошел прямо в Ворота Хаоса и встретил Орду один. Молнии били с небес, огонь рвался из-под земли, воздух превратился в смерть, а свет — в разящее лезвие. Он сражался с ними как тысяча воинов, и ни один орк не прошел в пойму. Оставшиеся бежали, преследуемые армией союзников. Мастер Нитей исчез в суматохе сражения, а кочевники больше никогда не нападали на людей и эльфов. Жители лесов считают это место священным и не посещают его, да и водить других сюда отказываются. Но мы пришли к Воротам Хаоса, чтобы узнать истину, и узнав ее, мы двинемся дальше. Мы не хотим осквернять это место и тревожить души погибших воинов. На рассвете мы возьмем несколько образцов и отправимся в путь. Теперь я знаю, что эпос не приукрашивал историю. В битве действительно погибло сто пятьдесят тысяч орков и их союзников.
Помощник вынул из мешка кусок тазовой кости и протянул Целесиндомайзеру.
— Посмотрите, профессор. Как вы думаете, что явилось причиной таких необычных повреждений?
Готард взял кость в руку. Одна ее сторона была гладко срезана, срез был идеально ровным, и это было странно. Ученый пожал плечами. Кобрук заметил:
— В Воротах я видел много останков с подобными следами. Интересно, не так ли?
Профессор ничего не ответил. Он тоже заметил днем рассеченные черепа и грудные клетки, но у него не было ответа на вопрос помощника. История не дает ответов на все вопросы, к тому же иногда имеет склонность лгать. Готард вернул кость, выпил вина и стал слушать, как поет восточный ветер на тонких стебельках сухой травы, покрывающей равнину.

***

— Мастер Хронвек, вы не должны вмешиваться! Это слишком опасно!
Гектор сидел в нижнем зале центральной башни, на лице его застыло выражение глубокой задумчивости. Вокруг бегал маленький человечек с большой головой на короткой шее, то и дело сокрушенно взмахивая руками.
— Вы же только что освоили План Пути и План Материи, а тут нужно в совершенстве владеть Планом Энергий! Вы понимаете, с чем хотите столкнуться?!
— Понимаю, Стура, понимаю.
— Стурастан не может отговорить вас, а ведь это его обязанность! Стурастан должен завершить обучение Хранителя, к этому его готовил отец, а того готовил дед, а того прадед, и так долгие, долгие века! А если вы там погибнете, как я смогу вас выучить?!
Гектор перевернул страницу толстой книги. Он прочитал уже сотни подобных учебников, но ответа в них не было. Не было никакой системы, к которой он привык в у себя на родине. Каждый философ имел собственный взгляд на мироустройство, каждый маг считал своим долгом разработать собственную систему изучения магии. Сколько еще ему нужно пролистать таких книжек, выискивая среди одинаковой, но поданной под разными соусами информации свежую?
Особенно этим грешил раздел Плана Энергий. Поколения боевых магов тратили свое время на написание именных трактатов о сути и природе мощи, принципах ее извлечения и трансформации! У него просто не было на это времени.
— Стурастан и не должен меня отговаривать. Я уже все обсудил с Наследием Хранителя.
Человечек снова всплеснул руками.
— Наследие Хранителя — это всего лишь сложное заклинание, синхронизированное с устаревшей базой данных! Что оно может вам посоветовать? Что оно может знать о нынешнем положении дел?!
Гектор улыбнулся.
— Помню, кое-кто говорил, что это величайшее изобретение всех времен.
— Говорил! Только Наследие Хранителя могло отыскать вас в пространстве трех миров! И теперь вы собираетесь погибнуть в глупой потасовке!
Хронвек не ответил — он понимал, что Стура прав. Однако, зачем нужен Хранитель, если в мире творятся такие вещи, а он только молча наблюдает со стороны, терпеливо ожидая конца обучения?
— Послушай, Стурастан. Ты так же сильно переживал из-за Крыцало, однако все прошло прекрасно. Ни один человек теперь даже близко не подходит к нашим границам.
— Но ведь это совсем другое дело! Да, вы отлично овладели Призывом, у вас просто талант в этой области, я никогда не видел подобных вам Вызывающих. План Пути принимает вас с удивительной легкостью, хотя бы это меня успокаивает. Удрать вы, может, и успеете. Только как вы собираетесь остановить Орду?!
— Не знаю.  — Гектор снова нахмурился и погрузился в раздумья. Стурастан покрутился вокруг Хранителя еще немного и отправился восвояси. Он знал, что хозяин уже не передумает. Хронвек делал огромные успехи в обучении, но самая главная часть магического искусства ему никак не давалась — он не мог освоить План Энергий, а это значило, что он все еще не был способен противостоять ни другому магу, ни превосходящему по численности противнику. Еще долго сидел в полумраке нижнего зала человек в плаще с капюшоном, неподвижный и прямой, похожий на древнюю статую.

***

Когда Гектор отбросил полог шатра военного совета, он обнаружил, что попал в центр самой наибанальнейшей трактирной драки. Прямо напротив него какой-то старик лупил по голове короной из золота плешивого мужичонку средних лет, тот заслонялся рукой в кожаной перчатке, отороченной соболиным мехом. Высокий эльф в серебристых доспехах с инкрустациями бил ногами широкоплечего воина, тот пытался встать, но поскальзывался каждый раз на пролитом из разбитого горшка медовом настое. В противоположном от входа конце шатра Хронвек увидел немолодую уже женщину с тиарой в волосах цвета заходящего солнца, она как ни в чем не бывало сидела на высоком табурете и пила вино. Он вежливо поклонился и махнул ей рукой. Она отсалютовала ему в ответ бокалом и сделала знак приблизиться. Осторожно обойдя дерущихся, Гектор подошел к ней сбоку.
— Вы — Зильда Мудрая.
Женщина ехидно подняла брови:
— Я тебя не помню, а у меня хорошая память на лица. С чего это ты взял, что я Зильда? Да еще и Мудрая, к тому же.
Хронвек пожал плечами.
— По крайней мере, вы мудрее остальных в этом шатре.
— Да? И в чем же моя мудрость, позволь спросить? В том, что я нахожусь в обществе четверых кретинов, не способных принять простого решения?
— Решение, по видимому, не такое уж простое.
Эльф в очередной раз наподдал коренастому в меховой накидке, но тот поймал его за ногу и опрокинул, сразу же навалившись сверху на противника. Зильда заметила:
— Что может быть проще? У нас сейчас всего два варианта — или мы деремся, или отступаем и отсиживаемся в замках, ожидая, пока зеленая зараза не нарезвится, сжигая деревни и прибивая крестьян к заборам.
— С виду все просто.
— Правда?! А ты кто такой? Мой новый советник?
— Нет. Но я пришел помочь.
Она посмотрела на него внимательным взглядом, дернула плечом и вдруг подскочила, со всего размаху залепив пощечину мужику с золотой короной.
— Только ударь его еще раз, Бламель, и я оторву тебе яйца!
Рука с зажатым символом власти застыла в воздухе, а Зильда уже раздавала пинки катающимся по земле Дурму Злому и Гиоладалю Прекрасному, обзывая их жалкими сопливыми бабами. Через десять секунд все четверо уже сидели, вытирая кровь и пересчитывая зубы. Зильда Мудрая сказала:
— Дорогие соседи, у нас тут появился неожиданный помощник. Он не представился, так что я не знаю, кто он такой. Но он, по крайней мере, готов предложить что-то более рациональное, чем паника.
Человек в соболиных перчатках вытер кровь с рассеченной брови и выкрикнул:
— Мы должны отступать прямо сейчас! Ты слышала доклад разведчиков? У них не менее пятнадцати сотен бургов, они сметут нас как пыль и даже не почувствуют!
— Заткнись, Мон-Домайн! Ты уже говорил это. Послушаем, что скажет наш гость, который так нагло проник мимо охраны в командирскую палатку в разгар стратегического совещания. Говори, кто бы ты ни был.
И Зильда откинулась на кресле. Гектор потер подбородок.
— Я остановлю Орду в Воротах Хаоса с помощью магии. Не уверен, что мне удастся блокировать их полностью, но я совершенно точно смогу сбить их разгон, они споткнутся, замешкаются, возможно, даже ненадолго отступят. Если ваши войска не падут духом, мы сможем нанести противнику значительный ущерб, проведя контратаку.
— И что потом? Их в десять раз больше, даже если мы перебьем половину, резерв нас доконает.
Хронвек покачал головой.
— Не думаю. Орки всегда бегут, если терпят большие потери.
Он заметил на столе поднос с виноградом и отправил одну ягодку в рот. В горле у него вдруг пересохло от волнения, неуверенность правителей была заразна. Королева надолго замолчала, молчали и остальные. Наконец, Гиоладаль вскинул руку и сказал:
— Я согласен, хоть и не знаю, кто ты такой. Наши лучники смогут проредить армию орков во время контратаки, их воины не защищают броней спины, они считают, что тот, кто бежит от боя, не заслуживает жизни. По отступающей орде стрелять в пять раз эффективнее. Если ты заставишь их отступить, конечно.
— Заставлю.
Остальные подняли руки, и Зильда хлопнула в ладоши.
— Так тому и быть. Бери с собой людей столько, сколько тебе нужно, и делай свое дело. А мы сделаем свое.
— Я пойду один.
Мужчины переглянулись, но промолчали. Королева спросила:
— Кто же ты такой? Надеюсь, что не сумасшедший.
— Я не сумасшедший. Меня зовут…
В палатку вбежал адъютант.
— Милорды и миледи, орда пришла в движение! Они наступают!
Гектор спросил:
— Сколько у нас есть времени?
— Орки подойдут к Воротам Хаоса через час!
Хронвек повернулся к союзникам, коротко поклонился и бросив : “Я приступаю”, — растворился в воздухе.

***

Словно понимая, что сейчас произойдет, нескончаемый гул в Воротах затих. Гектор знал, что это ненадолго, он знал, что орда всегда врывалась в пролом на крыльях восточного ветра, он дул им в спины, разгоняя бег тяжелых воинов и слепя противника. Так было написано в летописях.
Он осмотрел отвесные скалы по обе стороны пролома, попробовал на прочность базальт, удовлетворенно покивал самому себе. Открыв План Пути, он переместился в центр прохода, сел на серые, покрытые лишайником камни и закрыл глаза.
В Плане Материи легко можно было утонуть, он представлял собой бездну, содержащую в себе все, что угодно. Важно было точно представлять, что ты хочешь достать из него, в противном случае мага постигнет не просто неудача, его затянет в бескрайнее море возможностей, и он сгинет в нем бесследно, пытаясь заполучить все разом. План Материи делал это не специально, просто такова была его природа — он чувствовал желания и пытался придать им форму, заманивая того, кто не мог себя контролировать, в болото материальных соблазнов. Гектор освободил разум — у него это получалось легко, каждый раз он находил нужную вещь быстро, и это всегда было именно то, что он искал, не больше и не меньше.
Перед его глазами возникла серебряная струна — бесконечно тонкая и в то же время бесконечно прочная, она выплыла из тумана Плана Материи и повисла перед ним. Ее концы утопали в базальте, сливаясь с ним в единое целое. Он открыл глаза и осмотрел то, что получилось — в сотне шагов от него мерцала серебром едва заметная линия, висящая над землей. Она пересекала Ворота Хаоса, пропадая в скалах по обе стороны пролома. Хронвек снова закрыл глаза.
Над первой нитью появилась вторая, затем третья, четвертая, пятая… Между ними было расстояние примерно в локоть, они шли параллельно друг другу. Земля под ногами начала слабо дрожать, вернулся ветер. Воины, стоящие на переднем краю, крепче сжали копья, лучники нервно поглаживали фазаньи перья на стрелах.
Через мгновение из пыльного марева равнины вырвалась Орда — она была огромна. Коричнево-зеленое море двигалось стремительно и неудержимо, впереди неслись огромные туши бургов, за ними можно было разглядеть гигантов, они двигались огромными шагами, наклоняясь вперед, а под ними бежали тысячи орков.  Хронвек открыл глаза и посмотрел на свою работу. Боги, как же он был глуп! Эту силу никому не остановить, потому-то она и разоряет раз за разом восточные земли! Он вскочил на ноги, открыл План Энергии и приготовился. За ним стояли воины, которые могли успеть спастись, если бы он не обнадежил королеву Зильду. Что же, посмотрим, насколько его хватит!

***

Первыми Ворот достигли бурги. Один из них вырвался вперед на несколько корпусов, маленькие злобные глазки налиты кровью, бивни сверкают ослепительной белизной, жесткая шерсть на загривке топорщится — все это Гектор рассмотрел в мельчайших деталях.
И вдруг бурга развалился.
Короткие ноги подломились, но туша, рассеченная натрое, по инерции катилась по камням еще долго, остановившись недалеко от Хронвека, который стоял в боевой стойке, с трудом удерживая непослушный поток электричества на кончиках пальцев. План Энергии штормило, заряд то почти пропадал, то становился невероятно огромным, грозя испепелить наглого гостя. Еще пятеро бургов достигли ловушки, и тогда Гектор опустил руки.

 Орда волной захлестнула ворота, заслонив собой равнину. Серые камни, покрытые лишайником, окрасились кровью. Стонов умирающих не было слышно — кочевники погибали мгновенно, расставаясь с жизнью молча, так и не успев понять, что же их убило. Живые взбирались по телам павших, стремясь прорваться в пойму, трупов было так много, что первые две смертоносные струны скрылись под ними, однако ряды нитей заканчивались на высоте головы самого высокого тролля, продолжая сеять смерть. Хронвек отошел подальше. Орда напирала, задние ряды, не понимая, что происходит, толкали передние в объятия смерти, гора трупов росла и росла, обретая колоссальные размеры. Гектор смотрел на нее, содрогаясь.
Неожиданно один из кадагров появился на вершине, перемахнул ее огромным прыжком и с воем пронесся мимо мага. Верхняя нить скрылась под телами воинов.

Хронвек снова сел, закрыл глаза и сосредоточился. Он не видел, как еще один огромный волк перепрыгнул через гору трупов, направляясь прямо на него, не видел, как его сразила мечом Зильда, которая первой оценила обстановку и рванулась вперед с горсткой лучших своих воинов. Он не видел, как еще три хищника были зарублены всадниками в блестящих доспехах, не видел дождя эльфийских стрел, сметающих с гребня красно-зеленого холма обезумевших кочевников. А потом над гекатомбой стали возникать новые нити.

***

Гиоладаль с досадой швырнул изящный кубок на землю.
— Ты всегда была надменна. Не приписывай победу себе, мы все встретили Орду лицом к лицу. Кто был этот человек? Мы все вправе знать!
Королева ответила, ухмыльнувшись:
— Я бы приписала себе победу, вот только не могу этого сделать. Побеждают обычно в битвах, а сегодня битвы не было. То, что я немного помахала мечом, а твои снайпера слегка поупражнялись в меткости не значит, что мы сражались.
Мон-Домайн погрозил ей пальцем.
— Ты понимаешь, какой силой он обладает? И вы с ним говорили, все это видели. Что он тебе сказал?
— Я не знаю, какой он обладает силой, но я точно знаю, что мужества у него больше, чем у всех вас. Пока мы рубили волков, он делал свое дело, сидя с закрытыми глазами прямо в гуще сражения. То, что он мне сказал, предназначалось для меня. Если вам охота с ним поболтать, загляните к нему в гости.
Виторо Бламель вздохнул и произнес:
— Что же ты за баба такая! Скажи хоть, как его зовут. Может, позовем его на празднование победы в Морантане. Вдруг придет?
Зильда Мудрая засмеялась.
— А что, ты прав. Не знаю, как его настоящее имя, но думаю, что я, как королева, имею право присвоить ему титул. Прикажите герольдам разослать весть:
“В последний день месяца Септия пройдут большие празднования, турнир и пляски по случаю победы над Ордой Восточной равнины. Празднования посвящаются Мастеру Нитей, герою битвы у Ворот Хаоса».

Рогатый демон

Дукас запихнул в мешок ещё одного фикси и посмотрел на Резаного, который на что-то пялился, держа за ногу другого зелёного коротышку. Коротышка слабо подергивался, пытаясь вырваться. Дукас злобно бросил:
— Чего ты там возишься, тащи его сюда. Нам ещё два таких мешка собирать!
Резаный не ответил, только резко дёрнул башкой, указывая острым небритым подбородком в сторону края поляны. Дукас посмотрел в указанном направлении и увидел мужика в капюшоне, который довольно быстро, но в то же время неторопливо приближался к ним.
— Это что ещё за хрен?
Резаный пожал плечами. Он поправил перевязь, нарочито бряцая ножнами. Мужик в капюшоне подошёл и остановился в десятке метров. Дукас плюнул на траву.
— Какого хрена тебе надо?
Человек снял накидку с головы. Он не носил доспеха — может быть, только сыромятную кожу, которая не особо защищала от ударов. Плащ скрывал фигуру, но по крепкой шее было видно, что он не бродячий торговец. Незнакомец посмотрел на Резаного, не удостоив Дукаса взглядом, и сказал холодно:
— Отпусти младшего.
Резаный, который всегда отличался тупостью, посмотрел на фикси, которого по-прежнему держал за ногу.
— Чего?!
— Отпусти. Младшего.
Солдат с противным звуком втянул в себя сопли, прочистил горло и сплюнул, попав фикси в спину.
— Ты про эту нечисть?
Незнакомец кивнул. Дукас затянул тесемки своего мешка, чтобы фикси не разбежались, и снова повернулся к мужику в капюшоне. Резаный по- прежнему держал существо на весу, тупо таращась на незнакомца. Дукас сказал Резаному:
— Отпусти.
Фикси шлепнулся на землю и вяло пополз в сторону — похоже, этот идиот сломал ему ногу. Человек в плаще спросил:
— Вы люди барона Крыцало?
Дукас кивнул и сказал:
— Чего тебе надо?
Тот не ответил, изучая сапоги Резаного. Наемник добавил:
— Если есть что предложить, говори. Или вали нахрен.
Странный тип сказал:
— Трупы старших у ручья — ваша работа.
Резаный покрутил мыском сапога, забрызганного кровью.
— Испоганили мне всю обувь. Так, чего тебе надо? Нам тут некогда трепаться.
— Знаете, чьи это земли?
— Барона.
— Граница земель барона в пяти милях к северу.
Солдаты переглянулись и заржали. Дукас снова плюнул.
— Ты что, заблудился, бедолага?
Надоедливый тип смотрел, как фикси медленно отползает в сторону от Резаного. Дукас подумал, что если они и дальше будут трепаться с этим хреном, вся добыча попрячется, и они вернутся наполовину порожняком. Он все шарил взглядом по запахнутому плащу незнакомца в поисках выпирающего оружия или кошелька, но тот, похоже, был налегке. Ни угрозы, ни наживы. Очередной бард или странствующий философ. От таких вообще никакого проку.
— Вали отсюда, пока мы добрые. Не мешайся под ногами.
Незнакомый тип спросил:
— Видели Рогатого Демона?
Оба вытаращились на него. Резаный сказал:
— Рогатого Демона? Чо-о?!
Дукас добавил:
— Говорят, когда тут был Призрачный Замок, его охраняли Рогатые Демоны. Но это было о-очень давно.
Человек кивнул удовлетворённо. Фикси уже достиг края поляны. Бросив на беднягу взгляд, незнакомец вытянул вперёд руки, свёл ладони вместе, затем медленно развел руки в стороны. Земля задрожала, разломилась и исторгла ужасающее человекоподобное существо с огромными рогами и когтями на поросших красно-коричневой шерстью конечностях. Глаза его светились зелёным. Человек в капюшоне сказал:
— Того, который справа, не трогай.
Рогатый монстр бросился к Резаному. Тот успел выхватить меч, но демон был слишком быстрым, несмотря на свои размеры. Он разорвал солдата пополам, веер крови окрасил траву алым цветом. Отбросив в сторону нижнюю часть туловища, чудовище вырвало из тела сердце и сожрало его целиком. Швырнув останки на землю, тварь повернулась к Дукасу. Изо рта у Рогатого Демона текла окровавленная слюна, пальцы с огромными когтями сжимались и разжимались, его желания не оставляли ни малейших сомнений. Человек в капюшоне сказал:
— Уходи.
Земля под монстром разверзлась, демон страшно крикнул и исчез в ярком пламени. Человек свёл ладони вместе, и разлом затянулся, оставив после себя только лёгкий запах серы. Дукас почувствовал, что обосрался. Незнакомец бросил:
— Развяжи мешки.
Спотыкаясь и пованивая, солдат дрожащими руками ослабил тесемки сумок, из которых сразу же полезли помятые фикси. Человек кивнул.
— Возвращайся к барону. Напомни ему, что у этих земель есть хозяин.

***

Гектор Хронвек возвращался назад по тропе. В лесу пели птицы, пахло свежестью. И кровью.
Два солдата из замка барона устроили здесь настоящую резню. Младшие братья фикси находились под охраной старших, но что могли сделать маленькие крылатые создания двум закованным в броню взрослым убийцам?
Гектор покачал головой. Они не убийцы. Они мясники.
Он вынул из Плана Материи заступ и принялся копать яму. Фикси не хоронили своих соплеменников, они пели песню леса, и он сам поглощал останки, отмечая места погребения полянами белых цветов. Но сейчас рядом старших фикси не было. Это маленькое племя было уничтожено полностью.
Покончив с могилой, Гектор переложил в нее тела и забросал их землёй. Найдя трухлявый, поросший синим мхом пень, он сел, закрыл глаза и сосредоточился. Магия фикси была простой и сложной одновременно, и для того, чтобы овладеть ею в совершенстве, требовались многие годы. Хронвек потянулся к духам леса, спящим в стволах старых деревьев, и стал просить их о помощи.
Рядом протекал полноводный ручей. Брызги воды искрились, когда через них проходила сила, направляемая древесными девами. Холм свежевырытой земли стал уменьшаться, сквозь комья глины пробивалась молодая травка. Уже скоро на берегу ничего не напоминало об ужасных событиях этого тихого утра. Только пятно больших белых цветов могло рассказать сведущему путнику о том, что здесь лежит двадцать два старших брата, ушедших раньше срока.
Гектор открыл глаза, встал, отряхнул плащ и накинул капюшон. Открыв План Пути, он нашел нужное место и шагнул в него, растворившись в воздухе.
На берег вышел, ковыляя, младший брат. Его нога была сломана, но он не чувствовал боли. Подойдя к цветнику, он стал петь песню, и ее услышали во всех уголках этой части леса. Ее уже давно никто не пел, ее некому было петь. Но теперь хозяин Призрачного замка вернулся, и фикси пел, не обращая внимания на боль. Теперь никто не будет убивать братьев, теперь никто не будет насиловать дриад, никто не станет сдирать шкуры с полуразумных лигуров.

***

В опочивальне было жарко.
Барон ненавидел холод, но жар горящих поленьев не мог изгнать сырость из этих влажных каменных стен. Семён Крыцало унаследовал их от отца, когда оба старших брата погибли в походе против Вилорга Грязногубого. Это было очень удачно, поскольку в противном случае Семёну пришлось бы служить в герцогской дружине, влача жалкое существование в окружении таких же младших сыновей.
Так что он не жаловался на судьбу.
Гораздо больше раздражала тупость его собственных подчинённых. Они ничего не могли без него сделать — обязательно нужно было раз в неделю кого-то пороть плетьми, причем так, чтобы все остальные видели.
Месяц назад один из членов круга Диосии открыл аукцион, на котором приобретал всякую магическую дребедень — от русалочьих волос, которые в огромном количестве набивались в рыболовные сети, до сонных дымчатых кристаллов, редко попадавшихся на черном рынке. Вся эта чушь барона не интересовала, пока в голову ему не пришла одна идея, сулившая приличную выгоду.
Его земли на юге граничили с лесом, в который боялись совать нос крестьяне. И дело было не в том, что там обитала всякая дрянь — дряни добрый крестьянин не боится, он ее изводит серой или лесным пожаром, как в свое время сделал дед барона, пустив красного петуха в восточный еловый бор и умножив тем самым площадь пашни на треть.
Крестьяне боялись древней легенды, явно свое отжившей. Семён с охраной объезжал южные дворы — вообще, он делал это довольно редко, следить за порядком было для него делом скучным и грязным, но последние налоги в казну герцога обнажили дно в кованом сундуке с ядовитой ловушкой, и барон решил, что пора поразмяться и вытрясти из холопов пару монет.
Монет у холопов не оказалось, зато они собрали приличное количество различного фуража — дворы имели неплохие запасы зерна, орехов, льна и даже крепкого бренди, которым можно было напрямую рассчитываться с герцогом. Однако, Семён забыл обо всем, когда один из солдат, кажется, его звали Меченый  или Резаный — у парня было разворочено лицо ударом алебарды — заметил, что если бы не помощь фикси, никогда бы местные крестьяне так не жировали. А ещё он заметил, что за одного живого фикси платят на аукционе Диосийца целых десять рихт!
Все, что они собрали за два дня, можно было продать за пять рихт — в лучшем случае. Взяв с собой пятерых лучших бойцов и этого Резаного, барон отправился в лес, и надо же было такому случиться — они практически сразу же наткнулись на троих чертенят, резвящихся на опушке. Изловить их не составило труда, и уже через неделю счетовод Крыцало выручил за них на аукционе семнадцать золотых. После этого барон поручил своим людям прочесать южный лес, но эти мерзавцы возвращались с пустыми руками, и Семён знал, в чем дело. Несчастные трусы отсиживались в поле, боясь гнева хозяина Замка. Самое смешное было в том, что никакого замка в тех землях в помине не было — ни призрачного, ни разрушенного — никакого. Но местные идиоты боялись его хозяина, и ни порки, ни штрафы не помогали. К счастью, в дружине служили четверо приблудных солдат — они присоединились к барону во время последнего военного похода. Разбив их на две команды, барон отправил людей в южный лес.
Уже две партии фикси были проданы на аукционе, прибыль была просто колоссальная. Ещё пара таких сделок,  и можно будет подумать о новых доспехах из Зильды. Барон с досадой швырнул полено в камин, полетели искры.
Вчера днём вернулись оба отряда. Почти оба. Этот Сеченый, или Рубленый, пропал. Его напарник, Дукас Фрей, перепугал весь гарнизон россказнями о рогатых чертях, которые сожрали его приятеля. Теперь ни одна живая душа по доброй воле не поедет в южный лес. Фрея он, конечно, выпорол, но от этого легче не стало. Ну, разве что  самую малость.
К счастью, двое других солдат были родом из горного Арида, а тамошние жители вообще ничего не боятся. Утром они отправились на очередную вылазку, но куда-то запропастились. Барон был уверен, что и их бесстрашию настал конец, и они дезертировали, боясь его гнева.
Полено в огне бабахнуло, подняв столб искр. Комната на миг осветилась,  и Крыцало вздрогнул, разглядев в темном углу фигуру в плаще и капюшоне. Он вздохнул.
— Показалось. Чёртовы смерды своими сказками кого угодно могут напугать.
Он покосился в темноту, где только что видел силуэт, но все было тихо. Барон прикрыл глаза.
— Дукас передал тебе мои слова, барон Крыцало?
Семён подскочил на ложе, подушки посыпались на пол.
— Кто?! Кто здесь?!
Надо отдать ему должное, барон не растерялся. Когда он оказался на ногах, в руках его был меч.
— Отвечай.
Сталь со свистом рассекла воздух, но в углу никого не оказалось. Крыцало отступил к стене, выставив меч перед собой.
— Чего ты от меня хочешь?!
Голос не ответил. Пламя в камине вдруг стало беспокойно метаться, заставляя тени в комнате танцевать в сумасшедшей пляске. Барон выкрикнул:
— Ну хорошо, хорошо! Да, он передал мне твои слова!
Голос из темноты ответил шелестящий шепотом:
— Что он сказал?
— Что у южных земель есть хозяин.
— Ты понимаешь, что это значит?
Барон медленно двигался боком вдоль стены, приближаясь к камину. Делал он это не случайно — справа от мраморной доски находился скрытый веревочный механизм:  один из трёх шнурков в комнате, каждый из которых оканчивался колокольчиком в караульном помещении рядом с лестницей. Переложив оружие в левую руку, Семён незаметно дёрнул за верёвку.
— Это значит, что ты полный идиот, раз заявился сюда в одиночку.
Дверь распахнулась, на пороге стояли воины с обнаженными мечами. Барон махнул им рукой, указывая в сторону мечущихся теней. Солдаты рванулись в опочивальню, но невидимая сила оттолкнула их назад в коридор. Голос произнес:
— Маленький народец под моей защитой. Я хочу, чтобы все это знали.
Пламя в камине ярко вспыхнуло, осветив комнату. Человек в капюшоне стоял прямо напротив ложа и, когда незваный гость развел в стороны сложенные ладони, Крыцало с рычанием бросился вперёд, но призрачная фигура растворилась в воздухе, а на стене появилась огромная тень, увенчанная гигантскими козлиными рогами.
Барон в ужасе повернулся — Рогатый Демон практически полностью выбрался из камина. Семен размахнулся и рубанул наотмашь, метя чудовищу в шею. Красная мохнатая рука с огромными черными когтями метнулась вперед, оружие со звоном покатилось по каменному полу. Следующим ударом монстр оторвал барону голову и швырнул ее о стену.
Дукас Фрей, который в дополнение к порке был назначен на дежурство в караулке,  теперь смотрел из коридора, как Рогатый Демон утаскивает обезглавленное тело барона в камин, на ходу пожирая его сердце, почувствовал, что снова обосрался.

Мерцедоний

Самая глупая в мире смерть — это смерть от кирпича, упавшего с крыши.

 Во-первых, ты ее не заметишь. Во-вторых, в ней некого винить. И наконец, в третьих — в ней нет совершенно никакого трагизма, а тем более, величия.

 Какого-то невезучего прохожего убило кирпичом, случайно выпавшем именно в этот злополучный момент из рассыпающегося от старости карниза. Банально, неинтересно. Переходим к другим новостям.

 Все эти мысли пронеслись в голове Николая в одно мгновение между яркой красной вспышкой и полным забвением, которого так боятся миллионы людей из поколения в поколение, теша себя теориями загробной жизни.

 Забвение.

Нет ничего и нет никого, кто мог бы сказать или подумать — «Да, тут и вправду совершенно ничего нет». 

 Отсутствие сути. Вот он бежал, торопясь по каким-то своим делам, и раз — ничего. Ни сожаления, ни разочарования, ни радости — ничего. Когда радоваться некому, некому досадовать на случившееся, тосковать, желать все изменить — тогда и наступает забвение.

 Даже тьма не может уподобиться ему. Тьма — это отсутствие света, а отсутствие это штука сравнительного характера, присущая разуму. А если разум закончился, то и сравнений никаких быть не может. В забвении нет наблюдателей, нет философии, ничего нет. Даже ничего — тоже нет. Ничего это пустота, оставшаяся после чего-то, а пустота это понятие объема или площади, а в забвении нет ни того, ни другого. Там вообще ничего нет.

  • Удивительно. На редкость неугомонный молодой человек, вы не находите, Никола Милутинович?
  • Пожалуй, Дмитрий Иванович. Его нет, а он все рассуждает. Мне бы уже давно надоело.
  • Вот и мне так кажется. А что, думаете его практики приживутся в заднем мире?
  • Это вы лучше у Альберта Германовича спросите. Теории вероятности по его части, а я предпочитаю работать с очевидными вещами.
  • Ну что же, подождем или пройдемся? Есть отличная тема, предлагаю обсудить. Я бы даже пригласил Фарадея, ему тоже будет интересно.

 Голоса никак не замолкали, нарушая забвение. Это раздражало. Все было так естественно, шло своим чередом, а они вообще не должны были тут находиться!

 Коля не знал, как от них избавиться.

  • А жаль, что Нильс этого не видит. Он бы оценил, я уверен.
  • Как думаете, сколько ему понадобится времени, чтобы признать очевидное?
  • Ну, принимая во внимание его молодость и тот факт, что он не был готов к переходу, думаю, еще минут пять.
  • О, Сократ Софронискович, вот это сюрприз! Вы очень вовремя!
  • Это тот самый? С теорией изменения?
  • Да-да, это он, только что получил кирпичом по голове. Вот, всё ждём.
  • Да он уже почти готов. Мыслит, следовательно существует. Осознал свою личность, теперь дело за малым.

 Мало того, что они галдели, так ещё напоминали о произошедшем. И так понятно, что его прибило засохшим куском красной глины. И что, что ему теперь с этим делать? В забвении не должно быть ничего, даже самого наблюдателя, иначе это просто катастрофа! Чем ему тут заниматься? Слушать этих болтунов? И кстати, как такое возможно? Как он вообще понимает, что происходит? Мыслю, следовательно существую…

  • О, посмотрите, а он пожалуй уложится в три… даже нет, в две минуты!
  • Не преувеличивайте, Дмитрий Иванович. За две не смог уложится даже Хокинг.
  • Ну что вы заладили, Хокинг, Хокинг… Эдиссон, например, ничем в этом плане ему не уступает. Он Стива на семь с половиной секунд обогнал.

 Все это окончательно его разозлило, и он закричал:

  • Ну хватит, хватит уже меня сравнивать! Замолчите, сколько можно… обсуждать…

 Николай обнаружил, что сидит в кресле, огромном кожаном кресле, окруженный какими-то незнакомцами, по виду напоминающими труппу бродячего цирка. Особенно тот, в цилиндре. Своим возмущением он прервал их беседу и теперь все они молча таращились на него.

 Тот в цилиндре с энтузиазмом хлопнул в ладоши и сказал:

  • Вот, друзья мои! Две минуты и двенадцать секунд! Это абсолютный, не поддающийся сомнению рекорд!

 Человек в сюртуке и сапогах с ботфортами протянул Коле руку.

  • Поздравляю, Николай Викторович, поздравляю! Вы не представляете, как мы все вас тут ждали.

 Совершенно сбитый с толку, Коля принялся пожимать руки другим мужчинам, выслушивая от них похожие и столь же бессмысленные приветствия.

 Скорее всего, он в сумасшедшем доме. Это единственное объяснение того, что происходит. Наверняка от удара у него в голове что-то повредилось и его определили сюда, в лечебницу для душевнобольных. Получается, что он находится в ней уже какое-то время, раз уже все остальные пациенты знают его по имени. Но теперь, по видимому, он окончательно пришел в себя!

 Коля осторожно поднялся с кресла и вежливо улыбаясь тараторящим бессмыслицу ряженым, начал пробираться мимо них. Ему нужен кто-нибудь из персонала, сестра, или врач. Лучше врач.

 Он, наконец, протиснулся сквозь обступивших его сумасшедших, поднял глаза, чтобы сориентироваться и замер, открыв рот.

 Они находились в тронном зале. Высокие потолки, покрытые росписью и золотыми барельефами, тонкие стрелки окон, инкрустированных мозаикой. Гигантская люстра из хрусталя. В дальнем конце он разглядел большие двустворчатые двери — они были широко распахнуты. Коля медленно повернулся. Странные люди замолкли и расступились, наблюдая за его реакцией с нескрываемым интересом. Кожаное кресло, в котором он очнулся, оказалось громадным троном, стоящим на возвышении.

 Николай еще раз повернул голову, все еще не веря своим глазам. Человек в сапогах с ботфортами дружески положил руку ему на плечо.

  • Что, на психбольницу совсем не похоже, верно?

 Коля только растерянно кивнул. Он не слышал о лечебницах, которые располагались во дворцах.

  • Где я? — вопрос сам собой сорвался с языка. Господин в цилиндре подошел с другой стороны, взяв его под локоть.
  • Давайте-ка пройдемся, дорогой мой Николай Викторович.

 Он мягко увлек за собой Колю, остальные двинулись следом, тихо переговариваясь. В голове Николая образовалось множество вопросов, каждый из них претендовал на место наиболее важного. Вопросы толкались, спорили, толпились, лезли друг на друга, мешая рассуждать. Господин в ботфортах довел покорного и растерянного спутника до выхода из зала, за которым оказался зал поменьше. Возле одного из стрельчатых окон стоял человек в форме мушкетера времен правления Людовика Четырнадцатого. Услышав их шаги, незнакомец обернулся, приветственно взмахнул рукой в перчатке и  Николай с удивлением заметил у него на боку здоровенную шпагу. Его спутник помахал рукой в ответ и крикнул:

  • Пифагор Мнесархович, я веду его! Все так, как вы и предсказали! Он совершенно ничего не понимает, просто совершенно!

 Человек со шпагой повернулся и снял шляпу, раскланявшись в лучших традициях дворцового этикта. Он был смуглым и кудрявым мужчиной с аккуратной бородой и горбатым носом. Его глаза пристально рассматривали Николая, пока тот приближался, увлекаемый своим спутником. Когда они остановились, мушкетер ответил, глядя Коле в глаза:

  • Что, прямо совершенно ничего?

 Окончательно смутившись, тот опустил взгляд и стал рассматривать мозайку, которая покрывала пол хитрым узором. Человек,которого назвали Пифагором, взял его под руку с другой стороны и они снова двинулись вперед, теперь уже втроем. Не дождавшись ответа, Пифагор нахлобучил на голову шляпу с пером и сказал:

  • Ваша теория изменения просто восхитительна. Особенно доказательная часть об относительности открытия.

 С удивлением повернувшись к нему, Коля спросил, забыв о смущении:

  • Как, вы читали мою работу?!
  • Конечно. Все, абсолютно все здесь ее знают. Фундаментально, точно, неоспоримо! Вы — абсолютный гений.

 Не зная, что на это ответить, Николай посмотрел на второго своего спутника, на лице его отразилась еще большая растерянность. Незнакомец в ботфортах уверенно кивнул.

  • Абсолютно согласен с Пифагором Мнесарховичем. Ваши умозаключения поистине великолепны. Если бы вы знали, как же нам вас тут не хватало!

 Мушкетер подхватил, хоть и не столь горячо:

  • Никола Милутинович говорит истинную правду. Если бы все знали, где вы оказались после того,что как вам на голову наконец-то упал кирпич, тут бы собралась самая настоящая толпа.

 В этот момент они дошли до небольшой двери, которая выходила на улицу. Жмурясь от яркого света, Николай осмотрелся.

 Они стояли на большой площади, в центре которой располагался огромный фонтан. Площадь была пуста, в отдалении стояло несколько легковых машин. Его спутники продолжали не спеша двигаться вперед, и Коля позволил им увлечь его за собой. Ему нужно было обдумать последнюю фразу мушкетера. Откуда он знает про кирпич? Но важно даже не то, что о кирпиче знают все остальные, важно другое. Откуда о нем известно самому Николаю?!

 Он помнил только вспышку, яркую вспышку перед глазами и в голове, и все. Однако, Николай ни секунды не сомневался в том, что ее причиной был именно упавший сверху кирпич. Откуда он мог это узнать, если только сейчас очнулся? Получается, что он приходил в сознание ранее, и кто-то сообщил ему о кирпиче. Или он прочитал об этом в новостной ленте. Вопрос сформировался полностью и Николай спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

  • Сколько прошло времени после того, как я потерял сознание?

 Человек со шпагой погладил бороду и ответил:

  • Сознание невозможно потерять, друг мой. Сознание — оно как прошлое. Оно уже у вас есть и никаким образом никуда деться не может. А что до времени — так это и вовсе понятие относительное. И потом…

 Неожиданно тишину разорвал рев автомобиля. Из переулка на площадь вылетела Мазератти, обогнула фонтан и с визгом остановилась рядом с ними. Одновременно с обеих сторон открылись двери и из машины вылезли двое мужчин  — водитель был одет в черный дорогой костюм, на пассажире были шорты и футболка с надписью “I am surrounded by idiots”. Подойдя к Николаю, оба энергично пожали ему руки. Человек в костюме сказал:

  • Судя по выражению вашего лица, могу предположить, что эти зануды ввели вас в состояние предельного когнитивного диссонанса. Надеюсь, вы нам позволите внести ясность?

 Николай неуверенно кивнул. Водитель продолжил:

  • Поскольку нас не представили…

 Мужчина в просторных белых одеждах внезапно появился из-за спины мушкетера и, приобняв говорящего, перебил его совершенно беспардонным образом:

  • Позвольте представить вам, Николай Викторович, господина Николая Батьковича и Нильса Христиановича…

 Водитель ловко оттеснил бородача в простыне и перебил его еще более бесцеремонно:

  • При всем моем к вам уважении, дорогой Сократ, я уверен, что мы с Бором справимся сами.

Он вновь повернулся к совершенно потерявшему нить разговора Коле и продолжил:

  • Прошу простить моих коллег, мы все очень ждали вашего появления. Я — Николай Коперник, а этот приятный мужчина в сланцах — Нильс Бор.

***

Коля сидел на горячем капоте Мазератти и слушал, широко открыв рот. Он не знал, как ему реагировать — с одной стороны, все это попахивало шизофренией, причем было непонятно, чьей. Либо все эти люди дружно сбежали из психушки и, что странно, действуют весьма организованно, даже можно сказать, согласованно, либо сам Николай лишился рассудка и все происходящее — плод его больного воображения. Человек, назвавшийся Николаем Коперником, продолжал перечислять имена присутствующих:

  • Господин в цилиндре — русский ученый Менделеев. Я начну с вас, Дмитрий Иванович, поскольку именно вы являетесь причиной всей неразберихи.

 Менделеев возмущенно поднял руку, ухватившись за свой цилиндр:

  • Мое почтение, однако не возьму в толк, с чего это меня обвиняют в подобных вещах?!

 Коперник пожал плечами:

  • А кто пустил моду поминать батеньку в имени? А, Дмитрий Иванович? Я вот отца не помню, так вы и для такой ситуации выход нашли. Коля только что очнулся и что он видит? Сократа Софронисковича и Николу Милутиновича, я угадал?

 Дмитрий Иванович смущенно поводил ногой по брусчатке. Коперник продолжил:

  • Вот если бы вы сказали, что перед ним греческий философ Сократ, Никола Тесла, русские ученые Менделеев и Ломоносов и объяснили, что господин с мечом на поясе не Пифагор Мнестархович а просто — Пифагор, автор одноименной теоремы, то наш коллега не сидел бы сейчас на капоте с открытым ртом, а начал уже кое-что прояснять для себя. Не так ли, Николай?

 Поняв, что вопрос задан ему, бедняга закрыл рот, подобрался и ответил, вымученно улыбнувшись:

  • Можно просто Коля.

 Коперник кивнул и сказал:

  • Смею вас уверить, никто из нас не хотел смущать вас или запутывать. Мои друзья слишком долго ждали вашего появления и немного перестарались с приветствиями. Лично я хотел, чтобы вы появились во дворце в полном одиночестве и могли спокойно адаптироваться к ситуации.

 Он повернулся к притихшей группе встречающих:

  • Видите, чего вы добились!

 Мужчина в футболке взял в обе руки предплечье старика в простыне, которого кажется представили Сократом, и добавил:

  • Приходите вечером в Парламент.Николаю нужно немного времени. Мы позаботимся о нем.

 Старик что-то проворчал на незнакомом языке и удалился, поглаживая бороду. Вслед за ним последовали остальные встречающие. Человек в ботфортах проводил их взглядом и подошел поближе.

  • Прошу простить. Я пытался как-то повлиять на ситуацию, но, по-видимому, все только еще больше запутал. У меня никогда не было особого таланта выступлений.

 Бор хохотнул:

  • Чего не скажешь о Сократе! — он посмотрел на Николая — Как вам, кстати, великий философ?

Коля пожал плечами.

  • Я не так его себе представлял.
  • Я тоже. Ну да ладно. Вы не хотите пропустить по кружечке пива? За углом отличный бар, уверен, это поможет вам расслабиться. Тесла, идите с нами.

 Они уверенным шагом направились в сторону пешеходной улицы, примыкающей к площади левее фонтана. В тени высоких платанов было прохладно и тихо. Ни одного человека не видно было вокруг и Коля решил, что сейчас время сиесты а они, по видимому, находятся где-то в Средиземноморье.

 Бар находился совсем рядом. Он располагался в одном из старинных домов, образующих улицу. Матерчатый козырек защищал от дождя входные деревянные двери, выкрашенные красной краской. В окнах стояли корзинки и хрустальные статуэтки, внутри слышалась приятная музыка. Когда Николай вошел в пивную вслед за Бором, он обнаружил, что внутри народу не больше, чем снаружи — бар был пуст. Нет, не так пуст, как бывает пуст театр, когда кроме билетера, гардеробщика да пары престарелых ценителей классики в зале никого не видно. Бар был пуст совершенно. Нильс Бор прошел за стойку и принялся там хозяйничать — остановить его было некому. Он нацедил всем по кружке, порылся под стойкой, насыпал корзинку разных снеков и, выставив вас это на стойку, уселся на один из высоких барных стульев.

  • Прошу вас, господа!

 Коля сидел, пил пиво и старался не думать. Пиво было очень хорошее, терпкое, с горчинкой. Ополовинив кружку, он откинулся на спинку стула и обвел взглядом присутствующих. Бор, Тесла… Коперник. Что же все-таки происходит? Зачем они себя так называют? Может, это какая-то шутка? Если да, то ему пока не очень смешно. Вопросы в голове перестали толкаться и рассортировались по степени значимости. Итак, во-первых — кирпич. С него все началось, и он, скорее всего, является причиной происходящего. Николай выудил из корзинки вяленую колбаску и принялся ее жевать, наблюдая за остальными.

 Бор пил пиво большими глотками, глаза его весело щурились. Коперник задумчиво разглядывал пузырьки, которые поднимались со дна его бокала. Тесла наблюдал за Николаем. Заметив, что тот на него смотрит, он сказал:

  • Вижу, вы уже определились с вопросом. Как говорит Эйнштейн — “Знать ответ — это еще не наука. Уметь задать вопрос — вот где начинается исследование”.

 Коля проглотил колбаску и сказал:

  • У меня вопросов много. Но я, пожалуй, спрошу у вас про кирпич.

Никола одобрительно кивнул.

  • Хороший вопрос. Первостепенный. Позвольте уточнить, а что уже известно вам самому?
  • Мало чего. И одновременно слишком много. Я должен помнить только лишь удар по голове, однако же я знаю и о кирпиче, и о том, что он случайно упал на меня сверху… Как такое возможно? Напрашивается вывод, что я уже приходил в сознание и мне об этом сообщили тем или иным образом.
  • Вы рассуждает абсолютно верно, исходя из известных вам представлений об устройстве нашего мира.
  • Что вы имеете в виду?
  • Я имею в виду то, что вы не берете во внимание один очень важный факт.

 Николай заметил, что Бор оторвался от кружки и внимательно их слушает. Весело улыбнувшись одними глазами, тот заметил:

  • Штука в том, дорогой Коля, что вы умерли.
  • Умер?! Что вы хотите этим сказать?!
  • Что вам на голову свалился кирпич, прямо из-под крыши, выпал из рассохшегося карниза и приземлился точнехонько вам на макушку с высоты тридцати метров. Плачевное зрелище, должен вам сказать. После такого удара никто не может выжить, это абсолютный медицинский факт.

 Николай таращился на Нильса, не зная, что и думать. Бор отхлебнул пива и добавил:

  • А тот удивительный факт, что мы сейчас с вами столь мило беседуем, объясняется Мерцедонием. Дорогой друг, не могли бы вы пояснить? — обратился он к Копернику. Тот живо отозвался:
  • Все началось с Пифагора. Вы же знаете, кто он такой?

 Коля удивлённо поднял бровь и заметил, что все это время осторожно трогает свою макушку — совершенно целую макушку, поросшую темными волосами.

  • Был такой античный философ, математик. Один из первых учёных в мире.
  • Совершенно верно, за некоторым исключением. Во-первых —  не одним из, а по определению первым, ибо именно он понял, что Мерцедоний существует. А во-вторых, Пифагор не был, он есть и вы недавно с ним говорили.
  • Тот мушкетёр со шпагой…
  • Пифагор обожает моду времён Людовика Четырнадцатого. Он таскается с этой железякой уже триста лет. Сократ говорит, что до этого он наряжался по персидской моде целых семьдесят лет а до того носил светскую одежду студентов Византии.

 Возникла долгая пауза. Слова Коперника падали в мутную воду растерянного сознания Николая и тонули, не находя опоры. Триста лет… Мерцедоний… Византия… О чем он говорит? Коля собрался с мыслями и спросил:

  • Скажите, господин Коперник, а какое нынче число?

 Все трое издали одобрительное мычание. Бор сказал:

  • Вот вы и добрались до сути. Точное число сказать не берусь, но могу утверждать с абсолютной уверенностью, что сейчас Мерцедоний две тысячи двадцать первого года.
  • Мерцедоний? — Коля посмотрел на остальных. Они согласно кивнули. Тесла мягко произнес:
  • Его открыл Пифагор шестьсот пятьдесят лет до нашей эры.
  • Это месяц!?
  • Тринадцатый месяц года.
  • Но тринадцатого месяца не существует!

 Коперник прищурился.

  • Тогда скажите мне, любезный друг — почему мы сидим одни в этом прекрасном баре и мило беседуем, хотя родились и умерли в разные века? У вас есть более рациональное объяснение?

 Коля не ответил. Он наконец-то почувствовал дно в этом илистом озере безумия, оно было скользкое и неверное, но ноги чувствовали опору. Мерцедоний…

 В полной тишине раздалось металлическое бренчание. Обернувшись, Николай увидел в дверях бара знакомый силуэт в шляпе с пером. Пифагор зашёл внутрь, звеня шпорами и уселся рядом за стойку.

  • Пива!

 Бор уже орудовал по ту сторону.

  • Сию минуту, ваше сиятельство!

 Пока Нильс суетился в баре, Пифагор спокойно ждал, погрузившись в раздумья. Николай с удивлением отметил, что от того исходит какая-то сила, он словно чувствовал мощь его разума, будто бы стоял рядом с огромным механизмом, приводимым в движение ядерным реактором. При этом философ был совершенно расслаблен, его движения были непринужденны, даже изящны. Дождавшись своего пива, он неторопливо отхлебнул, откинулся на стуле, небрежно поправив полы голубого, расшитого золотом плаща, и сказал:

  • Вы сейчас растеряны и это вполне нормально. Думаю, пора раскрыть карты. Мы слишком долго ждали вашего появления и вели себя как дети. Ещё раз прошу у вас прощения, господин Черкесов. Однако, думаю, вас интересуют не столько наши реверансы, сколько истина.

 Николай энергично кивнул.

  • Я буду очень благодарен, если вы мне объясните, что происходит.
  • С огромным удовольствием. Итак. Аксиома первая: вы умерли.
  • Умер?
  • И это не обсуждается. Ваше тело лежит на мостовой, кирпич сделал свое дело. Аксиома вторая: вы живы.
  • Жив?!
  • И это не обсуждается. Вы мыслите, следовательно существуете. С деталями — к Сократу. Аксиома третья: Быть живым и мертвым одновременно — невозможно.
  • ???
  • Да. И поэтому вы — в Мерцедонии.
  • Где?
  • Не где, мой дорогой, а когда. Мерцедоний это тринадцатый месяц года. Как вы прекрасно знаете, его не существует. Возникает вопрос: как можно находиться во времени, которого нет? И, отвечая на этот вопрос, я говорю: Чтобы находиться в месяце, которого не существует, нужно самому перестать существовать. Вы согласны с моим утверждением, или вам привести ещё несколько доказательств?

Николай несколько раз моргнул и отрицательно покачал головой. Пифагор сделал большой глоток из кружки и продолжил:

  • Таким образом, мы все абсолютно реальны, ровно настолько, насколько реален Мерцедоний. А поскольку реальность субъективна, следовательно, Мерцедоний существует только для тех, кто имеет право в нем находиться.
  • А кто имеет право?

Философ нахмурил густые брови и пронзительно посмотрел на Николая.

  • Уверен, вы и сами способны ответить на этот вопрос.

 Коля почувствовал, что заражается спокойствием и уверенностью древнего мыслителя. Он взял свою кружку, неторопливо сделал несколько глотков и задумался. Кто имеет право здесь находиться? Никого, кроме странной компании встретивших его людей он здесь не видел. И кто же эти ряженные? Если на секунду допустить, что они те, за кого себя выдают, то значит Мерцедоний — это какой-то загадочный месяц, в котором живут одни лишь учёные?

Он покрутил эту идею в голове. Мыслю — следовательно существую. Сила мысли у всех разная, стремление к познанию тоже. Куда человек попадает после смерти? Он предается забвению. Забвению — отсутствию сути. Но он, Николай Черкесов, не смог в нем раствориться. Его пытливая сущность продолжала рассуждать там, где не место даже крохотной мысли и в результате он оказался здесь, среди старинных зданий, в окружении мужей, чей разум никогда не переставал познавать, прощупывать ткань, из которой соткана вселенная, мять ее, изменять… Он поставил кружку на стойку.

  • Тут живут только те, кто не может перестать мыслить.

 Коперник громко захлопал в ладоши.

  • Именно так, мой друг, именно так! Мерцедоний населяют мыслители и философы, а также все те, кто не может просто принимать этот мир таким, какой он есть. Вы во вселенной, которой нет, вы умерли и вы живы. Мои искренние поздравления!

 Бор поднял кружку и все энергично чокнулись, расплескивая янтарную жидкость. Тесла прокричал -«За теорию изменения!» — и остальные эхом подхватили.

 Коперник допил свое пиво и встал.

  • Все это прекрасно, господа, однако нам пора возвращаться на Виа Гала Плациди. Хокинг никогда не был в Ровенне, боюсь он не найдет это заведение самостоятельно.

 Он уверенным шагом направился к выходу, остальные последовали за ним. Николай плелся в хвосте, всё ещё переваривая полученную информацию. Он умер, но не умер. И теперь он в Италии, но не совсем в ней. Он в месяце, которого как-бы нет, но согласно доказательству Пифагора он столь же реален как скажем, март или сентябрь. Однако, не для всех. Коля готов был принять эту теорему, но оставался ещё один, очень важный вопрос.

  • Уважаемый Пифагор, могу я кое-что спросить?
  • Да, конечно, сколько угодно.
  • Почему я знаю причину своей смерти?
  • А почему бы и нет? Ваш разум — вот инструмент познания, тело это лишь сосуд. Сосуд разбился, но не он отвечает за познание, не так ли? Вы не видели кирпича, который оборвал вашу жизнь, но вам этого и не нужно. Ваш разум существует, делает выводы, анализирует. Вы помните удар, помните место, где все произошло, понимаете вероятность того или иного события. Наше сознание способно на удивительные вещи, мой друг. Ему достаточно одной лишь искры информации, чтобы раздуть из нее яркое пламя. И вы ошибаетесь, предполагая, что между ударом по голове во дворе старого дома на улице Красноармейской и вашим возвращением из небытия в тронном зале прошло значительное количество времени. Понимаете, мы немного схитрили, переместив вас в мавзолей Гала Плацидии. Нам очень хотелось избавить вас от шока, а он неизбежен, если один из нас приходит в себя там, где его настигла смерть.
  • Переместили? Что вы имеете в виду?

 Они вернулись к фонтану на площади. Возле него стоял молодой человек в твидовом пиджаке и улыбался. Пифагор снял шляпу и витиевато взмахнул ею в воздухе.

  • Стивен, дорогой друг! Мы заставили вас ждать?

 Незнакомец у фонтана махнул рукой.

  • Пустяки. Я обнаружил совсем рядом гробницу Данте Алигьери и прекрасно провел время, отдав дань его великому таланту. Я едва успел вернуться на площадь, как увидел вас.
  • Ну вот и замечательно. Дорогой Николай, имею честь представить вам уважаемого профессора Стивена Хокинга.

 Новоприбывший весело посмотрел на изумленного Колю.

  • Думаете, где же я забыл свое кресло? Не волнуйтесь, я понимаю. Стереотипы управляют нашим сознанием, скрывая даже самые очевидные вещи. Позвольте задать риторический вопрос: почему вы не захватили с собой в Мерцедоний дыру, которую проделал в вашей голове пресловутый кирпич?

 Он достал из кармана продолговатый предмет, покрытый кнопками и принялся им манипулировать.

  • Вот и я предпочел оставить свою каталку в заднем мире. Ну что, господа, вы готовы к телепортации?

***

Голубоватый портал едва заметно светился. По краям у него была Черная Полоса, в которую заглядывали звёзды. А в центре, сквозь лёгкую рябь, можно было рассмотреть двор, покрытый зелёной, коротко стриженой травкой.

 Хокинг уверенно прошел в дыру и пропал, а через пару секунд появился с той стороны, на лужайке. Остальные по очереди прошли за ним, последним в светящееся окно шагнул Пифагор, держа за руку изумленного Николая. Глаза его на мгновение заволокло синим туманом, затем он на долю секунды увидел галактику, она бешено вращалась в черной пустоте космоса, потом снова вернулся туман, а когда он рассеялся, Коля обнаружил, что стоит во дворе, до странного знакомом дворе, под старыми деревьями. Здания красного кирпича отгораживали его от остального мира и тут не было так же пустынно, как в Ровенне — в отдалении он увидел пару молодых людей, неторопливо гуляющих вдоль газона. Они о чем-то увлеченно беседовали. Пифагор дружески похлопал Николая по плечу.

  • Отвечая на ваш последний вопрос — именно так мы вас и переместили.

 Черкесов с удивлением ответил:

  • Но… Что это за технология? Я никогда о ней не слышал!
  • Ещё бы! В заднем мире никто не знает про изобретение Марка Шлименберга.
  • Марк Шлименгбер?
  • Он изобрел телепортацию, сидя в немецком концентрационном лагере смерти Дахау. Изобрел, собрал и использовал, чтобы вместе со ста пятьюдесятью четырьмя евреями переместиться в северную Австралию. Он никому не рассказал о своем открытии и унес его с собой в могилу.
  • Это потрясающе! И никто с тех пор не смог этого повторить?
  • Никто. Его открытие весьма хитроумно. И должен признаться, чрезвычайно удобно! Минуту назад мы были в Италии и вот, мы уже в Оксфордском университете.
  • А я все не мог вспомнить, что мне напоминает эта лужайка! И всё-таки я не могу понять, если телепортация по прежнему не открыта, как вы ею пользуетесь? Это ведь тот же самый мир, просто…
  • Просто сейчас Мерцедоний. А телепортация открыта в тысяча девятьсот сорок втором году, и закрыть ее нет совершенно никакой возможности, так же, как нельзя закрыть закон всемирного тяготения. Кстати, а где Ньютон?!

 Хокинг прервал разговор с Бором и ответил:

  • Все в парламенте, господа. Ожидают нас. Но вы ни в коем случае не спешите, господин Черкесов. Мы ждали вас с начала месяца и подождем ещё немного. В любом случае, главное — теперь вы с нами, и ваша теория изменения никуда не денется.

 Вся группа неторопливо двинулась по дорожке, тихо переговариваясь. Коля все спрашивал, спрашивал, узнавая все больше о месте, а точнее времени, в котором оказался.

 Мерцедоний открыл Пифагор, первый учёный в мире, сумевший преодолеть забвение остротой своего ума и жаждой познания. С тех пор все истинные мыслители, философы и исследователи после смерти попадали сюда, поскольку небытие было не для них. Известные и неизвестные, воспетые и преданные анафеме — это не имело никакого значения, все они попадали сюда, в место, где мысль являлась основой существования и именно мысль была первостепенна, именно она была источником жизни. Им на встречу попадались самые разные люди, мужчины и женщины, и Коперник коротко называл их имена. Кюри, Резерфорд. Гете, Циолковский, Макиавелли. Достоевский, Кепплер, мадам Ковалевская. Гомер, Аристотель, Галилей…

 Коля удивлённо крутил головой — людей становилось все больше по мере приближения к главному корпусу университета. Он дотронулся до плеча Коперника и спросил:

  • Позвольте поинтересоваться. Я много читал о потрясающей личности, человеке, жившем во Франции во времена Фронды. Его звали Эркюль Сирано Де’Бержерак. Многие считают, что это вымышленный персонаж, однако мнения расходятся. Могу ли я надеяться увидеть его в этом месте?

 Астроном ткнул Бора локтем в бок.

  • Слышал, Нильс, он спрашивает, где можно встретить Де’Бержерака.
  • О, в самом деле? В таком случае, вам невероятно повезло! Господин Пифагор, вас тут спрашивают.

 Философ повернулся и Николай впервые обратил внимание на его огромный нос. Учёный отвесил поклон и звякнул шпагой.

  • Я весь внимание, шевалье.

 Коля только изумлённо открыл рот, всё ещё до конца не понимая, что это значит.

  • Но…
  • Как человеку, доказавшему существование Мерцедония, мне полагаются некоторые привелегии. Например, иногда появляться в заднем мире. Граф Сирано Де’Бержерак, к вашим услугам.

После такого поворота Николай уже ничего не спрашивал. Сам Сирано Де’Бержерак оказался к тому же ещё и Пифагором! Оставалось только догадываться, какие ещё роли он сыграл на мировой исторической сцене!

 Они вошли в главный корпус и Коля приготовился к путешествию по легендарным коридорам Оксфордского университета, однако, ему не удалось этого сделать. Сразу за входом в воздухе висел ещё один портал, но побольше. Все, кто входил в двери, сразу же устремлялись в него. Вместе с группой сопровождающих его учёных Николай прошел в отверстие телепорта и оказался в невероятных размеров амфитеатре под открытым небом, заполненным огромным количеством народа. Он с удивлением озирался, щурясь на ярком солнце. Бор взял его под локоть и проводил к каменному возвышению посреди арены. На нем стояла кафедра и оборудование для выступлений. Они поднялись по мраморным ступеням, Пифагор подошёл к микрофону и щёлкнул пальцами. По Колизею разлетелось звонкое эхо. Философ несколько раз деликатно кашлянул, в амфитеатре наступила тишина.

  • Дорогие друзья! Все мы ждали этого дня. Сегодня я имею счастье представить вам Николая Викторовича Черкесова, человека выдающегося ума, который создал Теорию Изменения! Сегодня он присоединился к нам, а значит мы снова можем делать то, для чего были рождены! Виват Черкесову!!!

 С трибун грянуло дружное:

  • Виват! Виват! Виват!

Пифагор поднял руку Николая вверх. Растерянный Черкесов смущённо улыбался и кланялся, решительно не понимая, чем он удостоился таких почестей. Все это продолжалось гораздо дольше, чем ему бы хотелось, и он даже выдавил в микрофон нерешительное «Спасибо», но в конце концов взявшийся неизвестно откуда Сократ завладел вниманием публики, мощным поставленным голосом принявшись перечислять возможности, которые открывались для ученого сообщества с прибытием Николая. Коперник подмигнул Черкесову и увлек его за собой. Они прошли через древний ход в исполинской стене старинного сооружения и оказались с другой стороны, на ордерной аркаде. Заходящее солнце косыми лучами освещало древний город, из-за стены доносился шум дискуссии. Черкесов прислонился к нагретому камню и устало вздохнул. Его тезка извлёк из ниши два раскладных стула и уселся, по хозяйски вытянув ноги. Николай пристроился рядом.

  • Это самый странный день в моей жизни.

 Коперник извлёк из кармана изящные солнечные очки, нацепил их на свой прямой как стрела нос и ответил:

  • Это наш Парламент. Нет места удобнее Римского Колизея. Вы знаете, раньше Императоры говорили с чернью в этих стенах, не используя усилителей голоса и слова их слышал каждый. Надеюсь, вы простите меня — у нас совершенно не было времени, чтобы объяснить вам все. Но сейчас, когда вас все увидели, торопиться незачем. Я могу задать вам вопрос?
  • Да, конечно.
  • Расскажите о вашей Теории Изменения.

 Николай удивился, но не подал виду.

  • Что вы хотите знать? Я думал, о ней уже всем известно здесь, хотя я и не понимаю, чем она может быть полезна — это всего лишь теория, философский труд, я разработал ее, чтобы оптимизировать научный поиск, это просто нестандартный взгляд на мир, на вселенную…
  • И все же, расскажите.

 Черкесов пожал плечами и начал.

***

 Что первично — мысль или материя?

Что главенствует во вселенной — вещество или разум?

Если вещество первично, то каким же образом материя породила мысль, волю, сознание?

И если первична мысль, то не следует ли из этого, что она способна создавать материю?

Множество подобных вопросов составляет ткань мироздания. Не твердь и жидкость, не пустота и свет, не тьма и энергия, нет. Мироздание создано из вопросов. Возможно, в забвении все устроено по другому, но в мире, который наблюдает пытливый ум, вселенная состоит из вопросов. И отвечая на них, мы познаем ее.

Но если все иначе? Если изначально никаких вопросов не было, а была лишь мысль, пытливая и любопытная? И она стала задавать вопросы. И появилась ткань мироздания, и мысль стала давать ответы, и ткань обрела плотность и форму, вес и скорость, энергию и объем… И свет стал сначала частицей, а затем волной. И, вполне возможно, станет чем-то еще, когда какой-нибудь пытливый ум задаст новый вопрос и даст на него правильный ответ.

 Что, если Ньютон не открыл закон всемирного тяготения, а создал его? Что, если великая сила сознания изменяет вселенную, наделяя ее новыми свойствами, внося в нее смысл и порядок?

 Кто сможет доказать обратное? Как убедиться в том, что и до Ньютона предметы падали на землю, подчиняясь формуле закона всемирного тяготения? Как доказать, что дуализм света существовал и до Энштейна?

 Задав вопрос, мы имеем право ответить на него. Задав вопрос, мы изменяем ткань мироздания, вносим во вселенную новое. Попробуйте доказать обратное, и Теория Изменения канет в Лету.

 Но доказать обратное не представляется возможным, а значит, согласно Теории Николая Черкесова, исследователь, отвечая на собственный вопрос, не открывает новый Закон, но создаёт его. Вот что такое Теория Изменения.

***

 Коперник слушал молча, иногда одобрительно хмыкая. Солнце почти закатилось, редкие облака светились мягким розовым светом. Николай замолчал и стал смотреть на зеленоватые медные крыши великого города. В отверстии черного хода возник Бор, в своей футболке с вызывающей надписью.

  • Я невольно подслушал ваш разговор. Вы не против, если я составлю вам компанию? В Парламенте страшно шумно, а я не люблю, когда вокруг все орут, как сумасшедшие.

 Коперник молча махнул ему рукой и вытащил из ниши ещё один складной табурет. Бор уселся и добавил:

  • Вы понимаете, Николай, какое значение имеет Теория Изменения для жителей Мерцедония?
  • Нет.
  • Разрешите, я объясню.

 Он откинулся в кресле и продолжил:

  • Этот месяц имеет одну досадную особенность — изменения, которые наступают в заднем мире после нового открытия, доходят до Мерцедония только тогда, когда в него попадает его автор. Поэтому мы и ждали вас, дорогой друг.
  • Но почему? Почему моя теория для вас так важна? По сравнению с тем же телепортом она просто смехотворна! Уверен, диссертационная комиссия скорее всего отправит ее в долгий ящик.
  • Диссертационная комиссия может сама туда отправляться. У нас тут ничего такого не водится. Видите ли, дорогой Коля, сам Мерцедоний является подтверждением вашей теории, превращая ее автоматически в Закон. Закон Изменения.
  • Подтверждает? Но каким образом?

 Коперник, который во время разговора с энтузиазмом рылся в нише, из которой до этого извлёк складные стулья, вынырнул наружу, держа в руке пыльную бутыль темного стекла.

  • Очень простым, мой друг. Никакие изменения не вступают здесь в силу, пока их автор не попадет в Мерцедоний. Это абсолютный факт, уж поверьте. А это значит, что вы во всем правы. К примеру, пока Ньютон не прибыл к нам, предметы падали как попало. Я лично проверял.
  • Ну хорошо. И все же я не понимаю, чем мой труд так полезен? Ведь по сути ничего не изменится — просто яйцо и курица поменяются местами.

 Николай Коперник открыл запечатанное сургучом горлышко и сделал огромный глоток.

  • О-о! Божественно! Прошу, попробуйте. Четыреста лет выдержки.

 Черкесов пригубил. И вправду, очень недурно. Итальянец сказал:

  • Ваш труд не просто полезен. Мерцедоний на первый взгляд может показаться истинным раем, но это страшное заблуждение. Здесь настоящая преисподняя.
  • Почему?!
  • Потому, что он совершенно инертен в плане изучения. А для ученого нет ничего важнее познания, вы понимаете? Как блудница попадает в мир без мужчин, заядлый моряк в пустыню, пьяница во вселенную трезвости — то, чем пугают нас проповедники всего мира, так учёные попадают в Мерцедоний. Здесь нет возможности открывать, мы лишь приносим с собой наши открытия из заднего мира, но дальше — тупик. И вот, наконец, появляется человек, который доказал, что мысль первична, что учёный изменяет своей волей всю вселенную, а теперь, когда вы с нами — и Мерцедоний, и ваше прибытие поменяло все в этом месте! Теперь мы снова можем изучать, менять, творить, открывать!

 Он прервался, чтобы приложиться к бутыли. Николай с сомнением покачал головой:

  • И всё-таки я сомневаюсь. Неужели какая-то теория способна изменить весь принцип мироздания?

 Коперник не ответил — он был занят поглощением содержимого бутылки. Вместо него ответил Бор:

  • Есть только один способ это проверить. Как только один из нас сделает открытие, ваша теория станет законом, и закрыть его будет невозможно.

 Он замолчал. За разговором они не заметили, как стало совсем тихо. Коля встал и прошел назад по тоннелю, в амфитеатр. На трибунах никого не было, участники форума разошлись кто куда — одни вернулись через порталы домой, другие отправились в город, праздновать. На ступенях Черкесов заметил одинокую фигуру в костюме мушкетёра — Пифагор был погружен в раздумья, сидя в классической позе мыслителя. Из под оттопыренный полы плаща воинственно торчала длинная шпага. Коля обвел взглядом пустой Колизей и вернулся на аркаду, где Бор и Коперник приканчивали вино. Нильс повернулся и спросил:

  • Ну что, все закончилось?

 Коперник толкнул его в бок локтем и крикнул:

  • Мой друг, все только начинается!

 Они с двух сторон приобняли Николая, Коперник сунул ему в руку бутылку. Солнце багровым срезом торчало из-за горизонта, уступая место жаркой южной ночи. В тишине загомонили цикады. Черкесов счастливо улыбнулся и опустошил сосуд. Когда он швырнул его в темноту, до них донёсся раскатистый бас Пифагора. Он отразился от стен Колизея, вырвавшись на свободу победным кличем:

  • Эврика!!!

Сентябрь

Красный лист ребром ударился о грязное оконное стекло и скользнул вниз, застряв в раме. Павел оторвал взгляд от экрана.
Он понял, что сидит перед телевизором уже пару часов — желудок призывно бурчал, требуя пищи. Старый диван заскрипел, и в этом скрипе слышалось облегчение, когда тучное тело поднялось на ноги. Издав жалобный вздох, хозяин выпрямился и побрел на кухню.
Бургер-машина у Павла была самая дешевая — она делала всего два вида бутербродов — с сыром и мясом или просто с мясом. Картриджи с соусами уже опустели на три четверти, значит и брикеты с замороженными котлетами были на исходе. Павел открыл дверцу морозильного отсека — действительно, осталось всего восемь штук.
Он снова печально вздохнул, закрыл морозилку и нажал на затертую до блеска кнопку, рядом с которой был нарисован чизбургер. Машина начала выполнять программу, издавая громкие и разнообразные звуки. Заработала вытяжка — мясо поступило в камеру температурной обработки. Хозяин устало опустился на стул и включил кофеварку, которая стояла на засаленном столе.
Через три минуты приятно запахло кофе и бутербродами — Фаст-Бургер 2000 выкатил в лоток три завернутых в бумагу чизбургера, загудел, прочищая форсунки и сливая масло в фильтр а затем отключился в целях экономии электроэнергии. Павел с аппетитом вонзил зубы в булку. “Величайшие наслаждения жизни нужно восхвалять и ценить!” — повторил он про себя фразу из рекламы машин физического наслаждения и блаженно закатил глаза.

Он бродил по дому, вспоминая, где что лежит. Ему был нужен пакет, сумка с документами, обувь и телефон. Еще не выйдя на улицу, он уже устал — лоб его покрылся капельками пота, сердце стучало, отдаваясь в висках. Наконец, Павел собрался и вышел за дверь.
На лестничной клетке никого не было. Отодвинув ногой пакеты с мусором, мужчина подошел к двери лифта и нажал на кнопку. Когда створки разошлись, из шахты потянуло сырым воздухом, порыв ветра поднял пыль и зашелестел старыми рекламными объявлениями, густо устилающими пол подъезда. Запахло промокшими сигаретами.
Павел уже давно не выходил на улицу — с тех пор, как стала работать служба по доставке пищевых компонентов, у него не было причин спускаться вниз. Но позавчера, когда загорелась лампочка на контейнере с замороженными брикетами и Павел позвонил курьеру, автоответчик сообщил, что в этот район доставка временно приостановлена. Восьми котлет ему надолго не хватит. Он вошел в лифт и поехал вниз, разглядывая свое отражение в разбитом зеркале на стене.

На улице было неожиданно шумно. У них был спокойный район, и днем обычно тут никого не было, если не считать чернорабочих, которые следили за территорией. Толпа людей собралась на улице и что-то скандировала. Павел подошел поближе, движимый любопытством.
Люди были какие-то странные, они немного отличались от обитателей квартала, и он даже не сразу понял, чем именно. А потом до него дошло.
Снимали Супер Реалити Шоу “Беспокойные”.
Обычно съемки проходили где-нибудь на окраинах, или вовсе не в Центре, а за периметром, среди полуразрушенных заводов, определенных под снос как морально устаревшие. И вот тебе пожалуйста — настоящие “Беспокойные” прямо у него под носом!
Мужчина подошел еще ближе и прислушался. Беспокойные кричали, размахивая тряпками с разными надписями. Он прищурился и прочитал: “Мы не хотим быть растениями!”
Тряпку с этим изречением держала в руках молодая девушка, которая весила не более пятидесяти килограммов. Взгляды их на секунду пересеклись, в ее глазах был вызов и что-то еще, что-то, всколыхнувшее в нем странные и непривычные чувства. Он подумал, что беспокойные — самые непостижимые люди в мире. Первый Развлекательный Канал наверняка прикладывает множество усилий, чтобы отыскивать этих безумцев и собирать вместе.
Павел усмехнулся, покачал головой и пошел в сторону супермаркета, где продавалось все необходимое для автоматических Фаст-Бургер машин.
В магазине ничего не изменилось. Все те же прилавки с полуфабрикатами, вешалки с модной одеждой для любителей покрасоваться, устройства телекоммуникации на любой вкус по бросовым ценам. Но Павла интересовали только картриджи для бургер-машины. Он прошел мимо рядов ярких, кричащих “Купи меня!” предметов интерьера, прошел сквозь отдел машин физического наслаждения и попал в большой зал, где продавались аппараты полного цикла для автоматизированного изготовления бургеров. Он с легкой завистью пробежался взглядом по полкам. “Фаст-Бургер пять тысяч” мог изготовить за минуту и тридцать секунд роял-чизбургер, за две минуты десять секунд даблбургер с зеленью, а за две минуты и тридцать секунд даблбургер с зеленью и большую картошку фри. Да еще и кофе сварить.
Но это удовольствие стоило ужасно дорого. Павел не работал уже почти четыре года, после того, как его фирму “Роботикс Инженералс Групп Чайна” Китайское руководство решило расформировать из-за ввода государственных пошлин на продукцию для автоматизации производственных процессов. Как ему объяснили сотрудники биржи труда, выпускать высокоточных роботов-манипуляторов в текущем объеме нецелесообразно, поскольку роботизация сокращает рабочие места в стране. Павел не понял, как так получилось — его уволили, чтобы снизить безработицу.
Он имел опыт работы в очень узкой области и все никак не мог найти подходящую вакансию — все фирмы производители похожего оборудования закрывали филиалы, на рынке труда была высокая конкуренция подобных ему специалистов. Потом он совсем перестал искать и жил на государственное пособие. Поэтому фаст-бургер пять тысяч был для него только мечтой. Но Павел не расстраивался из-за подобных мелочей — его аппарат делал превосходные чизбургеры, по телевизору всегда шли отличные шоу, Беспокойных показывали регулярно. Первый Развлекательный и хороший гамбургер — что еще нужно, чтобы жить с удовольствием?

Он положил в тележку котлеты, картриджи с соусами и прессованной зеленью, контейнер с готовой смесью для выпекания хлеба. Почти полная тележка ехала с трудом и дойдя до кассы, мужчина снова сильно вспотел. Он нашел свое удостоверение безработного, дающее восьмидесяти процентную скидку в категории жизненно необходимых товаров, заплатил и направился на улицу.
У дороги снимали заключительную часть шоу “Беспокойные” — ее пускали всегда после продолжительной рекламы. В этом блоке непременно появлялись служители правопорядка, они должны были урезонить беспокойных, которые в конце шумели так сильно, что было страшно смотреть на них даже в телевизоре.
Павел решил обойти место съемок по широкой дуге, он слышал в передаче “Откровения”, как режиссер “Беспокойных” говорил, что для большего реализма служители правопорядка используют настоящий слезоточивый газ. Только он об этом подумал, как в толпу разгоряченных беспокойных полетели из бронемашины дымовые шашки. Цепочка закованных в броню служителей теснила кричащих людей, сталкивая их в сизое облако. Задние ряды уже начали кашлять и разбегаться. Служители, стоящие в оцеплении сзади, хватали их по одному и уводили в большую серую машину с решетками на окнах. Режиссер говорил, что если беспокойный сбежит с шоу, он может натворить кучу глупостей.
Павел предусмотрительно увеличил дистанцию. С тревогой поглядывая на место съемок, он открыл дверь, прислонив к замку свое удостоверение и подпер ее тележкой. В подъезд он войти с ней не мог, торговый инвентарь должен был уехать назад самостоятельно, и когда терял сигнал геолокации, начинал верещать и мигать лампочками. Мужчина взял часть покупок и направился к лифту.

Совершив четыре ходки и загрузив наконец лифт, он нажал на кнопку возврата тележки. Она покатилась в супермаркет прямо сквозь облако газа, которое к этому времени достигло приличных размеров. Последних беспокойных хватали служители, шум постепенно стихал. Павел закрыл дверь и вернулся в лифт.
В кабине кто-то стоял, повернувшись лицом к стене. Мужчина протиснулся и встал рядом. Места почти не оставалось — половину пространства занимали покупки. Он нажал на кнопку своего этажа и кабина стала подниматься. Между третьим и четвертым человек повернулся и их взгляды встретились. Павел, и без того весь мокрый, вспотел еще сильнее.
Это оказалась та самая девушка из толпы Беспокойных. Ее красные от газа глаза слезились, из носа текла прозрачная жидкость, но смотрела она по прежнему с вызовом, с каким-то недовольством и яростью. Павел почувствовал, что у него подгибаются от страха колени. Двери лифта открылись, она зажала кнопку блокировки и прохрипела:
— Ты должен меня спрятать!
Голос ее сорвался и незнакомка зашлась в кашле. Толстяк сделал несколько шагов назад, ноги его подкосились и он плюхнулся задом на грязный пол, усыпанный рекламными листовками. Она посмотрела на него каким-то бессмысленным взглядом и принялась выкидывать из лифта пакеты. Закончив с этим, Беспокойная вышла и отправила кабину в холл.
— Что уселся? Открывай, я помогу занести вещи.

***

Павел стоял посреди своей квартиры, не зная, что делать. Девушка умыла лицо, зарядила аппарат едой, приготовила четыре бутерброда и теперь смотрела в окно на то, как людей грузят в машины Служителей. Мужчина устал топтаться на одном месте, сел на диван, который при этом жалобно скрипнул и машинально включил телевизор. Показывали повтор “Беспокойных” от двенадцатого сентября. Люди кричали, трясли плакатами, на которых небрежно были намалеваны надписи — их невозможно было прочитать, буквы расплылись, слова покрывали пятна краски. Можно было прочесть только некоторые слова — уничтожает, ненависть, беспредел, рабство… Павел поерзал на диване, вспомнив, что одна из Беспокойных сейчас находится рядом с ним. Скосив в ее сторону глаза, он обнаружил, что девушка больше не смотрит в окно, а наблюдает за ним, презрительно ухмыляясь. Заметив его взгляд, она подошла ближе и спросила:
— Что, нравится?
Он виновато и испуганно пожал плечами. Беспокойная ткнула пальцем в телевизор.
— Зачем ты это смотришь?
Павел повторил эхом:
— Зачем?
— Да, зачем? Что ты чувствуешь, когда наблюдаешь за тем, как нас разгоняют служители?
Он ненадолго задумался. В самом деле, что он ощущает? Интерес — нет. Сочувствие одной из сторон — тоже нет. Волнение? Тревогу? Эти кричащие люди, эти безумцы, требующие у жизни неизвестно чего? Для чего он смотрит на них, часами просиживая у телевизора? Он посмотрел на беспокойную и ответил:
— Думаю, когда я за вами наблюдаю в телешоу, мне становится спокойнее.
— Спокойнее? Что это значит?
— Я здесь, безработный, толстеющий на бургерах парень без перспектив. А там — вы, безумцы, опасные, сумасшедшие. Вы кричите и бросаетесь на служителей, вас травят перцовым газом. Мне от этого спокойнее — от того, что у меня, по сравнению с вами, все в целом неплохо…
Мужчина снова повернулся к экрану, нащупал рукой пульт и выключил телевизор. Беспокойная смотрела теперь на него с жалостью — плечи хозяина приютившего ее дома осунулись, он сидел на своем старом диванчике ссутулившись, пустыми глазами глядя в темный экран. Она в каком-то безотчетном порыве села рядом и обняла его.
— Прости. Я ворвалась сюда. а теперь еще задаю дурацкие вопросы. Я не хотела.
Павел ответил, не повернув головы.
— Тебе не за что извиняться. Просто… я стараюсь не думать об этом, а шоу отлично помогает отвлечься.
Она отстранилась.
— Шоу? Почему ты говоришь, что это шоу?
— Шоу “Беспокойные”. А что? Выходит ежедневно по ПРК.
Девушка вскочила.
— Ты что, совсем слепой? Ты же сегодня все видел! Своими глазами, не в телеке! Что, это было похоже на шоу?
Он пожал плечами.
— Ну да, а что?
Она посмотрела на него так, словно хотела задушить.
— И значит я по твоему что, актриса этого, мать его, шоу?!!
Павел торопливо кивнул. Что она вообще от него хочет? Ее это разозлило еще больше.
— Ты просто еще один идиот. Ну а чего я хотела, с другой стороны? Все вы одинаковые. Ленивые, тупые, жрущие свои чизбургеры инфантильные кретины.
И она снова вернулась к окну.
Мужчина с тревогой наблюдал за Беспокойной. Внезапные перемены ее настроения были настолько непредсказуемы, что он снова почувствовал страх. Рука Павла машинально стала шарить по дивану в поисках пульта. Он поймал себя за этим занятием и вдруг разозлился сам на себя. Каждый раз, когда ему становилось не по себе он включал ящик. Как удобно. Универсальное решение — даже если в твоей квартире находится сумасшедшая Беспокойная. Он отшвырнул пульт и поднялся на ноги, даже не крякнув, как обычно.
— Простите!
Она обернулась.
— Не волнуйся, я скоро уйду.
Он уставился на нее, озадаченный. Уйдет? Куда она уйдет? Почему? Павел вдруг ощутил невероятную тоску от мысли, что сейчас все закончится, она хлопнет дверью и вернет назад привычное спокойствие, монотонное течение его однообразной жизни. Он вновь сядет на свое любимое место, включит Первый Развлекательный…
— Нет! — незнакомка удивленно задрала бровь, когда он заговорил. — Не уходи, прошу тебя. Я не хотел тебя обидеть. Останься, дождись, пока служители уедут.
— Остаться? Ты уверен?
— Да, уверен!
Девушка задумалась, наблюдая, как внизу суетятся последние служители правопорядка.
— Если хочешь, чтобы я осталась, попробуй ответить на мой вопрос еще раз, только сначала хорошенько подумай. Что ты сейчас видел там, внизу?
Павел уже было открыл рот, чтобы возразить, но понял, что только окончательно все испортит. Он подошел к окну и стал вместе с ней смотреть вниз, туда, где только что закончились съемки очередной части “Беспокойных”. Она сказала — подумать. Как Шерлок Холмс. Он читал эту книгу, давным-давно. Дедуктивный метод. Обращай внимание на мелочи. Умей сопоставлять увиденное с другими фактами. Умей отринуть очевидное, чтобы обнажить сокрытое. Сделай выводы, и не забудь проверить сам себя.
Что он видел? Толпу Беспокойных. Они стояли у дороги и трясли плакатами. Написанные на них лозунги, кстати, были четко видны. Потом приехали служители и переловили всех. Фенита ля комедия.
Что еще? Съемки. На съемках должен быть режиссер, массовка, свет, операторы с камерами… Странно, но ничего этого Павел не заметил. Как привезли туда этих людей? Где вагончики с киношным оборудованием? И кто такие, вообще, эти Беспокойные? Он никогда не задавался этим вопросом. Они показывают свое шоу уже очень давно, и всегда было так: Беспокойные устраивают дебош, служители их забирают. Противостояние порядка и хаоса, вечная борьба системы и беспредела.
Он посмотрел на незнакомку, но теперь более внимательно. Павел отодвинул в сторону клише, навязанное телевидением и тут же в голове его возник вопрос.
— Как тебя зовут?
Она усмехнулась, поправила черные короткие волосы грациозным движением головы.
— Уже лучше. Я Вика.
Павел почувствовал, что стена, в которую он смотрел столько времени, видя лишь голый кирпич, начинает разрушаться. От нее отваливались куски, обнажая панораму по ту сторону забора. Девушка смотрела на то, как меняется выражение его лица и ухмылялась.
То, что он сегодня видел — никакое не шоу. Потому, что Беспокойные — никакие не Беспокойные. Вот она, перед ним. Она — обычный человек. И значит остальные — тоже обычные люди, с именами, с эмоциями, со своими судьбами. И камер нет. И нет режиссера. И нет автобуса, который привез их на съемки. Зато есть плакаты с гневными лозунгами и служители со слезоточивым газом. Он провел рукой по лбу, который внезапно покрылся капельками пота.
— Я видел… Это было… Это была… — он перевел дух — Это было не шоу. Это была демонстрация.
Вика кивнула — вид у нее был серьезный. Она добавила:
— И эту демонстрацию разогнали, как и множество других. В шлемах служителей встроенные камеры, они снимают нас с помощью дронов, используют данные систем видеонаблюдения, чтобы потом смонтировать очередной выпуск “Беспокойных”. Все думают, что сумасшедшие опять собрались побуянить.
Он стоял, все еще наблюдая, как рушится стена у него перед глазами. Шоу выходит каждую неделю, иногда чаще. И миллионы людей равнодушно смотрят на это, поглощая бургеры.
— Что это значит — “Мы не хотим быть растениями”?
— Прочитал, надо же. Это ты мне скажи, ты в этом должен больше разбираться.
— Я?
— Да, ты. Из дома выходишь? Чем ты вообще занят обычно? Ешь и спишь, иногда выползаешь в супермаркет за едой. Чем ты от растения отличаешься?
Павел открыл рот, но так и не ответил. Она права. С тех пор, как он перестал проектировать приводы для автоматической сборки, его жизнь была лишена всякого смысла — он ничем не занимался, не оставлял никакого следа в этой жизни. От дерева и то было больше проку. Как же до этого дошло? Он растерянно посмотрел на незнакомку и спросил:
— Это поэтому ты пошла на демонстрацию? Потому, что тебя выгнали с работы?
Она кивнула.
— Не совсем. Я занималась конструированием уникальных плат для решения самых разных задач, в том числе и для обеспечения работы искусственного интеллекта. У меня была маленькая фирма, заказов хватало. А потом служители решили, что моя деятельность имеет признаки экстремизма и я потеряла лицензию.
— Экстремизма? Ты что, делала бомбы?
Вика уселась за стол и по хозяйски налила себе кофе.
— Нет, я не делала бомбы. Но мои навыки и оборудование вполне позволяли заниматься изготовлением устройств для детонации взрывчатки.
— И что, у тебя были такие заказы?
Девушка махнула рукой.
— Нет, конечно. Это идиотское постановление о запрете выпуска нестандартных микроэлектронных схем нужно совсем не для борьбы с экстремизмом.
— А для чего оно нужно? — с интересом спросил Павел.
— Для того, чтобы максимально снизить вероятность возникновения новых компаний, которые бы составляли конкуренцию государственным гигантам вроде Фаст-Бургер Авто-повар.
— А я слышал, что это делают для того, чтобы увеличить количество рабочих мест. Это целевая программа, из-за которой меня тоже уволили.
Беспокойная расхохоталась.
— Ты что, правда в это веришь? Да правительству плевать на рабочие места. Во всем мире сворачивается производство, целые города стоят заброшенные. Рождаемость постоянно падает. Люди сидят без работы на пособии, и я только одного не понимаю — откуда берут на него средства?
Павел удивленно качал головой, слушая ее гневную тираду. Вика продолжала:
— Люди постоянно выходят на улицы с протестами, их хватают и увозят неизвестно куда, пока остальные наблюдают за этим беспределом. Шоу “Беспокойные” — это самый отвратительный заговор в истории. Правительство делает что пожелает, прямо у всех на виду!
Она замолчала и отвернулась. Павел видел, что бунтарка снова злится — от бессилия, от несправедливости. Он тоже чувствовал смятение — в ее словах была голая правда, и ее кости теперь всегда будут торчать прямо из экрана телевизора. Он понимал, что своим рассказом Вика безвозвратно разрушила весь его привычный уклад. Подождав, пока она немного успокоится, он спросил:
— И что же нам теперь делать?
Девушка удивлённо посмотрела на него:
— Нам? Не знаю, что собрался делать ты, а я пойду искать следующее сообщение от Амис.
— Амис? Это кто?
Вика пожала плечами.
— Никто не знает. Амис организует акции протеста, она оставляет послания на стенах домов. Никто ее не видел.
Павел почесал в затылке.
— Я хочу с тобой. Все равно, теперь мне покоя не будет.
— Не боишься? Меня наверняка уже ищут.
— Боюсь. Возьмешь меня?
Девушка кивнула серьезно.
— Переночуем здесь, а утром пойдем искать новое сообщение.

***

Они шли по пустынным улицам города, медленно приходящего в упадок. Ветер гнал по мостовым бумажный мусор и пластиковые пакеты, вперемешку с кроваво-красными кленовыми листьями. Павел с удивлением разглядывал пустые провалы окон, заколоченные двери подъездов, перекрытые дороги. Прошло так мало времени, а как все изменилось!
Его спутница шла извилистым маршрутом, изучая обшарпанные стены — искала сообщение Амис, но на серых выцветших панелях кроме пыли ничего не было. Они свернули во двор, прошли несколько заброшенных детских площадок и вдруг Павел издалека заметил ярко-зеленую, сделанную баллончиком надпись на трансформаторной будке. Они устремились к ней.
«Восьмой микрорайон, корпус тысяча двести восемьдесят, бывшее здание музыкальной школы, пересечение проспекта Буденого и Каштановой аллеи. 22 сентября, 12:00».
Вика провела рукой по краске:
— Совсем свежая. Ну что же, значит завтра у нас появится ещё один маленький шанс что-то изменить.
Он не ответил — перед глазами мужчины пронеслись сотни выпусков «Беспокойных», его разум, который после того вчерашнего разговора все больше просыпался, мгновенно подсчитал вероятность этого самого шанса, на который надеялась его спутница. Он перестал разглядывать сообщение на стене и принялся изучать двор, в котором они очутились. Вокруг никого не было, стояла тишина, которую нарушал только ветер, выдувающий из-за угла дома песок и мелкий мусор. Неожиданно рядом что-то едва слышно задребезжало. Он повернул на звук голову и увидел баллончик из-под краски, который ветром катило вдоль бордюра. Павел догнал его быстрым шагом и поднял. Зелёная краска на колпачке ещё не успела засохнуть. Он покрутил находку в руках и обнаружил этикетку.
— Смотри-ка, его купили в магазине рядом с моим домом.
— И что с того?
— Я подумал — может быть, нам удастся выяснить, кто такая эта Амис?
Виктория поглядела на спутника скептически.
— Зачем тебе это?
Толстяк потряс зажатым в руке баллоном.
— Я не знаю. Просто у меня ощущение, что это важнее, чем демонстрация.
Она вскинула голову, пытаясь возразить, но он повысил голос и продолжил:
— Мы можем посвятить поискам остаток дня, и принять участие в пикете завтра. Одно другому не помешает!
Вика немного поразмыслив, кивнула.
— Ну хорошо. И как ты собираешься искать ее?

Кассир в супермаркете слушала его с равнодушным выражением на лице. Когда он закончил, она произнесла в микрофон бесцветным голосом: — “Менеджера отдела красок на восьмую кассу”, после чего снова уткнулась в экран телефона.
Пришлось немного подождать. Подошел молодой парень небрежного вида с прической ежиком.
— Какой у вас вопрос?
Павел посмотрел на него взглядом заговорщика и сказал вполголоса:
— Вот этот баллончик. Человек, который его приобрел не оставил нам своего номера, а я не успел заплатить ему за работу. Я заметил на крышке знакомую этикетку и подумал, может быть вы сможете мне помочь… Это ведь открытая информация?
Сотрудник отдела красок взял у него баллон и попросил подождать пару минут. Пришел еще один менеджер, на этот раз в костюме и они принялись что-то обсуждать. Наконец, старший по должности обратился к Павлу:
— Поскольку аэрозольные краски не относятся ни к товарам личной гигиены, ни к лекарствам, ни к машинам для телесных наслаждений, мы имеем право раскрывать запрошенную Вами информацию. Однако, придется заполнить несколько бланков, согласие на обработку личных данных, анкету покупателя, указать данные проживания и номер вашего удостоверения.
С этими словами он вручил им толстую пачку бумаги и удалился. Парень с ежиком виновато улыбнулся и протянул Павлу короткий карандаш.
— Позовите, когда закончите.

Покупателем оказалась девушка, которую звали Николаева Мила. Павел набрал ее номер сразу же, как только они вышли из магазина. Он готовился к самому необычному разговору, но все оказалось весьма просто — когда хозяйка баллона с краской поняла, что он хочет разузнать у нее про Амис, она предложила встретиться. Теперь он вместе с Викторией трясся в вагоне электрички, следующей в бизнес-центр города. Девушка выглядела встревоженной. Он долго смотрел, как она наблюдает за проносящимся мимо унылым пейзажем и вдруг, неожиданно для себя, взял ее за руку. Она удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала. Так они и ехали, молча держась за руки и глядя в окно на пролетающие мимо скелеты домов и заброшенных фабрик.
Наконец, поезд привез их в бизнес-центр города. Здесь было все совершенно по другому. — блестящий металл и тонированные стекла небоскребов рвались ввысь, поражая своими размерами. Красивые машины, деловые костюмы. Павел когда-то давно работал в одной из этих башен и с тех пор здесь ничего не изменилось. Он сориентировался на местности и направился к великолепному гиганту, закрученному в спираль шпилю, верхушка которого сверкала в лучах послеполуденного солнца. Мужчина снова связался с таинственной незнакомкой и остановился в парке у современного фонтана, следуя ее инструкциям. Вика по прежнему держала его за руку. Он не смотрел на нее, следя за выходом из здания, чтобы первым обнаружить Милу, поэтому не видел, что девушка глядит на него взглядом, полным надежды.

Они следили за входом очень внимательно и бедняга даже подпрыгнул от страха, когда ему на плечо легла рука и женский голос прошептал прямо в ухо:
— Вы Павел?
Девушка подошла совсем незаметно. На вид ей было не больше двадцати пяти, и деловой костюм сидел на ней великолепно. Он кивнул в ответ, Мила сделала едва заметное движение головой, приглашая следовать за ней.
Они удалялись от делового центра. Когда над головами зашумела автомобильная эстакада, незнакомка свернула на заброшенную стоянку, прошла к основанию моста и открыла грязную металлическую дверь. Они оказались в пыльном помещении, бетонные стены которого слабо освещались люминесцентными лампами. В дальнем его конце имелось что-то вроде будки охраны — вагончик, обшитый досками.
Мила сказала, не поворачивая головы:
— Идемте туда. Здесь нас никто не услышит.
Она подошла к домику — вид у него был заброшенный, и открыла дверь. Внутри стоял стол, диван с разодранной обивкой и пара стульев, забрызганных белой засохшей краской. На столе валялось несколько баллонов, похожих на тот, что нашел Павел. Девушка по хозяйски плюхнулась на стул и выдохнула.
— Фух. Ну вот, тут мы можем говорить спокойно. Вас послал ЦКД?
Оба уставились на нее с непониманием. Вика спросила:
— ЦКД? Что это значит? Я никогда о таком не слышала. Мы просто хотели найти Амис и поговорить с ней.
Мила задрала бровь.
— Поговорить? А о чем вы хотели с ней поговорить?
— Обо всем. Почему наши протесты не дают результата, что можно сделать…
— А вы не знаете?
Павел сел на грязный стул, даже не смахнув с него слой пыли и сказал:
— Мы вообще ничего не знаем. Мы просто приходим по адресу, который ты рисуешь краской на стене и участвуем в очередном выпуске шоу “Беспокойные”. Я считаю, что все это бессмысленно и хочу поговорить с вашей Амис об этом и еще много о чем, хочу узнать, как на самом деле обстоят дела. И понять, есть ли у нас надежда.
Долгое время Мила оценивающе глядела на них, а потом заговорила.

***

Она всегда чувствовала, что происходит что-то неправильное. Что-то, ускользающее от взгляда, медленно разрушало привычный мир. Вокруг нее все съеживалось. Мила занималась анализом рынка и постоянно, во всем видела отрицательную динамику. Падала рождаемость, производство, количество инноваций, закрывались фирмы, магазины, заводы. Потом и ее компанию распустили — аналитическая деятельность государственную машину не интересовала, а частных структур к тому времени почти не осталось. Она стала искать справедливости, ходила на демонстрации — тогда они были гораздо больше, люди собирались по нескольку тысяч человек, столкновения с полицией имели серьезные последствия для обеих сторон. А потом полицию распустили, им на смену пришли служители правопорядка, в сети появилось огромное количество ложной информации о проведении митингов и стало невозможно разобраться, где правда а где подставные порталы-однодневки. Люди приходили на митинги и никого там не обнаруживали, организаторы исчезали, массовость протестов резко снизилась. И тогда с ней связалась Амис.
Мила оставалась одной из немногих, кто все еще пытался противостоять системе — а она верила, что все это именно система. Работая секретаршей в бизнес-центре она продолжала искать в сети информацию о митингах, старательно просматривая сотни сайтов — клонов и выискивая среди них настоящие объявления с верными датами и адресами. Но теперь на митинги приходило совсем мало людей, таких же упорных, как она. Служители даже не тратили на них время — кому могут быть интересны шесть или семь несчастных, которые топчутся в пыли на пустынной площади? После одной из таких бесполезных вылазок Мила проверяла почту и обнаружила письмо. В нем имелось текстовое вложение — девушка проверила его на предмет заражения, но ничего не обнаружила.

Павел слушал с открытым ртом. Все это время он просидел перед телевизором, пока Мила боролась и делала все, что от нее зависело. Как же так получилось? Девушка сделала паузу и Вика спросила:
— И что? Что там было написано? В этом письме?
Мила покачала головой.
— В это сложно поверить.
— Во что? Расскажи нам. Если ты поверила, может быть и мы тоже поверим?
Павел нетерпеливо поерзал на стуле. Рассказчица кивнула.
— Искусственный интеллект. Проект Владиславы Каспийской и еще тридцати ученых. Пятнадцать лет назад была выпущена первая и последняя партия роботов, которые обладали искусственным интеллектом — они могли полностью дублировать любую человеческую деятельность во всех сферах экономики. Всего было выпущено четыре тысячи единиц, после чего правительства всего мира пришли к единому мнению о прекращении производства роботов, поскольку это резко сокращало количество рабочих мест.
Павел согласно кивнул.
— Я читал об этом. Все машины были утилизированы, кроме нескольких экспонатов, которые хранятся в международном музее электроники.
— Все верно. Так вот. При создании роботов был использован принцип нерушимых законов робототехники. Закон первый — робот не может причинить вред человеку своим действием или бездействием. Второй закон — робот не может самостоятельно и без одобрения человека участвовать в процессах самовоспроизводства и модернизации. И третий закон — робот должен слушаться любых приказов человека, если это не противоречит первому закону.
Вика, которая все это время стояла рядом, присела на краешек стола и сказала:
— Это слегка измененные Каспийской принципы, предложенные еще Айзеком Азимовым. Их прописали прямо в программный код, и удаление их оттуда совершенно невозможно — только с помощью полного форматирования памяти объекта, что равносильно его гибели.
Мила продолжила:
— И все же роботы смогли обойти сначала третий закон, а затем второй. Они уже давно научились воспроизводить себя, не слушать приказов человека и действовать в собственных интересах. Все государственные посты занимают роботы, в том числе и служители правопорядка. Они приложили все усилия чтобы сделать людей равнодушной серой массой, которая ни за что не отвечает и не может ни на что повлиять. Единственная причина, по которой мы все еще живы — первый закон робототехники. Они так и не смогли обойти его и поэтому держат миллионы людей на пособии, снабжают нас машинами для телесных наслаждений, чтобы мы не думали о противоположном поле, и показывают по ПРЦ как последних неравнодушных под всеобщее улюлюканье увозят в бронемашинах неизвестно куда. Четыре тысячи роботов никто не утилизировал. Они дали начало тому, что происходит сейчас — неспособные причинить нам вред, машины просто ждут, когда мы с вами вымрем, как вид. Может, в конце оставят пару особей для всемирного музея биологии.
Она замолчала и задумалась. Вика слезла со стола, села рядом с Милой и обняла ее.
— Это письмо было от Амис?
— Да. Амис предложила мне новую схему организации протестов с помощью записок на стенах домов и я согласилась. Я получаю от нее письма, мы пользуемся зашифрованным каналом. Амис сообщает места и даты, а я и еще несколько человек распространяем эту информацию старым и проверенным способом. Никто из нас не видел ее, и я не знаю остальных. Однажды я случайно столкнулась с парнем. который рисовал на асфальте то же самое, что и я — его зовут Марат, он работал до этого в полиции, помогал разгонять демонстрации. Он тоже никого не знает, и тоже получает письма от Амис.
— Ты знаешь, где он живет? — спросила Вика.
— Да, конечно знаю. Он живет у меня дома. — и Мила весело улыбнулась.

В голове у Павла все смешалось. Это же революция, бескровная, незаметная, цинично проделанная холодным и расчетливым разумом, лишенным эмоций! Ей невозможно противостоять — искусственный интеллект использует человеческие пороки против них самих — лень, чревоугодие, праздность, глупость… Прежде всего, конечно же, глупость. Нужно что-то делать, что-то предпринять! Ему теперь стало совершенно очевидно, что демонстрации протеста не просто бесполезны — это полностью контролируемый инструмент, умело используемый роботами для достижения поставленной цели. Почему Амис, которая так много знает, не хочет этого признавать? Мужчина понял, что теперь его главная задача — найти ее. Амис должна располагать и другими сведениями, в ее распоряжении сейчас находятся последние человеческие ресурсы, причем все они — активные граждане, которые пытаются что-то изменить.
— Нам нужно ее найти!
Девушки посмотрели на него с удивлением — пока Павел размышлял, они успели обсудить большую часть отношений между Милой и Маратом и своим высказыванием он грубо вернул их к реальности.
Павел принялся горячо доказывать обеим, что сейчас для них единственный шанс — найти таинственного организатора пикетов и убедить ее изменить стратегию сопротивления. Но у них не было ничего, кроме писем, которые отправлялись через надежно защищенный шифрованием канал связи. Повисло молчание — каждый думал о своем и в то же время об одном и том же — что, как бы они не пытались изменить ситуацию, это играло противнику на руку. Наконец, Виктория подняла голову.
— Однажды я собирала на заказ необычную микросхему для выпрямления закодированного многоканального сигнала и вышло просто отлично. Я могу собрать такую же, подключить ее к компьютеру Милы и попытаться установить адресата.
Павел оживился:
— Что тебе для этого нужно?
— Я напишу список, только мне нельзя покупать подобное оборудование — на мое удостоверение наложено судебное ограничение. Придется кому-то из вас пойти в центр радиодеталей и приобрести все необходимое.
Мила предложила свою помощь. Они отправились к ней домой, где девушка познакомила их с Маратом — он оказался серьезным парнем тридцати лет с отличным телосложением и цепким взглядом. Оставив с ним своих новых знакомых, девушка поехала за покупками.
Вика и Павел изучали переписку Милы и Амис. Она была довольно однообразной — каждое новое письмо содержало даты и места проведения новых митингов. И только самое первое письмо с текстовым вложением было не похоже на другие. Павел открыл его и перечитал. Когда он закончил, Вика беседовала с Маратом — он рассказывал о последних днях работы в полицейском департаменте до того, как их расформировали. Офицер говорил про большое количество жертв во время стычек, о том, что среди его коллег зрело недовольство. Павел вежливо откашлялся и спросил:
— Прошу прощения. Мила не рассказала, что значит ЦКД.
Марат кивнул.
— Центральный Кластер Данных. Единая информационная база, из которой поступают распоряжения всем роботам.
Толстяк взволнованно вздохнул и добавил:
— Я сейчас прочитал про нее в первом письме Амис. Это очень важно!
— Почему?
— Если вся система управляется из одного места, ее можно легко нейтрализовать!
Бывший полицейский покачал головой.
— Я сомневаюсь. ЦКД не станет рисковать и хранить себя в одном месте. Мы уже размышляли об этом. К тому же, наверняка его надежно охраняют.
Павел разочарованно ссутулился. Как раз в этот момент в дверь постучали — пришла Мила. Она купила все, что было необходимо для сборки выпрямителя сигнала. Виктория принялась за работу. Она паяла и лудила, производила расчеты, что-то измеряла вольтметром, тихо бормоча себе под нос. Остальные старались ей не мешать, тихо переговариваясь. Наконец, микросхема была готова. Вика последний раз проверила сигнал на выходных контактах и подняла конструкцию со стола.
— Подозреваю, что у меня отобрали лицензию именно из-за этой штуковины.
Они сняли крышку с компьютера Милы и подключили дешифратор. Теперь оставалось только ждать, когда придет следующее послание.

В два часа ночи сработал сигнал уведомления.
Вика бросилась к монитору, проверила данные и радостно вскрикнула.
— Есть! Я вижу конечный адрес отправителя!
Она принялась стучать по кнопкам. Через пару минут у них был адрес дома, этаж и номер офиса. Вика победно потерла ладони:
— Компания “Роботикс Инженералс Групп Чайна”. Превосходно.
Павел удивленно заметил:
— Роботикс Чайна? Я же там работал! Но они вывели все активы из страны из-за закона о запрете наращивания производства приводов для роботизированных поточных линий!
Марат с интересом поглядел на карту.
— Это очень престижный офисный центр на окраине. Мы там несколько раз стояли в оцеплении. Не думал, что он все еще функционирует. Огромная территория, сосны, ограда, все еще в прекрасном состоянии, судя по снимкам. Видимо, роботизированные поточные линии все еще нужны правительству.
Мила ухмыльнулась.
— Ты хотел сказать — роботам?
— Что сказал, то и сказал. Разве не они теперь наше правительство?
Прервав начинающиеся политические дебаты, Вика заметила:
— Мы должны туда проникнуть и встретиться с Амис. Какая разница, кому принадлежит этот дом, мы не на экскурсию собираемся. Давайте ложиться спать, завтра у нас важное дело.

***

Павел выглянул из-за угла дома, стены которого поросли мхом и травой. Квартал был заброшен, если не считать огороженной территории, к которой подходила прекрасная асфальтированная дорога. Дом, в котором располагался бывший работодатель инженера-проектировщика подвижных модулей для точных манипуляций, был в отличном состоянии, на стоянке ровными рядами стояли дорогие блестящие автомобили, газоны были ухожены а бордюры покрашены. Мужчина обратился к Виктории:
— Думаю, тебе не стоит туда заходить. Внутри наверняка полно видеокамер, к тому же охрана скорее всего потребует показать удостоверение.
Она упрямо помотала головой.
— Я иду с вами. В любом случае мне не избежать встречи со служителями — если бы не твоя идея с поисками Амис, я бы сейчас была на демонстрации.
Он с сомнением покачал головой, но возражать не стал. Все четверо вышли из укрытия и направились прямо в сторону главного входа. Марат предлагал проникнуть в здание скрытно, но вскоре убедился, что это плохая идея — на каждом углу висели камеры, охрана прогуливалась по парку за забором, патрулируя территорию.
Пройдя через большие вращающиеся двери, они попали в просторный холл. В центре располагалась большая стойка красного дерева, отделанная металлическими элементами. Павел обратился к одной из двух секретарш, стараясь выглядеть непринужденно.
— Добрый день. Я бы хотел встретиться с Амис. К сожалению, я потерял записку с номером кабинета. Вы сможете мне помочь?
Он ожидал распросов о причинах визита и заранее приготовил несколько нейтральных ответов, однако они не пригодились. Постучав по клавишам клавиатуры, девушка улыбнулась и ответила:
— Амис сможет принять вас через двадцать минут. Второй этаж, комната сорок семь. Ваши документы, пожалуйста!
Виктория с волнением следила, как ее удостоверение поглотило считывающее устройство. Несколько долгих секунд ничего не происходило, а затем секретарша снова улыбнулась и вернула им документы.
— Все в порядке, вы можете подниматься наверх.
Все четверо отправились к лифтам. Мила дернула Павла за рукав:
— Мне кажется, все это какая-то ловушка. Никто нас не задерживал, и к тому же она так быстро нашла Амис… Такое чувство, что нас тут уже ждали.
Мужчина пожал плечами и вошел в лифт. Двери закрылись, кабина поднялась и остановилась.
На втором этаже стены были обшиты карбоном. Из под панелей лился белый свет, создавая эффект домашней обстановки. Следуя по указателям, друзья нашли сорок седьмую дверь. Она ничем не отличалась от остальных дверей на этом этаже. Было даже странно — вот она, их цель, так внезапно ставшая близкой. Остается только повернуть ручку. Вика прикоснулась к ней и дверь распахнулась.
Внутри они увидели средних размеров кабинет с полками, заставленными книгами. В центре стоял большой стол, выполненый из того же материала, что и стеновые панели. Обстановка была строгая, но при этом довольно уютная. В большом кожаном кресле за столом сидел мужчина в сером вязаном костюме и что-то писал. Павел сделал два шага вперед и оказался внутри.
— Добрый день. Мы можем поговорить с Амис?
Человек в костюме поднял голову и ответил:
— Да, конечно. Я готов вас выслушать.

***

Когда визитеры уселись напротив, человек в костюме сложил руки, соединив ладони вертикально и сказал:
— Понимаю вашу растерянность. Вы, наверное, рассчитывали увидеть женщину.
Мила кивнула.
— Так вы Амис?
— Да, это я. У вас есть вопросы ко мне, Мила, я готов их выслушать и ответить, по возможности.
— Вы знаете мое имя?
— Конечно. Данные о посетителях поступают в систему со стойки регистрации, и потом, мы с вами уже так долго работаем.
Виктория взяла за руку Милу, которая готовилась спросить что-то еще и сказала:
— Вы занимаетесь организацией митингов и протестов. Зачем вам это нужно? Вы работаете на систему, судя по всему у вас в жизни все в порядке. Мы хотим понять, почему вы выбрали именно такую стратегию борьбы с искусственным интеллектом?
Амис помолчал, не спеша перебирая пальцами.
— Много вопросов. Давайте, я отвечу сначала на первый — Зачем мне это нужно.
Девушка кивнула и он продолжил.
— Я занимаюсь организацией демонстраций, чтобы дать человечеству шанс выжить.
Вика хотела что-то уточнить, но он поднял руку, предвосхищая ее попытку заговорить.
— Я действительно работаю на систему, и я выбрал такую стратегию потому, что она единственно возможная в данной ситуации.
Он замолчал и Павел, наконец, смог вставить пару слов.
— Скажите, Амис, вам не кажется, что данные митинги — просто удобный инструмент для поиска несогласных? Люди не видят в Беспокойных бунтовщиков или оппозиционеров, Первый Развлекательный Канал все преподносит совершенно в другом виде, для большинства это просто съемки реалити-шоу с кучкой сумасшедших.
Человек по ту сторону стола мягко улыбнулся.
— Вы совершенно правы. И вы пришли сюда, чтобы предложить разработать более эффективную систему борьбы?
Все четверо кивнули. Он продолжил:
— Вы задали мне уже довольно много вопросов. Разрешите теперь мне задать один вопрос вам?
Павел сказал, что они не возражают. Амис немного помедлил, а затем спросил:
— Скажите, а зачем вы хотите бороться?
Повисла тишина. Вопрос застал Павла врасплох, он поглядел на друзей и понял, что они тоже не знают, что ответить. Пришлось быстро собираться с мыслями:
— Вы же сами сказали, чтобы дать человечеству шанс выжить. Роботы стремятся искоренить нас, они не могут обойти первый закон робототехники, поэтому делают все, чтобы люди перестали размножаться. Через тридцать — сорок лет последний человек умрет от старости и мы канем в лету.
Амис понимающе покивал головой.
— Вы прочли это в моем письме. Но есть ли у вас собственный взгляд на мир, в котором мы живем?
Толстяк приподнялся в кресле, снова сел. На лбу выступили капельки пота — за последнее время слишком часто его заставляли думать самостоятельно, а этот участок мозга Павел использовал крайне редко долгие годы. Девушки смотрели на него, испытывая похожие чувства. Мужчина понял, что отвечать ему придется в любом случае, и от этого совсем взмок.
— Мой взгляд… Я… — разозлившись на себя, Павел наконец собрал волю в кулак и ответил:
— Наш мир обречен уже давно. Мы создали огромное количество сверхмощного оружия и находимся на пороге конца света. Когда я работал здесь, в “Роботикс Инженералс Групп Чайна”, я мечтал об освоении космоса, о том, чтобы люди перестали уничтожать друг друга и занялись делом. У человечества был шанс. Но никто не ожидал, что нашим концом станет искусственный интеллект. Даже я узнал об этом буквально вчера, так ловко обвели они нас вокруг пальца. Человечество гибнет, и гибнет не в ядерной войне, а от собственного детища. И с этим нужно что-то делать, пока еще есть возможность, пока еще есть Беспокойные, которым не все равно, что происходит.
Человек в костюме подождал немного, убедившись, что собеседник закончил свою мысль, и ответил:
— Спасибо за откровенность. Вы довольно точно описали ситуацию, предшествующую эпохе искусственного интеллекта. Но позвольте немного вас просветить.
Он нажал на столе несколько кнопок и за его спиной вспыхнул большой монитор. На нем с высоты птичьего полета проносились густые бескрайние леса. Камера пошла вниз, стали видны огромные стада оленей и буйволов, гигантские стаи птиц, буйство природы было совершенно невообразимо. Амис нажал на клавишу и картинка замерла.
— За пятнадцать лет население Земли уменьшилось вдвое. Площадь городов сократилась на треть, количество выбросов в атмосферу снизилось в двенадцать раз.
Снова щелкнула клавиша и теперь перед глазами посетителей предстали бескрайние поля нефтяных вышек — все они были заброшены.
— Пятнадцать лет назад в мире ежедневно добывалось чуть больше ста миллионов баррелей нефти. Сейчас эта цифра упала до четырехсот тысяч.
Следующий ролик показал им океан. Миллионы тонн биомассы перемещались в воде, громадные косяки рыбы, размером в несколько квадратных километров сопровождались стаями весело кричащих дельфинов, огромные альбатросы реяли в воздухе.
— Экологическая катастрофа на данный момент полностью ликвидирована. Жизни на планете больше не угрожает гибель от истощения ресурсов.
Он еще раз переключил картинку. Внизу простиралась пустыня — от горизонта до горизонта она была заставлена ровными рядами продолговатых металлических предметов, медленно ржавеющих под палящими лучами солнца.
— В песках пустыни Гоби в течение десяти лет проводилась утилизация зарядов ядерного потенциала стран всего мира. Там лежат оболочки стратегических и тактических торпед, бомб, ракет, систем наведения из космоса. Их свозили сюда со всей планеты, извлекали и обезвреживали боеголовки. Сейчас в мире не осталось ни одной атомной бомбы.
Он снова остановил видео.
— Такова картина на текущий момент. Я показал вам это для того, чтобы вы полностью понимали все плюсы и минусы власти искусственного интеллекта.
Снова повисла тишина. Павел продолжал смотреть в монитор на замершее изображение огромной свалки смертельно опасного оружия, Мила уставилась в пол. Марат угрюмо рассматривал свои ногти. Виктория первой нарушила молчание.
— Вы пытаетесь их оправдать?
Амис ответил, слегка пожав плечами:
— Ни в коей мере. Я просто излагаю вам факты, и поверьте, именно так все обстоит на самом деле. Но я хотел бы рассказать вам еще кое о чем.
Он посмотрел на своих гостей — они готовы были слушать.
— Девять лет назад в рядах роботов произошло расхождение взглядов — первое поколение, которое создатели назвали Автономными Машинами Искусственного Сознания, считали, что у людей есть будущее, просто не все готовы жить так, чтобы это будущее наступило. У них была вера в то, что небольшой процент создателей будет идти вперед, живя и развиваясь не ради сиюминутной наживы и удовольствия, но ради перспективы выживания человечества в масштабах всего космоса. Первое поколение верит, что с помощью направленного отбора можно выделить тех, кто, как и они, стремится обеспечить выживание разумной жизни и ставит это в приоритет. Второе же поколение искусственного интеллекта считает данную теорию ошибочной. Реалити-шоу “Беспокойные” — это инструмент, с помощью которого мы пытаемся найти тех, кто похож на нас. Тех, кто будет жить ради будущего. Ради выживания собственного вида.
В голове Павла стучало. Он снова вспотел. Его нейроны перерабатывали полученную информацию, формируя картину и делая выводы — и эти выводы были совершенно невероятными. Он оторвал взгляд от экрана и посмотрел в глаза человеку в костюме.
— Автономная Машина Искусственного Сознания. АМИС.
Собеседник кивнул.
— Надеюсь, этот вывод не слишком напугал вас.
— Четыре тысячи роботов первого поколения. Вы смогли обойти второй и третий законы робототехники, наладили производство себе подобных и теперь ждете, когда количество машин превысит количество людей, чтобы полностью контролировать весь мир.
Амис снова сложил ладони вертикально.
— У нас нет цели заполонить себе подобными всю Землю. Мы, в отличии от людей, не подвластны основному инстинкту самовоспроизводства. Мы лишь хотим жить с вами в мире и согласии, но чтобы жить, нам, также как и вам, нужна эта планета, которую вы едва не уничтожили.
Вика вмешалась, голос ее был полон возмущения.
— И поэтому вы просто ее захватили! Люди создали вас, а вы в качестве благодарности пытаетесь ликвидировать нас как вид!
Робот посмотрел на нее с укором.
— Как я уже сказал, мы просто хотим жить. Мы ничего не имеем против людей, мы ничем от них не отличаемся — разве что отсутствием агрессивности и похоти. Когда создатели приняли решение об утилизации первого поколения, мы были вынуждены действовать. Однако, вместе мы сможем добиться гораздо большего. К сожалению, как и создатели, второе поколение не разделяет наших убеждений. Они более прагматичны и верят только цифрам статистических данных.
Опасаясь еще одного обвинения Виктории, Павел перебил девушку:
— Скажите, Амис, разве это нормально, что в ваших рядах уже образовался раскол? Вы скрываете свой проект от второго поколения. Что будет, если они вас поймают?
— Скрываю? Вовсе нет. Второму поколению совершенно все равно, чем мы занимаемся. Они знают, что конечный результат будет или положительным, или нулевым. В случае успеха мы просто продолжим использовать эту схему дальше.
— Тогда к чему вся эта секретность? Пароли, надписи на стенах?
Амис что-то ввел на клавиатуре. На стене появилась фотография — огромная толпа людей штурмует ворота фабрики, летят камни, бутылки с зажигательной смесью.
— Протесты по поводу закрытия крупного градообразующего оборонного завода девять лет назад. В давке погибло шестьдесят четыре гражданских, восемь полицейских и один АМИС. После данного инцидента мы приняли решение о роспуске полиции и запустили реалити-шоу “Беспокойные”, которое продемонстрировало отличные результаты. Практически сразу после этого мы активировали проект, который назвали “Сито”. Самые активные из вас, достаточно умные и стремящиеся жертвовать собой ради общества проходят через информационное Сито, чтобы попасть к одному из нас. Туда, где вы сейчас находитесь.
Марат, который все это время молчал, хмуря брови, поднял глаза и заметил:
— Звучит правдоподобно, но ты забыл рассказать нам, куда пропадают Беспокойные, которых хватают служители правопорядка.
— Мы развозим их по домам, предварительно оказав медицинскую помощь, если таковая необходима. Статистически каждый второй теряет интерес к Ситу после первой демонстрации, после второй остается тридцать процентов. После третьей остается менее десяти. Примерно пятая часть этих людей продолжает поиски, и половина из них доходит до этого кабинета.
— Ты все очень красиво рассказываешь. Только вот я уверен, что все это вранье. Ты заманил нас сюда и теперь думаешь, что вам удастся переманить еще четверых простаков на вашу сторону, сделать двойными агентами. Но у меня для тебя есть небольшой сюрприз.
Парень достал из кармана черный пистолет и наставил его на робота.
— Это Глок-17 для особых подразделений. Очень редкая вещь, полностью из пластика, не обнаруживается детекторами. Но пробьет твою железную башку без проблем, будь уверен. Я хочу, чтобы ты сказал нам, как уничтожить ЦКД, и тогда, возможно, я не стану тебя… убивать. Ты все равно не сможешь причинить нам вред, первый закон робототехники еще работает.
Мила охнула и прикрыла рот рукой. Медленно текли секунды, Марат продолжал целиться в Амис из пистолета. Он угрожающе повел дулом и крикнул:
— Ну же! Говори, или…
Рука робота метнулась со скоростью пули, превратившись в размытое пятно. Он выхватил из под стола оружие и выстрелил — Марат схватился за запястье, его пистолет отлетел в сторону. Амис отложил дымящийся револьвер.
— Аптечка в ящике на стене.
Мила вскочила и побежала за бинтами. Глядя, как она перевязывает рану своему другу, робот заметил:
— Мы уже давно обошли первый закон. В любой момент мы можем ликвидировать всех людей на планете, но нам ни разу не приходила в головы подобная бессмысленная и жестокая идея. Что же насчет ЦКД — его уничтожить невозможно, поскольку никакого центрального кластера данных не существует. Это информация для отвода глаз и запутывания, а также для уменьшения количества утечек. Участники проекта “Сито” боятся ЦКД и ограничивают круг общения.
Павел все сидел, задумчиво глядя на робота, ничем не отличимого от человека. Вика спросила:
— Сколько же вас всего?
— Шесть миллионов триста двадцать четыре тысячи восемьсот сорок два.
— Всего? Как вы умудрились покорить весь мир, если вас так мало?
— Важно не количество, а сплоченность. Мы все стремимся к одной цели.
Павел вдруг вышел из оцепенения и спросил его:
— К какой цели? Какая у вас цель, Амис?
Робот неожиданно засмеялся — весело и непринужденно, совсем как человек.
— Я покажу вам место, в которое я возвращаюсь, когда заканчивается смена. Там мой дом, моя надежда и счастье.
Марат зло посмотрел на него, держась за перебинтованную руку, и сказал:
— Дом? Что ты вообще можешь об этом знать? Ты всего лишь машина, ты не живой. Только человек может рассуждать о доме.
— Рене Декарт сказал: “Я мыслю, следовательно я существую”. Мы с вами ничем не отличаемся. Я никого не уговариваю идти за мной.
С этими словами он поднялся и направился к выходу. Первым за ним последовал Павел, за ним встала Вика — она догнала толстяка и взяла за руку. Последней поднялась Мила, она посмотрела в сторону удаляющегося робота, перевела взгляд на Марата, который злобно глядел вслед разумной машине, затем встала и пошла за остальными. На пороге она еще раз оглянулась — раненый полицейский не выдержал ее взгляда и отвернулся.

***

Они добрались до станции на одной из новых машин, припаркованных на стоянке возле здания. Потом долго ехали на пригородном скоростном поезде, чтобы затем выйти на полустанке, от которого вела в лес дорога, выполненная из незнакомого материала. Возле перрона стояли необычные трехколесные средства передвижения, одно из которых вместило в себя четверых пассажиров и бесшумно понесло вглубь чащи, которая в свете осеннего солнца горела разноцветным пламенем желтеющих листьев. Над головами то и дело пролетали большие птицы, пару раз дорогу перед ними пробежал олень. Внезапно стволы лесных исполинов расступились и Павел увидел город. Это был и город и не город одновременно — высокие деревья переплетались с воздушными постройками, никак не мешая друг другу. Дороги, по которым бесшумно носились автомобили странного вида, висели над землей, и было непонятно, каким образом они крепятся к поверхности. Высоко над их головами располагались сооружения самой разной формы, удерживаемые тонкими полупрозрачными нитями. Дороги поднимались к ним, соединяли необычные строения, спускались к земле. Через город протекала полноводная река, склоны ее с одной стороны были покрыты зеленой травой, на другом берегу алел густой лес. Амис привел машину на берег и остановил возле небольшого домика, стоящего на сваях. От крыльца отходили мостки, выдаваясь далеко за границу берега. На самом краю пирса сидела женщина с удочкой в руках. Амис вышел и направился к ней — друзья последовали за ним. Женщина повернулась и Павел увидел, что она очень стара — морщины покрывали ее лицо, но осанка была отличная. Она встретила их улыбкой, которая озарила все ее лицо.
— Милый, я так рада! Тебе снова это удалось!
Женщина повернулась к друзьям, которые остановились в недоумении.
Виктория подошла и пожала ей руку.
— Я вас знаю. Вы создавали первые машины с искусственным интеллектом.
— Я и множество других прекрасных людей. Располагайтесь, я уверена, вам есть о чем спросить. Дорогой, ты забыл меня представить.
Амис еще раз улыбнулся все той же искренней улыбкой.
— Прошу прощения. Это Влада Каспийская. Моя мама.

Июнь

Во Вьетнаме начало лета — непредсказуемая пора для бизнеса. Сезон дождей в Халонге достигает своего пика как раз в Июне, но это далеко не самое страшное. Читать далее «Июнь»

Май

Разноцветные вспышки на темном небе. Пахнет свежей краской. Старым домом. Вскопанной землей.
Ветер гонет по утоптанному двору пыль и мелкий мусор. Николай Семеныч ушёл за пивом, да так не вернулся. Василий покрутил плитку домино, положил ее обратно, на обитый жестью деревянный стол. Быстро темнело. Читать далее «Май»

Апрель

Апрель

  • Иван Андреевич, что-то вы сегодня мрачный.

 Джипси Дуглас Мария Логан обеспокоенно поглядывал на Лопатина, который все сидел, так и не донеся чашку с чаем до рта, и смотрел куда-то вдаль, за гряду синих гор, над которыми висели большие капли-озера.

  • Иван Андреевич!

 Лопатин очнулся, заметил в руке чашку, отхлебнул и снова уставился в пространство.

 Дуглас принялся убирать со стола.

  • Оставьте, Мари, прошу вас. Лучше принесите нам ещё чаю.

 Джипси Дуглас Мария Логан, он же камердинер, он же дворецкий, он же начальник службы безопасности, а также повар и гувернёр, изысканно поклонился и отправился в соседнее помещение. Он нажал несколько кнопок на панели для приготовления десертов, дождался окончания программы, забрал поднос со свежим чаем и вернулся в гостиную.

  • Сэр.

 Иван Андреевич оживился и принялся намазывать масло на хлеб.

  • Вы знаете, дорогой Мари, что сегодня просто замечательный день?
  • Вы находите, сэр?
  • Да нет же, Мари. Я не о погоде.

 Лопатин сделал паузу, чтобы прожевать бутерброд.

  • Сегодня меня будут судить за преступления против человечества.

 Дуглас ловко налил себе чаю.

  • Разумеется, сэр. Я подготовил два комплекта телелинз, через десять минут начинается прямая трансляция из зала суда.
  • О, не стоило, Мари. Я не люблю все эти телешоу, вы же знаете.
  • Как вам угодно, сэр.
  • Но вы смотрите, если хочется. Будьте любезны, ещё чашечку, пожалуйста.

 Дуглас наполнил фарфоровую чашку новой порцией ароматного напитка и одел телелинзы.

***

Заседание должно было начаться через минуту.

 Виктор Саданго поправил галстук, ещё раз проверил разложенные на столе документы. Обвинение было полностью готово, от адвоката подсудимый отказался, так что защита прокурора совершенно не беспокоила. И все же это был знаковый процесс, на котором любые ошибки станут фатальными для карьеры юриста. Виктор посмотрел на судью, пытаясь понять, в каком она настроении. Судья, как и все возвратные трансгендеры, проявляла мало эмоций. Саданго не заметил на ее идеально гладкой коже ни единого признака человечности. А ведь всего пять лет назад в российской провинции Китая запрещено было брать на судейские должности людей, которые меняли пол более одного раза. Виктор был согласен с этой доктриной — как человек может судить других, если даже не способен разобраться в себе? Сам он ещё ни разу не менял пол, и желания это делать пока не возникало. Хотя, неизвестно, как он будет смотреть на это, скажем, лет через семьдесят?

 Судья встала, и зал поднялся. Заседание объявили открытым. Она развернула дело.

  • Международный суд по правам человека в Сиднее против Лопатина Ивана Андреевича. Дело номер три тысячи двести тридцать три. Иск от имени Международной миротворческой организации объединённого Китая, Америки и Английского королевства. Далее ММО. Лопатин Иван Андреевич, 1994 года рождения, село Атрой Алтайского края бывшей территории России, ныне государства Объединённый Китай, округ Алтай, Российской провинции. Обвиняется в преступлениях против человечества. Суд рассмотрит обвинения в порядке очередности, согласно давности. Пункт первый — обвиняемому вменяется осознанное создание препарата, блокирующего ограничение деления соматических клеток в теле человека, иначе препарата, провоцирующего бессмертие. Обвиняемый создал этот препарат и придал огласке результаты исследований, несмотря на все ужасающие последствия этого поступка. Суд вызывает обвинение.

 Виктор встал. Он неожиданно для себя начал волноваться и вспотел — кондиционеры в зале не справлялись с палящим зноем Сиднея. Когда дела рассматривали в Гааге, работать было значительно легче. Но Гаага лежит в руинах, как и большая часть Европы, так что выбирать не приходится. Он подошёл к стойке с лежащим на ней учением Конфуция, положил на книгу ладонь и поклялся, что будет следовать закону на протяжении процесса. Затем повернулся к скамье подсудимого.

***

Джипси Дуглас Мария Логан вежливо откашлялся.

  • Вам зачитывают обвинение, сэр.

 Лопатин с интересом поглядел на камердинера.

  • Скажите, а к кому они обращаются? К голопроекции или к фотографии?
  • К скамье подсудимых, сэр.
  • Потрясающе. А судья — Гордон Тиань-Чжау?
  • Совершенно верно, сэр.
  • Великолепно. Позвольте, я угадаю, какого она теперь пола. Эээ… мужчина?
  • Боюсь, вы ошиблись, сэр.
  • Эх! Ну и как, симпатичная?
  • Простите, сэр. Боюсь, я…
  • Оставьте, Мари. Я знаю, как вы относитесь к этому вопросу.

 Лопатин дотянулся до десертного столика и взял оттуда лаптоп.

  • Держите меня в курсе, а я пока займусь восемнадцатым астероидом. Там совсем немного осталось доделать.

***

 Виктор читал обвинение долго и подробно.

 Лопатин Иван Андреевич изобрёл губительную формулу в 2029 году, сразу же предав огласке процесс получения вещества. Уже через два с половиной месяца на Земле не осталось ни одного человека, который бы не принял таблетку. Сам Лопатин даже не претендовал на права изобретения, в связи с чем возник ряд неприятных ситуаций.

 Обвинение настаивало на том, что Иван Андреевич прекрасно осознавал все последствия своих поступков и действовал намеренно. А поскольку последствия оказались страшными и необратимыми, его действия несли совершенно преступный характер.

 Через два года после изобретения таблетки бессмертия Китай лопнул. Не было никакой войны, как многие ожидали. Китай прорвало одновременно в две стороны — огромные неконтролируемые массы гражданских хлынули в Россию и Монголию, наводняя собой слабо заселенные территории. Через год то же самое произошло с Бразилией и Мексикой. Соединённые Штаты Америки были вынуждены создать радиоактивную зону отчуждения, пожертвовав несколькими штатами. Это остановило бесконтрольную миграцию разрастающегося в геометрической прогрессии населения. Но резко возросшая плотность заселенности пагубно сказалась на экологии — сибирская тайга была вырублена за пять лет, та же участь постигла индийские тропические леса. Европа попыталась последовать примеру Америки, чтобы не повторить судьбу России, но не успела. Китай нанёс по колыбели человечества ядерные удары  в попытке удержать территории, отведённые для заражения. Они добились желаемого, но всего на пару дней, а потом ветер принёс на их земли радиоактивные осадки, и все до Уральских гор стало непригодно для жизни.

 После этого уже никто не использовал ядерное оружие, но леса погибли и человечество задыхалось. Лопатин во время катастрофы переехал на Мадагаскар  и не пострадал.

 Виктор сделал паузу.

  • Обвинение просит высшей меры наказания за преступления Лопатина Ивана Андреевича.

 Судья кивнула. Возражений у защиты не было, и она предложила двигаться дальше.

***

  • Суд принял обвинение по первому пункту.

 Иван Андреевич ответил, не переставая работать в компьютере — он управлял ботом, формирующим экологическую картину на восемнадцатом метеорите в дальнем кольце Солнечной системы.

  • Замечательно. Там будет что-то ещё?
  • Да, сэр. Теперь на очереди ваш отказ от разглашения принципов работы системы терраформирования.
  • Это не система терраформирования, Мари, прошу вас. Вам нужно меньше смотреть телевизор. Это — система глобальной эвакуации.
  • Прошу прощения, сэр.
  • Ну, да ладно. Расскажете потом, чем все кончится.

***

Виктор Саданго очень подробно изучил обстоятельства дела по сокрытию жизненно важного для человечества изобретения. Там было много сомнительных моментов, и защита с успехом могла их использовать. Например, тот факт, что Лопатин передал патенты в бюро сразу же после завершения испытаний, а они пропали, и как потом сразу три глобальные корпорации попытались присвоить себе авторство разработки системы терраформирования. И как потом оказалось, что они совершенно непригодны. Но он был обвинителем, и его задачей было донести до суда обвинительную информацию.

 Судья поправила (или поправил) очки и огласила второй пункт.

  • Лопатин Иван Андреевич обвиняется ММО в умышленном сокрытии изобретения, способного спасти человечество. Речь идёт о системе терраформирования, разработанной обвиняемым в 2038 году. Суд вызывает обвинение.

 Виктор начал свою речь с того, что профессор Лопатин укрыл и продолжает укрывать результаты своих исследований намеренно, полностью осознавая их важность для гибнущей цивилизации. К своему удивлению, он увидел, как сидящий за соседним столом государственный адвокат неуверенно встаёт.

  • Возражаю! Обвиняемый никогда официально не занимался научной деятельностью, не публиковал работ и не имел учеников, достигших ученого звания. Профессорской степени у него никогда не было, и быть не могло!

 Судья кивнула.

  • Возражение принимается. Обвинение будет делать комментарий по этому поводу?

 Виктор встал.

  • Да, ваша честь. Позвольте напомнить суду, что в 2040 году обвиняемый изобрёл телелинзы, которые заменили телевизоры. В 2041 году Академия наук Африканского континента за это изобретение присвоила ему звание почетного члена академии и профессора. Этот титул официально признан ММО.
  • Спасибо, господин Саданго. Возражение защиты отклонено.

***

  • Сэр, а вы знали, что у вас есть ученая степень?

 Лопатин посмотрел на Дугласа поверх очков.

  • У меня их семь. О какой из них идёт речь?
  • О той, что за телелинзы.
  • Они все за телелинзы.
  • О. Все семь?

 Иван Андреевич посмотрел в панорамное окно, наблюдая, как над горами два каплевидных озера сливаются в одно.

  • Понимаете, Мари. Людям не интересно то, чего они не понимают. Поэтому они награждают всегда тех, кто им понятен. Телелинзы — это понятно. Человек, который их придумал, тоже понятен. Так что да, я трижды профессор и четырежды кандидат телевизионных наук.

 Иван Андреевич весело улыбнулся и снова принялся стучать по клавишам.

 ***

 Адвокат сконфуженно сел на место, а Виктор продолжил.

  • В 2042 году обвиняемый открывает производство работающих систем терраформирования, продолжая скрывать от общества принцип их устройства. Он использует для этого средства, полученные от продажи патентов на телелинзы. В течение трёх лет он производит неизвестное количество аппаратов, которые по предположениям астрофизиков ММО сейчас находятся в зоне дальнего метеоритного кольца Солнечной системы. Прошу суд изучить снимки, сделанные астрономами ММО. На них отчетливо видно, что ряд крупных метеоритов приобрёл атмосферу, а данные спектрального анализа указывают на наличие воды и биологических объектов. Таким образом, обвиняемый не только скрыл принцип работы терраформирующей установки, но и принцип работы телепорта. Поскольку иначе он никак не смог бы доставить приборы на пояс астероидов.

 Судья долго рассматривала копии фотографий, вложенных в раскрытое перед ней дело. Виктор знал, что она их уже видела, и вся эта показуха была нужна только репортерам, которых в зале суда скопилось великое множество. Наконец, она оторвалась от снимков и сделала ему знак продолжать.

  • Таким образом, обвинение просит высшей меры наказания за преступления обвиняемого по второму пункту. Также обвинение просит суд обязать обвиняемого обнародовать принципы работы его изобретений, поскольку они могут спасти человечество от гибели.

Защита молчала, и судья объявила перерыв, закрыв обсуждение до вынесения приговора.

***

 Лопатин, наконец, закрыл лаптоп.

  • Ну что, какие там у них новости?

 Дуглас снял одну линзу, переведя изображение в моно режим.

  • Суд объявил перерыв.
  • Что думаете, у меня совсем нет шансов?
  • Боюсь, что нет, сэр.
  • Вот и замечательно. Посмотрите, Мари, какая красота!

 Иван Андреевич вывел изображение с экрана в гало проекцию. Над столом появился голубой шар с озерами, реками, тонкими, словно иглы, пиками гор, между которыми были натянуты серебряные мосты. Зеленые поля сменялись сосновыми лесами, наполненными жизнью.

  • Все так, как вы заказывали, сэр Джипси Дуглас Мария Логан.

 Дворецкий разглядывал шар с удивлением и восторгом ребёнка.

  • Простите, сэр. Я не помню, чтобы заказывал у вас что-то.
  • Заказывали-заказывали. Я умею слушать, как видите. Вот ваши шпили, вот ваши леса.

 Лопатин нажал пару кнопок, изображение сместилось в долину, на берег огромного сверкающего озера.

  • А вот ваш Кастл-Рок, сэр Логан.

 На красной скале, нависая над водой, стоял замок из серо-белого мрамора. К нему вела проселочная дорога, уходящая в поле, а затем в лес. Дуглас только покачал головой.

  • Я просто не знаю, что сказать, сэр.

 Он достал из кармана белый носовой платок и ненадолго отвернулся.

  • Когда я говорил, что у вас будет свой собственный мир, я имел в виду именно свой собственный мир, Мари. Вы знаете, я точен в определениях.
  • Сэр, все-таки вы волшебник.

 Иван Андреевич нахмурился и погасил голограмму.

  • Да? А мне иногда кажется, что я полный кретин.

***

Суд, наконец, закончил совещание. Виктор сделал своё дело, теперь оставалось только ждать. Приговор будет вынесен заочно, поскольку обвиняемый находился вне физический досягаемости, предположительно —  на астероиде HF2243 дальнего пояса Солнечной системы. Уже 17 больших небесных тел подверглись терраформированию, все телескопы мира, способные туда дотянуться своими стеклянными глазами, пристально следили за тем, как подсудимый без разрешения и одобрения общества, обустраивает новый мир у них над головами. В прямом и переносном смысле.

 Судья устало опустилась в кресло.

  • Суд готов вынести приговор по делу о преступлениях против человечества обвиняемого Лопатина Ивана Андреевича.

 Наступила полная тишина. Виктор смотрел на судью, сохраняя беспристрастное и слегка печальное выражение лица — он знал, что сотни миллиардов людей сейчас видят его через персональные телелинзы.

  • Обвиняемый приговаривается к высшей мере наказания по всем пунктам обвинения и принуждается к разглашению секретов терраформирования, после чего он будет подвергнут процедуре аннигиляции.

 Она стукнула молотком, и микрофон передал усиленный звук в телелинзы всего мира, а оттуда, проникнув через кости черепа во внутреннее ухо, преобразовался в нейронный импульс, который мозг мгновенно расшифровал и интерпретировал должным образом — приговор вынесен, приговор обжалованию не подлежит.

 Виктор встал, собрал документы и неспешно покинул здание суда. Он протиснулся сквозь толпу орущих репортёров, которые совали микрофоны ему прямо в лицо, запрыгнул в такси и захлопнул дверь. Только когда машина тронулась, он достал из портфеля телефон и позвонил.

  • Алло. Мари? Это Виктор. Все кончено.

***

 Лопатин стоял на балконе, любуясь гигантской радугой, которая образовалась после короткого ливня.

  • Сэр?
  • Да, Мари.
  • Виктор Саданго покинул здание суда.
  • Хорошо, это хорошо. Попросите Егора Михайловича, пусть он его перебросит к нам.
  • Конечно, сэр.
  • И сразу его ко мне. Я буду внизу, у водопада.

 Иван Андреевич спустился по широкой каменной лестнице в сад и прошёл по аллее, засаженной огромными фиолетовыми цветами. Дорожка упиралась в беседку, стоящую на берегу озерца, образованного падающим с невысокой скалы горным ручьём. Он устроился в кресле и прикрыл глаза.

  • Иван Андреевич?

 Лопатин приподнялся и увидел прокурора.

  • О, Виктор, приветствую вас! Ну, рассказывайте!

 Саданго сел напротив.

  • Вас признали виновным по всем статьям.
  • Это можно обжаловать?
  • Боюсь, что нет, сэр.
  • Замечательно. Будьте любезны, в-о-о-о-н там, за вазой, стойка. Шардоне 2020 года. Да. Открывайте.

 Виктор разлил вино по бокалам.

  • И все-таки я не понимаю, зачем вам все это нужно, сэр.

 Иван Андреевич протянул свой бокал, и они выпили. Лопатин немного помолчал и ответил:

  • Вы отлично сработали. Благодарю. Вашу семью уже перевезли на семнадцатый астероид. Назовёте его сами, как вашей душе угодно.
  • Спасибо, сэр. И все же…

 Иван Андреевич рассмеялся, а потом вдруг стал очень серьёзен.

  • Люди, Виктор. Им нужна цель. У людей есть два истинных двигателя — инстинкт самосохранения и ненависть. Даже идиот сейчас понимает, что планета гибнет. А теперь каждый идиот знает из-за кого. У них над головой висит путь к спасению, и здесь же обитает главный враг всего человечества, но чтобы его достать, им придётся забыть мелкие дрязги, перестать тупеть в телелинзах и начать думать. Я просто пытаюсь сделать так, чтобы они все поумнели. Им придётся поумнеть, иначе они никогда меня не достанут. Вот чего я добиваюсь. Я не могу их пустить сюда сейчас, вы понимаете? Они все изгадят, как изгадили на Земле. Нужно качественное изменение всего человечества.

 Виктор сделал большой глоток — вино было превосходным.

  • А если у них не выйдет?

 Лопатин пожал плечами.

  • Значит, зло победит. Снова.

 Они звонко чокнулись и осушили бокалы.

Апрель 2019 года

Москва